Кто идет?

Похоже, Серебряный ориентировался в тростниковых зарослях так же свободно, как в собственной квартире. Он свободно находил дорогу даже там, где, казалось, была сплошная топь. Идти стало легче. Это признал даже Андрей, которому новый попутчик не нравился категорически. Постепенно местность становилась суше. И когда солнце, расцветив напоследок небо всеми оттенками пурпура и золота кануло за горизонт, путники вышли на очередной песчанистый островок в тростниковом море. -Э, а мы, по ходу, уже здесь были! Шерзод, Артур и Ника, не сговариваясь, ликующе вопя рванули вперед, оставив своих случайных спутников позади. Несомненно, это был тот самый островок, на котором они разбили свой лагерь и теперь, сделав круг по болоту, вернулись обратно к палатке, только с другой стороны. Но когда они добежали, то ликование сменилось сначала оторопью, а потом страхом. Лагерь был на месте, но выглядел так, словно с того момента, как из него на поиск цветущих лотосов ушли люди, прошло несколько лет. Собственно, от лагеря остался только каркас палатки да вросшая в землю тренога тагана. Неподалеку валялся полускрытый травой котелок, а на углях костра начал расти мох, как и на том, во что превратилась палатка. Истошно завизжала Ника, безуспешно пытаясь визгом передавить подкативший ужас осознания того, что застрять в тростниках, видимо, придется надолго. Визг заставил заткнуться всех птиц и лягушек в округе, но более никаких результатов не возымел. Тем временем в самом сердце тростниковых зарослей в своем логове пробудилась Болотница. Потянулась, потом соскользнула в воду протоки и поплыла. Сначала кожу ожгло холодом, но тело быстро привыкло, начав различать теплые и холодные струи течений. Болотница плыла туда, где под светом солнца расцветали лотосы, но сейчас наступало ее время - в небо всплывала яркая и словно разбухшая полная луна, и вернуться к своему логову нужно было до ее заката. Среди лотосов и тростников Болотница находила себе и пищу, и кров, а вода проток защищала от медных когтей слуг Древней Хозяйки. Когда-то, очень давно, мир был иным. Тогда у Великого Льда рождались реки, питавшие травы, кормившие бесчисленные стада Костезубых, огромных, как горы. Каждый из них был горой мяса, его горб - горой жира, его шерсть - горой волос. Костезубые давали предкам Болотницы все, чтобы жить. Это был их мир. Но мир изменился - и тем, кто охотился на Костезубых, до того бывшим полноправными хозяевами земель у Великого Льда, пришлось бежать от медных когтей явившихся слуг Древней Хозяйки, укрываясь в лесах и болотах. Кость и камень проиграли красной меди, как потом красная медь проиграла белому железу. А Болотницы появлялись… как-то. Скрытные и осторожные, они научились добывать пропитание в протоках и топях, а иной раз утаскивали туда же и тех, кто когда-то выжил их с травяных равнин, если тем случалось зазеваться. Струившиеся в воде волосы Болотницы делали ее почти невидимой в протоке и только лягушки, замолкавшие при ее приближении, обозначали путь. Она уже собиралась свернуть к заводи, но тут ее ноздри уловили стлавшийся над водой запах дыма. Болотница не пользовалась огнем и не любила его. Раз возникнув, он пожирал тростники, докуда хватал глаз. Тихо-тихо, так, чтобы ни вода не всплеснула, ни зашуршали, она поплыла туда, откуда тянуло дымом - убить огонь прежде, чем он убьет все, до чего сможет добраться.