Тёплое январское утро

      — Идём. Саша аккуратно тянет его за руку к морозной воде. У него тёплые пальцы и приятная улыбка и… глаза добрые, да, глаза. А вокруг всё блестит и переливается яркими слепящими искрами. Кристально чистое озеро покрыто хрусталем с дивно прозрачными узорами. Крепким тёплым рукопожатием Саша тянул друга в сторону водоёма. На нем пахло морозом и, от чего-то, свежей травой, но сейчас эти мысли вытесняло ощущение тёплой ладони на ледяных пальцах и горячие покалывания где-то в голове. Они находятся в самой середине. Сегодня Саша полон решительности. Держа его руки в своих, сердце вступает в бешеный танец.       — Тебе нужно уйти. – смотря в тёмные глаза, голос предательски хочет дрожать.       — Я не понимаю, что ты хочешь сказать. - слёзы сами наворачиваются на глаза. - Саш… - так тихо и жалостливо. Он смотрит прямо в глаза. Так жалостливо и тоскливо.       Блондин пытается отвернуться, но пути назад нет, а от собственной беспомощности становится стыдно. Он прекрасно знает, что в этот раз это конец, уже не слышно парализующий писк, он несколько месяцев живёт в тишине. Как-то Вася, сидя тёмной ночью на пне под хижиной, знатно перепугав своим исчезновением Сашу, сказал, что слышит противный писк и тёплое покалывание, пронзающее всё тело, от кончиков пальцев до самой макушки, приятно оседающее где-то в сердце от каждого прикосновения парня. Тогда-то всё и стало на места, и звенящая тишина, и почти онемевшие руки. «Не переживай, мы пройдём через это» - сказал он тогда, переплетая их пальцы и заводя юношу, бормочущего про тихий писк, обратно в дом.       — Просто поверь мне, тебе здесь не место. - у Саши самого слёзы готовы вот-вот покатиться градом жемчужин по порозовевшим щекам. Но голос звучит холодно и отрешённо.       Он сжимает холодные ладони в своих, тёплых как ветер в августе. Смотрит прямо в глаза и видит там всё, свою жизнь, прошлое, настоящее, холодные стены, успевшие стать домом. Да только будущего у них нет. Последняя встреча, и у них остается лишь тихий поцелуй на прощание, под бескрайним небом и тысячами звёзд, тех, что уже не с нами. Над измученными головами кружили кристаллы, нежно осыпая их, покрывая белой пеленой безумия. Чувства и эмоции переполняют, сердце трепещет от удовольствия и боли, щекоча нервы. Щеку опаляет теплым дыханием. В животе порхают синички, а в голове тихо отдаются признания любви. Саша шепчет что-то прямо в губы, что известно только ему, всматриваясь в кристально чистые глаза, на которые только-только находит пелена удовольствия, глаза, умытые свежими слезами.       — Я стану одной из сотен звёзд, смотрящих за тобой из-за облаков. - в глазах блондина читается безграничная нежность, а костлявые пальцы успокаивающе поглаживают холодные ладони. - Только обещай не плакать.       — Что… что ты говоришь?! - Вася злится.       Почему глупый Саша не понимает, что они могут быть вместе. Что никто не может им помешать, что это судьба. Глупый, глупый Саша. А может Вася? Но нет, он же не дурак. Глубоко в душе он прекрасно понимал, что с ним было что-то не так, потому что постоянный писк и белые засветы во снах – это ненормально, ненормально, что с Сашей такого не было.       — Ты ещё не понял? Тебя ждут, там, дома, за гранью. - ему больно это говорить, но правда всегда разбивает сердце. - Тебя ждут, а мне там не место. Не спорь со мной, Вася. - голос начинает предательски хрипеть и дрожать, а из зениц готовы градом потечь слезы.       Вася не понимает, не хочет знать, о чем говорит Саша, он просто желает быть нужным, обрести самое тёплое спокойствие, а оно именно здесь, лицом к лицу со страхом, вместе с ним. И он просто не верит, дрожит, как тонкая осина посреди бушующего шторма, склоняясь ближе к земле. И блондин видит его насквозь, все его эмоции. Тёплые руки обхватывают лицо парня на подкосившихся ногах, стирая загрубевшими пальцами солёные дорожки с щёк. «Я люблю тебя». - Он снова опаляет его губы своим дыханием, в ушах появляется напряженная тишина, Вася слышит монотонно ритмичный писк, с каждым миллиметром всё громче и громче. Но Саша ждёт, сам не поймёт чего, может, что передумает? Но отступать уже поздно. Вася просто прикрывает глаза, ожидая. Секунда, две, тёплые губы припадают к искусанным и шершавым. Звук становится до боли громким. Он пытается открыть глаза, но веки слишком тяжёлые.       А открыв глаза…ему казалось он просто моргнул, но он уже не видит лес, не видит его, не чувствует тепло на своих щеках, вместо этого разрисованное горящими солнышками небо и навязчивая мысль: « Я бросил его, своего Сашу, одного по среди леса». На душе неспокойно, кажется, что всё происходящее слишком реально, чтобы быть правдой, но больничный холод отрезвляет, а от белых засветов болят глаза. До ушей начинает доноситься монотонный писк, похожий на свист ветра. Голова слишком тяжёлая, как и руки…ноги…всё тело. На него будто валун положили, мокрый от утреннего снега.       Писк затихает, а с этим и голова становится легче, принося блаженное удовольствие, ему кажётся, что он лишился чего-то важного, но такого болючего, но вспомнить не может, и что звуки не исчезли, а он просто привык к ним, но вместо этого в палату забегают пару врачей в белых халатах и синих штанах. В сердце надежда, что это к нему, но… Помещение заполняет шум, он с трудом смотрит влево. На соседней койке, у окошка, лежит парень. Костлявые руки, отросшие блондинистые волосы, явно крашенные, с тёмными отросшими корнями. Вокруг суетились фигуры в белых халатах, но его лицо выражало абсолютное спокойствие, казалось, что сейчас он откроет глаза и тепло улыбнётся, возьмёт его холодную руку в свою, с тёплыми шершавыми пальцами и успокоит разбушевавшееся сердце. Скажет, что всё в порядке, и что скоро они будут дома. Но вместо этого на глаза непроизвольно наворачиваются слёзы, он не слышит ничего, а сердце от чего-то туго щемит, в палату в ходит ещё одна медсестра с белым свёртком в руках, он словно тот снег холодным январским утром, он укрывает ещё не остывшее тело, закрывая крышку тёплого медного гроба.