Тёплое январское утро

            Они встретились за полчаса до рассвета, на улице было прохладно, слегка тёплый ветерок гулял между деревьев, вплетаясь в осенние листья. Вася сидел на утёсе, бездумно кидал камушки в воду, и они со смешным плеском тонули под его серьёзным взглядом. Это происходило машинально, просто рука выковыривала из земли щебенку и забрасывала в воду. Не сильно, не в попытке бросить как можно дальше или сильнее, а просто вниз, иногда они даже не долетали до воды, приземляясь на теплый песок, от чего парень разочарованно вздыхал.             — Ровно год. — тяжело прошептал Вася.             Сегодня была годовщина с того момента, как он совершенно без памяти проснулся в хижине неподалёку от озера. Весь в крови, царапинах, перепуганный, ищущий в приступе паники хоть какое-то объяснение. Но в отместку нашёл только зеркало, коего уже давно нет в этом мире, и отражение, которое он не узнал. Не то чтобы он не узнал его, потому что оно было не его. Нет, он просто осознал, что совершенно ничего не знает. Даже себя.             В тот момент резонно было бы подумать, что те, кто от чего-то его спасли, перенесли его сюда лечить, а сейчас куда-то отошли, но боль от порезов и тот факт, что некоторые из них уже начинали гноиться, быстро опровергли такую глупую теорию.             Тогда он ещё долго пытался найти хоть что-то в, как он подумал, своём доме, но он и сам не понимал что ищет. Просто перебрал разные пучки трав и колбочек с жидкостью, будто бы он знал, что именно ему нужно. И всё это вылилось в то, что наугад он выбрал одну бутылочку и решил мазать ей раны. Только потом он узнал, что это была настойка белладонны. И он, так-то, мог и умереть.             За прошедший год не произошло ровным счётом ничего. Когда первая паника от происходящего прошла, и Вася стал мыслить чуть более трезво, он понял, что остался абсолютно один, и, как он посчитал, единственным выходом для него было заняться травами, коими были завешаны абсолютно все стены в доме. А доме ли?             Да, он мог назвать это место домом сейчас. Именно сейчас он понимал, что это место выходило его, оно не хотело его смерти, по другому он не мог объяснить то, почему он всё ещё не сдох от двухнедельного курса примочек из белладонны.             Луна в эту ночь была не пристойно красива, её аккуратный силуэт извивался в окружении серебристых звёзд, а небо не ценило их и плакало, плакало золотыми ручьями, от каждой скатившейся по синему простору слезы было больно, как ножом по сердцу. Будто душу ложкой ковыряют.             Сидя на обрыве он чувствовал себя защищённым, несмотря на всю ту боль, что он ощущал. А ещё он чувствовал, что должен быть здесь, сидеть и чего-то ждать.             Мелкие волны озера колыхали землю и плескались вокруг огромных валунов. Только плеск воды нарушал ночную тишину. Даже совы не говорили между собой. Бабочки смертники перестали порхать в воздухе, осмелившись лишь иногда взмахивать крылышками, сидя на соседнем кусту. Ночь замерла.             Вася набрал в легкие побольше воздуха. Последний раз провел по зелёной траве своей пятернёй, готовый вот-вот уйти. Ноги подкашивались, не желая уходить с насиженного места, но сидеть здесь больше не хотелось, и он медленно побрёл в противоположную от хижины сторону.             Чем дальше отойти от озера тем гуще становились сосны, и тем острее были их верхушки. Вася не раз видел у себя в мыслях, как на них насаживают людей, наматывая красные кишки на ветви. Раньше такие мысли приходили в его голову постоянно, а потом он просто привык. В эту часть леса лунный свет не попадал, и дорогу освещали лишь изредка пролетающие светлячки. Идеальное место для убийства, что ещё сказать.             Вдали послышался крик ворона. Такое происходило крайне редко. Последний раз Вася слышал, как кричит ворон, когда сам чуть не умер. Чёрная птица никогда не предвещала ничего хорошего.             — Что же за весть ты принёс мне? — раздосадовано сказал Вася, уставившись в потенциальное небо.             Деревья сгущались всё больше и больше, оставляя Васю в кромешной темноте, он заходил так далеко впервые. Раньше просто не было нужды, да, он бродил по лесу, и даже забредал на болота в поисках целебных трав или новых подвидов растений. Но идти в тёмную часть леса просто не было нужды. Всё потому, что в одной из пыльных книг с толстым переплётом он прочитал, что там растут только сосны, даже звери боятся там находиться. Причин не доверять книгам у него не было, они ещё ни одного раза не ошибались, так почему должны в этот?             Он просто шёл. Плелся по тёмно-зелёному мху, поставив себе какую-то эфемерную цель. Настолько неточную, что он сам не понимал, что он делает, просто потерянная душа хотела именно туда. Без причины. Он так сильно устал за этот год, что даже не пытался прислушаться к себе, разве что в начале, но когда он понял, что вспомнить хоть что-то у него не выйдет, а от его «я» осталось только имя, он просто смирился. Забылся и полностью погрузился в травничество. Каждый день доказывая себе, что ничего не произошло и он никогда не просыпался весь в крови посреди ночи, потеряв всё в одну секунду.             С каждым шагом ветер становился всё сильнее и порывистей, вокруг творилась чертовщина, резкие порывы вьюги трепали отросшие тёмные волосы, а потом стихали, так же внезапно, как и начинались. Природа так и пыталась что-то ему сказать, но сил обратить на это внимание не было, и он просто морщился от неприятного дуновения ветра в лицо, шаг за шагом приближаясь к неминуемой гибели. Он душу оставить готов в этом лесу, только не сделал ли это он ровно с год назад?             Солнце рыжим блюдцем готово было вот-вот встать из-за горизонта. До рассвета оставалось ровно тридцать пять минут. Ветер стих, где-то над головой закричала стая воронов. А через секунду, неприятным хлопотом крыльев они пробежались по голове Васи. В попытке спастись от напасти он пригнулся, прикрывая голову руками, но они не отставали, продолжая клевать пальцы и локти, так и норовясь попасть в глаз. Ему казалось, что им нет конца, что каждое дерево стало чёрной птицей и пыталось выгнать его из родного дома.             До рассвета оставалось тридцать одна минута. Птицы будто растворились в воздухе, старый Филин умостился на одну из покорёженных веток, а Вася всё никак не мог убрать руки от головы. Ему казалось, что они всё ещё здесь и жаждут расправы, за что — не понятно. Сердце колотилось в бешеном ритме, отплясывая чечетку в грудной клетке, готовое вот-вот вырваться из неё синицей свободной. К лёгким будто камень привязали, тяжёлый, такой мышино серый. Кинули в воду и заставили плыть за ним, но боль превозмогает отвагу. Сил не хватает, и ты просто падаешь вниз. Не ощущая воду, он парит в небытие. Дыхание учащается. Каждый вздох даётся ему с болью. Он впервые плачет. От боли, такой храбрый, но слабый.             Слезы тёплым градом скатываются по раскрасневшимся щекам, обжигая небольшие ранки полученные от терновых кустов в южной части поляны. Голову заполняют воспоминания про день когда он их получил. Тогда светило солнце. Ручей приятно журчал после дождя, а в дурную Васину голову пришла идея идти собирать шиповник на зиму. Он долго бродил по полянкам, до того момента пока не понял, что заблудился, а потом увидел алеющий куст шиповника. И в голову не пришло ничего лучшего, кроме как пробираться к нему сквозь колючие кусты напролом. Домой он вернулся за полночь. Весь в царапинах, грязный, вымученный, но счастливый. Он просто без сил рухнул в сено, забыв обработать порезы. Именно из-за этого он сейчас пошикивал от неприятного жжения на щеках.             В тот момент, когда Вася, облокотившись о дерево и сев на мох, убрал руки от лица, он узрел тянущуюся к его плечу руку, всю в крови и грязи. Тогда-то звенящую тишину разрезал его перепуганный крик.             Рассвет будет ровно через тридцать минут.             В тот вечер в Васиных глазах впервые появился страх, но скорее не перед новым знакомым, а перед самим собой. Его пугала собственная беспомощность перед жизнью. И растерянность перед неминуемыми изменениями. Васю пугали узорчатые тени деревьев, пляшущие дикие танцы, но явно не рука человека.             Совсем рядом послышался глухой стук. Повернув голову, он увидел молодого парня. Длинные волосы были взлохмачены, частично прикрывая глаза в которых отражалось дружелюбие (?) и тёмный силуэт самого Васи. А вместо агрессии он получил протянутую руку и вымученное, краткое:             — Саша.