с чистого листа.

Я определенно хочу узнать, что же там, за гранью. Наши так называемые гляделки прекращаются и он снова дотрагивается своими губами до моих, настолько нежно, настолько аккуратно. В груди бушевала буря, сердце стучало в бешеном ритме, как молот по наковальне. Я уже полностью растворилась в его объятиях. Моя голова уже ничего не соображает, ведь в ней нет ничего, кроме его образа, запаха и наших поцелуев. Кроме некого возбуждения у меня присутствовало стеснение отсутствия опыта и незнания как и что делать правильно. От избытка чувств ни у меня, ни у Минхо не хватало воздуха, но никто не осмеливался прекратить этот поцелуй, который будоражил по всей видимости не только меня. Хо прижал меня ближе, хотя казалось, что ближе уже некуда. Его рука постепенно от поглаживаний спины начала спускаться ниже. Вторая же его рука с плеча начала спускаться к животу, и он бесстыдно просунул руку под кофту, начиная поглаживать мой живот. Это прикосновение прожгло меня, как раскаленный уголь. Чувства Хо перешли от нежности к страсти, которая бушевала в нем, как огонь. Со мной происходило то же самое, и я даже не знала, как это контролировать, потому что со мной такое впервые. Мое тело взбудоражилось еще сильнее. Такие мягкие и аккуратные прикосновения вызывали у меня кучу мурашек. Он отпрянул от меня, испуганный своей нашей силой желания, что разгоралось в нем и во мне. Я тоже была захвачена этой страстью, не в силах сопротивляться ее влечению. Конечно же мне несложно догадаться к чему это все ведет, но почему он подался назад? Что его остановило? Голову мгновенно переполнило множество вопросов. Я не считала, что мы слишком спешим с этим. Если быть честной, то у меня уже давно пролетали мысли на счет этого всего и хотелось воплотить все это в жизнь, ведь я на все сто доверяю Минхо себя, как бы это наивно не звучало. Также как и он доверяет мне. Он с осторожностью смотрит на меня и убрав руку с моего живота, начинает нежно гладить по щеке. — Я делаю что-то не так? — спрашиваю, невинно хлопая глазами, явно не понимая в чем дело. — Мне кажется я слишком переборщил, прости, — говорит Хо с неким сожалением и гладит мою щеку. — Но ведь все в порядке, ты и сам прекрасно чувствуешь атмосферу между нами на данный момент, — сказала я, в полном недоумении глядя на него. — Мне кажется, что это тот самый подходящий момент. — Я вижу, как ты смотришь на меня, и это говорит больше, чем слова. Между нами настоящая связь и неопровержимая химия, которая не нуждается в объяснениях. Мы понимаем друг друга даже в тишине, и это делает наши моменты особенными. Может, стоит просто позволить этому ощущению развиваться постепенно? — начал Ли слегка неуверенно, а потом продолжил. — Давай не будем спешить, слишком мало времени прошло, мы позволим времени расставить все по местам. Я уверен что впереди будет момент, который подойдет идеальнее, — он неожиданно убрал руку от моей щеки и я сразу приуныла. Увидев то, что я расстроилась, Хо придвинул меня ближе к себе. Он аккуратно обнял меня, словно боялся, что любое резкое движение может разрушить то, что между нами возникло. Его тепло окутывало, и я почувствовала, как некое напряжение начинает утихать. Минхо больше ничего не говорил, а лишь поглаживал меня по спине, успокаивая, как малое дитя. Я медленно закрыла глаза, уткнувшись головой в его плечо. Мы лежали так, укутанные в тишину, и я поняла, что именно в эти моменты происходит что-то волшебное. Время теряло своё значение, и мир вокруг нас исчезал. Я позволила себе расслабиться, и в этом уюте, в объятиях Минхо мне стало так хорошо, что я просто уснула. Сны нежно уносили меня в страну грёз. Я знала, что мой любимый человек рядом, и это ощущение давало мне силы. В его хватке я могла быть собой, и это было самым важным.

***

Почему солнце так светит в глаза? Именно с такой мыслью я проснулась. Первое на что я обратила внимание — на то, что шторы были раздвинуты. Только после я заметила, что Минхо рядом нет. Неужели он встал раньше меня, если да, тогда где он? Хотелось бы, что бы сейчас он спал рядом, словно беззащитный младенец, чтобы я видела, как пряди его волосы лежат беспорядочно на лице. Чтобы я видела его расслабленное лицо. И тут я вспомнила. Вчерашние слова, брошенные мамой между делом «Завтра рано уедем, по делам и до самого вечера. Спите спокойно». Немного понежившись от ярких лучей солнца, падающих мне на лицо, я все-таки решила встать с постели. Встаю и немного разминаюсь после сна, дабы окончательно стать бодрой. Тихо ступая босыми ногами по прохладному полу, я направилась к дверям спальни. В воздухе витал сладкий аромат — что-то поджаривалось, смешиваясь с горьковатым кофе…«Минхо?» Осторожно выглянув в коридор, я спустилась на первый этаж и обнаружила его на кухне. Спина напряжена, одна рука ловко переворачивала золотистые блинчики на сковороде, другая — придерживала растрепанные волосы. Он что-то бормотал себе под нос, явно недовольный тем, что один блинчик порвался. — Ты почему не разбудил? — сделала шаг вперед, обнимая его сзади и прижимаясь щекой к лопатке. Он вздрогнул, но тут же расслабился, повернув голову так, чтобы я увидела его улыбку: — Ты так сладко сопела… и я решил, что пусть моя соня поспит подольше. Я засмеялась, указывая на слегка подгоревший край блина: — А это стратегический ход? — Просто проверял, насколько ты меня любишь, — Минхо фыркнул, сбрасывая «жертву» в мою тарелку. Он был теплым, пахнущим маслом и утром, и вдруг возникло желание — никогда не отпускать этот момент. — Давай я тебе чем-нибудь помогу, — медленно протягиваю я, и провожу указательным пальцем по его спине. Не дождавшись ответа, я решила помочь — стремительно потянулась за тарелкой со свежими ягодами, стоявшей на столешнице, но мой рукав цепко зацепил стакан с только что налитым апельсиновым соком. Все произошло в замедленной съемке: стекло опрокинулось, ярко-оранжевая жидкость широкой рекой разлилась по столешнице, бесцеремонно подтопив салфетки, телефон Минхо и тот самый несчастный блин в моей тарелке. Мы замерли в синхронном ужасе, глядя, как сок медленно капает на пол. Неловкое молчание с моей стороны. — Ты специально? — медленно поднял бровь Минхо. — А если да? — сделала невинное лицо, отступая на шаг. Он шагнул ко мне с наигранным грозным видом, но поскользнулся на луже сока и едва не упал, хватаясь за мою пижаму. В итоге мы оба покатились на пол, хохоча. — Ладно, — сквозь смех выдохнул он, — завтрак провален. Заказываем пиццу? — Только если пепперони! — тут же парировала я. Минхо сделал вид, что падает в обморок от такого кощунства, а я уже хватала подушку с дивана, чтобы «привести его в чувство». Утро только начиналось… Мы с Минхо, всё ещё хихикая и вытирая сок с пола, услышали неожиданный стук в дверь. Обменявшись недоумёнными взглядами, пиццу-то ещё даже не успели заказать! Он пошёл открывать, всё ещё вытирая руки о полотенце. Дверь распахнулась — и на пороге стояли все наши друзья, кроме Чанбина и Сонми. Они явно сами недавно проснулись, но уже заряженны энергией хаоса. Минхо зажмурился, как будто молился о терпении. — Мы принесли васаби-печенье, чтобы вы поели перед кое-чем! — радостно объявил Феликс, пробираясь вперёд с подозрительно зелёной коробкой. Я вздохнула, глядя, как Чонин уже тянет руку к пролитому соку, а Чан начинает показывать Минхо «правильную» технику нарезки огурцов. Утро, начавшееся с солнца в глаза, теперь грозило превратиться в… что-то очень шумное. — Минхо, Белла! Мы знаем, что вы тут одни соскучились, поэтому спасательная операция уже начинается, — хихикая произносит Хан. — Решение, если что, единогласное, отказы не принимаются! — Мы пас, — Хо скептически осмотрел через чур сияющее лица друзей. — Ну уж нет, у вас полчаса на сборы. Надеюсь, у вас есть что-то потеплее этого? Ибо на катке сейчас примерно как в морозильной камере, — сказал Сынмин, сияя, как новогодняя гирлянда. Мы с Минхо успели лишь переглянуться и растерянно улыбнуться, а после начали подниматься на второй этаж, где царила тишина, нарушаемая только скрипом деревянной лестницы под ногами. В воздухе витал обыденный запах дома и едва уловимый его аромат — словно что-то с нотками кошачьей мяты, такое одурманивающее. Каждый пошел в свою комнату переодеваться. Выбрав достаточно теплую одежду, я вышла из комнаты. — Ты уверена, что не замерзнешь? — он оглядел меня с ног до головы, его карамельные глаза встретились с моими. В них читалось что-то большее, чем просто забота. — Ты всегда так легко одеваешься. Я пожала плечами: — Ты же знаешь, я не люблю быть скованной. Он усмехнулся и изменил свой взгляд на максимально серьезный. — Скованной? — голос Хо стал ниже, почти шепотом. — Дуй за мной. Он повел меня в его комнату. Ли подошел к шкафу, начал доставать теплые вещи, но его движения были медленными, намеренными. Его пальцы скользили по ткани, и я не могла оторвать глаз от его рук. — Вот, попробуй это, — он протянул мне толстовку, но вместо того, чтобы просто отдать ее, он подошел ближе, так близко, что я почувствовала тепло его тела. — Ты не против, если я помогу? Его дыхание коснулось моей шеи, хотя между нами еще было расстояние, и я почувствовала, как мурашки побежали по коже. — Я не против, — прошептала я, чувствуя, как мой голос дрогнул. Его пальцы слегка сжимали ткань, и я не могла оторвать взгляд от этого. Я хотела взять кофту, но он был слишком быстр, слишком хитер. — Ну же, — сказал он, хитрая усмешка играла на его губах. — Скажи «пожалуйста», и я тебе отдам. Я закатила глаза, но внутри меня что-то закипело. Он всегда так, всегда знал, как меня взбудоражить, как вывести из себя. Но не в этот раз. Я скрестила руки на груди и посмотрела на него с вызовом. — Хо думаешь, что это смешно, да? — спросила я, и мой голос звучал более обижено, чем сложилось в ожиданиях. Он не ответил сразу, только наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего уха, и я почувствовала мурашки по всему телу. — Какая чувствительная, — прошептал он, и его голос был как шелк, мягкий и нежный. — А что, если я скажу, что у меня есть идея получше? Я чуть не задохнулась, но не дала себе показать это. Он был слишком уверен в себе, слишком хорошо умел давать надежду и тут же ее обрубать. — Тебе нужна эта толстовка, так? — он протянул руку с вещью, но в последний момент отдернул ее, когда я попыталась схватить. Его смех был низким. — О, нет, котенок. Это не так просто. Он знал, что делал, и это как-то по детски бесило меня больше всего. Я встала к нему еще ближе. Его дыхание стало прерывистым, когда наши губы встретились — сначала нежно, потом с нарастающей жадностью. Я уловила вкус мятной жвачки и чего-то еще, чисто его, с оттенком дерзости. — Давай уже сюда толстовку, — прошептала я, кусая его нижнюю губу, и почувствовала, как он усмехнулся. — А если нет? — его руки скользнули под мою одежду, пальцы провели горячую линию вдоль позвоночника. — Тогда я заберу ее сама, — мой голос звучал как обещание и я начала забирать ее из рук Минхо. Когда толстовка наконец поддалась, я откинула голову назад, торжествуя, но он не дал мне насладиться победой — его губы снова нашли мои и кратко поцеловали. — Ты играешь опасно, — игриво прошептал Минхо, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, из-за которого все и началось, как и вчера. Я только усмехнулась в ответ.

***

Лёд сверкал, как стекло под солнцем, а мы, как стая пингвинов, неуклюже пытались удержать равновесие. Хан, уверенный в своих силах, сразу ринулся вперёд, но через три секунды упал с таким грохотом, что, казалось, лёд треснул. — Я! Я просто проверял прочность льда! — крикнул он, поднимаясь и потирая поясницу. Чан, стоявший рядом, фыркнул: — Ну да, конечно. Ты настоящий инженер-ледовед. Сынмин, как всегда, решил быть оригинальным: — А я попробую кататься спиной вперёд! И попробовал. И упал. Вперёд. — Почему ты всегда так? — засмеялся Чонин, помогая ему подняться. — Это мой уникальный стиль! — гордо заявил Сынмин, хотя его ноги всё ещё дрожали. Хенджин, у него были самые серьезные намерения, решил показать мастер-класс: — Смотрите, как это делается! Он грациозно скользил по льду, но тут Минхо, не удержавшись, бросил ему в след снежок. Хенджин попытался увернуться, но вместо этого эффектно упал в сугроб. — Минхо! Я тебя убью! — закричал он, вылезая из снега. — Ты уже почти убил меня своим катанием, — парировал Минхо, ухмыляясь. Мы весело проводили время, запечатлевая эти моменты навсегда в нашей памяти. Было сделано куча фотографий, чтобы в дальнейшем показать их Чанбину и Сонми, дабы они знали, что пропустили. Ребята дурачились и смеялись, словно малые дети. И я в том числе не отставала от общей атмосферы, ведь эти ребята стали моей второй семьей. Наша компания переместилась в ресторан после такой длительной и бодрящей прогулки, где Феликс, заказывая еду, сказал официанту: — Мы хотим всё самое вкусное. И побольше хлеба, чтобы Хан мог поймать хоть что-то, если решит снова упасть.        Все засмеялись, а Хан бросил в него салфеткой. Зато еда оказалась такой же яркой, как и наш день на катке.