Тёплое январское утро

      — Порой мне кажется, что весь мир — это театральная бутафория. А я в ней просто пешка, отыгрывающая свою роль. Тебе так не кажется? — Вася сглатывает тугой ком в горле, отлипает от окна и поворачивается лицом к Саше.       За створками расплывается небо, россыпью белых звёзд покрывая водную гладь. Из хижины не видно озеро, но он уверен, что сегодня на нём нет ни одного барашка, и оно точно похоже на зеркало, такое огромное, из хрусталя, оно рябит различными цветами, отзеркаливая миллионы звёзд, они паутинкой расплываются по полотну. Здесь, как ему казалось, трава зеленее, а воздух пах порохом и яблоками. Сладкими, печёными яблоками. Но сегодня он душил, пытаясь вырвать лёгкие из груди, забрав последнюю ниточку, что связывала его с жизнью и давала ощущение реальности происходящего.       Вдох-выдох, ему нужно успокоиться, сердце бешено стучит по рёбрам, норовясь вот-вот выпрыгнуть, постоянно сталкиваясь с преградой, но упорно продолжая биться, как птица в клетке, ломая крылья о прутья. Обстановка просто душила его. Вплетая лозы сомнений прямо в сердце. Саша молча сидел на одном из полен, в непонятках пытаясь словить растерянный взгляд Васи. Старая коряга уже начинала подгнивать. А мелкие букашки начинали роиться среди небольших трещин в дереве. Вокруг повисла тишина, даже ветер перестал гулять меж деревьев, перебирая тяжёлые косы ивы.       — Нет. — он неуверенно качает головой. Жмурится, расслабленно облокотившись на деревянную хижину, как обычно, морщит губы, сжимая их в тонкую полоску, слишком привычно. Слишком неправдоподобно, чтобы Вася поверил, слишком пластиково, слишком театрально.       — Почему ты мне врёшь?       По небольшому пролеску плутает небытие, позолачивая зелёные листья, укрывая их морозным инеем. Здесь времена года меняются слишком спонтанно, резко, бездумно. Сейчас здесь тепло, а завтра воду покроет тонкая корочка льда, тихо потрескивая от мягких лап серых зайцев. А окна украшает суровая зима, тонкой кистью расписывая старые ставни и пожелтевшие стёкла.       — Сегодня Луна не такая, как всегда. Слишком теплая. Последний раз я видел такую, когда встретил тебя. — Он разочаровано развернулся к окну. - Это странно, я чувствую, что здесь всю жизнь прожил. — по лицу расползается глупая улыбка — А так и не понял, как меняется погода. Она, как шёлковая тряпка, ты её держишь, ощущаешь, но она готова вот-вот выскользнуть из рук.       Светило за окном и правда слишком оранжевое, за ним ярким ореолом летят цветные диски, а небо чёрное, похожее на нефть, паутину, которая готова была словить мелких мошек, накрыть их с головой негой мягкого сна. Небо было лабиринтом, где стены — это мелкие светлячки, души так и не выбравшихся, их слишком много, они меняют направление, как все, может, поэтому из этого лабиринта нет выхода. Васе кажется, что он в этом лабиринте с того самого момента. Ходит, смотрит по сторонам, но ничего не видит. Но, о чудо, в один день небеса снизошли к нему, и он встретил Сашу. Грязного, ободранного и, что самое главное, абсолютно разочарованного во всём. Ему казалось, что такого не может быть, но нет, всё, что делал Вася — Саша уже видел и абсолютно всё про это знал. Это было главной загадкой для него, как человек, который не мог рассказать ни о себе, ни о каких-то вещах, мог ответить на любой конкретный вопрос. Это пугало. Он будто бы когда то что то знал, а потом раз, и ничего. Но он продолжал верить, что их встреча была предначертана судьбой, они предначертаны друг другу. И ничто не могло помешать их встрече.       За те полгода, что они вместе, Саша почти не прикасался к нему, как можно старательнее избегая контакта. Будто боясь сломать и так надломленную вещь. Всегда ходил хмурый, почти не улыбался. Вася не осуждал его, в этом месте всегда царила напряжённая обстановка. И они были в ней, как два утопающих, бездумно пытающихся помочь друг другу, словно тонули в бушующем океане эмоций, хватаясь за проплывающие мимо осколки снов, но те лишь растворялись от прикосновения, утаскивая их на дно с ещё большей скоростью.       — Хорошо, я соврал, тебе от этого легче? — он падает к стене рядом с окном, скептично осматривая лицо друга.       Апатия уже полгода была верной подругой Саши, его веки полуприкрыты, а взгляд выражает ровным счётом ничего, брови взъерошены, готовые вот-вот спорхнуть с лица. Подпирать стены было одним из самых любимых дел для него. Если бы не Вася, что так дорожил пучками трав, коими были обвешаны все стены, он так бы и передвигался, лёжа на стене и почти не поднимая ног. Но сегодня всё было не так. Он это чувствовал, сегодня сил было чрезвычайно много: он даже пытался выдавить подобие улыбки в знак извинения, когда разбил одну из Васиных колб. Такие выходки для них были рутиной, Саша был шкодливым мальчиком-учеником, а Вася тем самым учителем, который единственный верил в возможность исправить неисправимого хулигана. Но сегодня всё иначе.       Вася, оперевшись на подоконник, тихо слушал щебет травы. Пытался услышать что-то новое. Или просто, не вникая в разговор, наблюдал.       — Мне кажется, я схожу с ума. — Вася повернулся к Саше, переходя на шёпот. В ответ Саша лишь положил руку поверх его, совсем легко сжимая пальцы, на большее сил не было, и с грустью посмотрел тому в глаза. Кожу приятно закололо, а в ушах неприятно запищало. Вася дернулся, скорее в непонятках от ритмичного звука, чем от страха.       — Мы хотя бы сходим с ума вместе. — Саша впервые за долгое время улыбается.       Вася смотрит ему прямо в глаза, выедая правду, пытаясь понять, что только что произошло. А Саша влюблённый, до беспамятства, дурак. У него в висках стучит: «Сейчас или никогда». Когда-то Вася правильно отметил, он знает намного больше, чем ему говорит. Ведь прошлое просто так не забыть. Их губы находятся в паре сантиметров друг от друга, вокруг всё начинает плыть, становится таким эфемерным, нереальным, оно вот-вот растворится в темноте на его губах. Глаза начинает мылить, а на душе становиться слишком легко, слишком хорошо, а он и не против. Саша поддаётся вперёд первым, успевая лишь слегка прикоснуться к Васиным губам.       — Знаешь, я сделаю тебе чай с лавандой. — он отскакивает от Саши и сразу возвращается на твёрдую землю. Желая скрыться от непонятливого взгляда как можно быстрее.