с чистого листа.

По приезде домой мы не обнаружили родителей дома, хотя на часах уже было 8 часов вечера. Что же у них за дела такие, раз они все еще не явились домой? Ну ладно, этот вопрос я задам им, когда они вернутся. После катка немного болело тело, ведь я неоднократно неудачно приземлялась на твердый лед. Я и Хо договорились вместе посмотреть фильм после того, как оба приведем себя в порядок. Мне явно требовался душ. Сняв с себя всю теплую одежду и быстро кинув ее на постель, я направилась в ванную. Я всегда любила горячую воду, она в любом случае расслабляла тело и давала разрядку после любого дня. Будь то походу в школу или же прогулка. Капли медленно стекали по стеклу кабинки, которая заметно запотела из-за температуры воды. Я вышла из душа, переоделась в пижаму, которая состояла из тоненькой майки и шортов, вытерла волосы полотенцем и оставила их высыхать без него. Мгновенно у меня возникло чувство измотанности. Присев на край кровати, мне стало интересно, чем Минхо сейчас занимается. Может он уже помылся, а может и нет. Русоволосый наверняка все сделал быстрее меня, ведь по ощущениям я была в душе больше получаса. Надо зайти к Ли и проверить, чем он занят, тем более мы договаривались посмотреть фильм. Прежде, чем идти к нему, мне в голову пришла идея намазаться моим любимым кокосовым кремом, чтобы восстановить тонус кожи после душа. Я наношу слой жирного увлажняющего крема, который оставлял после себя ощущение ультра мягкой кожи и приятный запах. Вечером я всегда обычно вкусно пахла кремом, волосы мои были чуть влажными, а лицо — умытым, без косметики. Проделав свои не хитрые манипуляции, выхожу из комнаты и размеренным шагом иду к его комнате, которая находилась буквально в метре от моей. Не долго думая, я стучу в дверь. Хотя с одной стороны для чего я постучала? А с другой — в любом случае нужно знать личные границы, вне зависимости от того пара мы или же нет. Я стою за дверью, не решаясь войти. Сердце в груди так и прыгало. Спустя доли секунды слышу за дверью легкие шаги, звук которых постепенно приближался. Парень, увидев меня, заулыбался во все тридцать два. Жестом руки Минхо пригласил меня пройти в комнату. Несмотря на стоящую тишину и отсутствие слов, мы давно научились понимать друг друга без слов, поэтому я прошла в комнату и уселась на край его кровати, где же все было приготовлено для совместного просмотра фильма. Я ощущаю, как тепло Хо распространяется по комнате вместе с его присутствием. Он присел рядом, наши плечи почти касались. На экране ноутбука, который, видимо, русоволосый приготовил уже давно, мелькали обложки фильмов, но ни один из них не привлекал внимания. — Что будем смотреть? — спросил Минхо, его голос был низким, чуть хрипловатым. — Может какую-нибудь комедию, а вообще я думала, что ты уже что-нибудь выбрал, — я уставилась на него и захлопала своими глазами, делая максимально невинный вид. — Да конечно, я только успел в душ сходить, — парень слега щелкнул меня по носу. — Ну давай комедию. Комната утопала в мягком свете настольной лампы, отбрасывающей теплые блики на стены. Минхо лежал рядом, его пальцы лениво переплетались с моими, время от времени нежно поглаживая костяшки — будто проверяя, настоящая ли я. На экране герои комедии попадали в нелепые ситуации, но его смех звучал тише обычного, больше похожий на теплый выдох. Я почти не двигалась, чтобы не нарушать атмосферу, которая воцарила, как только мы начали просмотр. Все казалось таким сказочным, например — тепло, исходящее от тела Минхо, приглушенный свет и наши сердца, бившиеся в унисон, словно мы одно целое. — Ты не замерзла? — он притянул меня ближе, подтянув плед до подбородка. Его дыхание пахло чем-то неуловимо домашним. Это может показаться странным, но даже его дыхание дарило мне умиротворение. — Нет, просто думаю… — я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах такой знакомый запах, едва исходящий от футболки. — Зимние каникулы скоро… Чем займемся? Минхо повернулся, и в его глазах заплясали озорные искорки. Такой блеск в его глазах я уже наблюдала ни один раз. Блеск появлялся в тех случаях, когда Хо что-то задумывал в своей голове. Хоть он и не говорил вслух о своих мыслях, но по его глазам можно было прочитать все, что имеется ввиду. — У меня есть список, — он провел пальцем по моей ладони, заставляя мурашки бежать к запястью. — Катание на коньках… Горячий шоколад с зефиром… — его голос стал ниже, а губы почти коснулись моего уха, — …и не одна очень долгая ночь под одеялом. Я фыркнула, но щеки предательски запылали, а дыхание стало глубоким. — Последним пунктом? — пробормотала я, цепляясь за его руку. — Самым важным, — он улыбнулся так, будто уже видел это в деталях. Его большой палец провел по моей нижней губе, оставляя за собой дрожь. Наши взгляды ненадолго встретились, и в этот момент экран будто исчез, оставив только нас двоих в этом полумраке. Минхо наклонился ближе, губы почти касались моих, когда раздался резкий звук ключей, вставляемых в замочную скважину. Мы замерли, словно статуи, сердцебиение, которое секунду назад казалось таким громким, теперь затихло, уступив место напряженной тишине. Мои глаза расширились, а Хо быстро отодвинулся, стараясь придать своему лицу нейтральное выражение. Дверь в дом открылась, и ворвались голоса родителей. — Нам надо спуститься и встретить их, — парень вылез из-под одеяла и привстал. — Но, как нам сделать это так, чтобы они не увидели, что мы выходим из одной комнаты? — быстро протараторила я, нервно теребя край своих шорт. — Не волнуйся, они сейчас сто процентов в гостиной и у нас есть шанс выйти. Только нужно выходить из комнаты прямо сейчас, — он тихонько встал с кровати, дабы не издавать лишних звуков и подал мне руку. Мы направились к выходу, но тут я вспомнила про фильм. Вернувшись к кровати, я поставила фильм на паузу, а после подошла обратно к Минхо. Мы спустились по лестнице. Голоса родителей доносились из гостиной, спокойные, но с ноткой напряженности. Что могло случиться? — Ты слышишь? — шепнула я, слегка касаясь его руки. — Кажется, у них что-то с настроением или мне кажется? — Нет, это просто твое воображение, — ответил Хо, но сам насторожился, его глаза сузились, пытаясь уловить слова. Мы остановились у порога гостиной, где родители сидели на диване, их лица освещены мягким светом настольной лампы. Они увлеченно о чем-то разговаривали до того момента, пока не заметили нас. — Привет, — настороженно произнес Ли, стараясь звучать естественно, хотя внутри все сжалось. — Вы что-то обсуждали? — добавила я, улыбнувшись, но мои глаза выдавали явное любопытство. — Просто говорили о планах на ближайшие две недели. Вы не против, если мы полетим в медовый месяц? — мама взглянула на нас, ее взгляд был мягким, но проницательным. — Медовый месяц на две недели? — Ли младший знатно удивился, обмениваясь со мной взглядом. Наши пальцы случайно соприкоснулись, и я почувствовала легкий электрический разряд. — Да, — протяжно сказал Инсон. — Нам нужно немного отдохнуть от всего, так и тем более есть повод, — он нежно провел свой крупной ладонью по такой хрупкой руке моей мамы. От него исходила такая ласковость по отношению к моей маме, что не могло меня не радовать. — Но почему вы были так напряжены при разговоре? — все-таки этот вопрос сам вылетел из моих уст. — Да там напортачили немного в тур агентстве, в которое мы сегодня как раз и ездили, — мама устало потерла переносицу. — Не забивайте голову, идите отдыхайте, а мы будем собирать чемоданы, ведь самолет у нас завтра. Смысла перечить нет, поэтому нам пришлось послушно идти на второй этаж, где по соседству располагались наши комнаты. Мы с Минхо переглянулись, и в его карих глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли насмешка, то ли вызов. — Две недели одни… — прошептал он, когда мы поднимались по лестнице, его голос звучал как обжигающий ветер перед грозой. Я фальшиво засмеялась, но пальцы сами сжали край его домашней рубашки, будто боясь отпустить. — Ты последнее время будто с цепи сорвался, — выпалила я, чувствуя, как тепло от его тела пробирается сквозь тонкую ткань его рубашки. Мы стояли около наших комнат, и взгляд Минхо, как всегда, проникал куда-то глубоко, туда, где я старалась не признаваться даже себе. — Ты хочешь намекнуть на то, что я извращенец? — русоволосый произнес последнее слово так, словно оно было для него чем-то новым, неизведанным. Его голос был низким, почти шепотом, но я почувствовала, как каждый слог проникает под кожу. — Ты сама всегда начинаешь будоражить меня, сложно держать себя в руках, — добавил он, его взгляд скользнул по моей руке, которая, казалось, сама тянулась к Минхо. — Не начинаю ничего. Просто ты… ты не держишь себя в руках, — я отдернула руку, как будто его кожа обожгла меня. — Ты хочешь, чтобы я держал себя в руках? — спросил он, шагнув чуть ближе ко мне. Его дыхание, горячее и чуть неровное, коснулось моего лица. — Да, ты сам сказал не торопиться — прошептала я, хотя в этот момент сама не была уверена, чего хочу. — Хорошо, — наконец сказал он, отступив на шаг. — Но помни, это твой выбор, — он замер, его карамельные глаза скользнули по моему лицу, словно искали что-то. Мы разошлись по комнатам, но я знала, что этот разговор не закончился. Он висел в воздухе, как невысказанное обещание, и я чувствовала, как оно тянет меня обратно к нему, несмотря на все мои попытки сопротивляться. Монстр по имени «Понедельник» уже шевелился за горизонтом, но я его еще не видела, слава Богу. Вместо этого — теплые объятия одеяла, запах лаванды, исходящий от моей слегка смятой подушки и сладкая тяжесть в мышцах после двух дней, проведенных так, будто завтра — конец света. Я зарылась лицом в подушку, сбрасывая с плеч остатки энергии, как змея — старую кожу. Телефон, валявшийся где-то на тумбочке еще мигал какими-то уведомлениями. Глаза слипались, а мысли путались между вчерашней свадьбой, а также сегодняшним живо проведенным днем с друзьями, которые наверняка уже сладко сопят в своих теплых кроватях. — Ненавижу понедельник… — прошептала я в темноту, но не договорила. Ну, а кто любит этот день недели? Но пока — только кровать, только тишина, только я, тонущая в пуховом море. Последнее, что я помню перед тем, как сон сомкнул веки — его слова: «Две недели одни.»

***

Звон будильника потонул в тишине комнаты, раздавленный подушкой, которую я в полусне швырнула куда-то в сторону. Лучи солнца, наглые и беспощадные, пробивались сквозь шторы, хотелось лишь дальше закрыть глаза и погрузиться в сон, но надоедливый звон будильника так и пресекал мое желания. Я недовольно промычала и выключила его. Посмотрев на время, я ахнула, проспала… да чтоб тебя! С этого начался ад. Ноги коснулись прохладного пола, заставляя меня вздрогнуть. Быстро, как ветер, я метнулась к шкафу, вытаскивая школьную форму. Черная рубашка, юбка в складку — все это натягивалось на меня с привычной ловкостью. Зубная щетка в руке, я остановилась перед зеркалом. Мое отражение выглядело слегка растрепанным, но глаза горели решимостью. «Я справлюсь с сегодняшним днем,» — прошептала, нанося красную помаду на губы. Внизу кухни аромат кофе манил к себе, но я знала — время на завтрак нет. На кухне и в правду царила идиллия: родители неторопливо пили кофе, и мама лишь подняла бровь, когда я влетела, как ураган. Потом уже удивилась я, когда увидела, что по лестнице быстро спускается Хо, который по всей видимости тоже проспал. — Проспали? — усмехнулся Инсон, откусывая тост. — Раз торопимся, то явно, — бросил Минхо, хватая яблоко со стола. Я тоже не тормоз, схватила бутерброд, который мама оставила на столе, и сунула его в сумку. Ключи, телефон, учебники — все на месте. — Чего стоишь? Выходим прямо сейчас, а то точно опоздаем, — русоволосый достал из кармана ключи от машины и направился в прихожую. Я толком не успела среагировать, поэтому немного замешкавшись, помахала родителям и вылетела из кухни со скоростью света. Как только мы вышли за порог, нас ослепило солнце, которое так яро твердило о том, что сегодня будет теплая погода. Минхо опередил меня и открыл мне дверь в машине, а после сам уселся на водительское место. Машина взревела, как разъяренный зверь, когда Хо выжал газ, вылетая со двора. — Если меня не впустят в класс за опоздание, я тебя убью, — прошипела я, цепляясь за сиденье, пока он лихо резал повороты. — Тогда умрем вместе, — он хитро по кошачьи ухмыльнулся, резко прибавляя скорость. Школа маячила впереди, а сердце бешено колотилось — впереди был еще один день, полный хаоса. И, возможно, именно это делало его таким живым.             Хо юрко припарковался у школы, и мы, словно преследуемые невидимым дедлайном, рванули к зданию быстрым шагом. До звонка оставались считанные минуты — миг удачи, балансировавший на грани опоздания и триумфального прибытия. В коридоре нас накрыла волна возбужденных голосов. Наши друзья, погруженные в бурлящий котел обсуждений, казалось, выпали из реальности, не замечая нашего приближения. Лишь когда мы почти вплотную приблизились к ним, они оторвались от своих разговоров. В их глазах отразилось искреннее изумление — словно мы возникли из ниоткуда. — И чего это вы такие запыхавшиеся? — Хан нарочито хихикнул, словно поддразнивая нас. — Да мы немного проспали, — отчеканила я, стараясь скрыть раздражение. — А чем же вы таким всю ночь занимались, что аж проспали? — слова Чанбина послужили искрой, воспламенившей ребят взрывом хохота. Казалось, словно веселье оглушительной волной пронеслось по всей школе. — Ничем мы не занимались, спали. А вообще, какое вам дело? — Хо бросил грозный взгляд на тех, кто не мог унять смех. — Да так, мало ли, у вас были дела поважнее, — к язвительному веселью Чанбина присоединился Хёнджин, игриво вскинув брови. Я стояла, ощущая, как стыд черной бездной затягивает меня в свою пучину. Кровь прилила к лицу, и щеки горели огнем, выдавая мои чувства. — А почему вы такие вопросы Чанбину и Сонми не задаете? — снова вмешался Минхо. — Так они-то не опаздывают, хотя вчера они знатно отпраздновали, — Чонин произнес это с нарочитой медлительностью, вызвав новую, еще более бурную волну смеха. Я невольно взглянула на Сонми. В ее глазах тоже мелькнула тень смущения — их пару упомянули, хоть и косвенно. — Да боже, хватит уже! Мы опоздали, потому что вчера родители поздно вернулись домой, — я решила положить конец этому неловкому допросу, пока не прозвенел звонок. — Ну-ну, ваши оправдания нас мало интересуют, — ухмыльнулся Хан, явно напрашиваясь на хорошую такую взбучку. — Да всё, ребят, хватит смеяться, урок начинается, — произнес Феликс, бросив взгляд на нас с Минхо. В его тоне звучало легкое раздражение, но в уголках губ плясала едва заметная усмешка. — Ну ты и душнила, — Хан никак не мог угомониться, нарываясь на ответную шалость. «Ничего, я ему еще устрою,» — подумала я, сдерживая смех. Наконец, балаган стих, и мы разошлись по классам. Феликс, Сонми и я направились на математику, а остальные — на английский. Время на уроке тянулось мучительно медленно, хотя мне так хотелось, чтобы оно бежало быстрее. Сегодня мы провожаем родителей в аэропорт, и я очень надеюсь, что эти две недели без них пройдут спокойно. В голове уже витали мысли о новогодних каникулах, о волшебной атмосфере зимы. Пусть снег в Корее — редкость, но я мечтала, чтобы в этом году он выпал хотя бы раз. Как же хочется встретить первый снег с Минхо, это было бы так романтично… А еще эти предновогодние хлопоты, подарки, сладости… Замечтавшись, я не сразу услышала, как подруга легонько дергает меня за рукав. — Ты с нами, Белла? — прошептала она, стараясь не привлекать внимания учителя. — А, да, что такое? Что случилось? — Я непонимающе посмотрела на Сонми. — Я спросила, как вы собираетесь праздновать Новый год? Про то, как мы с Бинни будем его отмечать, ты уже знаешь, — она мило захлопала ресницами, ожидая ответа. — Если честно, я вообще не знаю, наверное, останемся дома. Пока не думала, — призналась я, понимая, что и правда пора задуматься о празднике. — Эх, а я надеялась, что вы тоже куда-нибудь поедете. Так романтично! — мечтательно протянула Сонми. — Да я даже не представляю, чем мы будем заниматься эти две недели, пока родители в свадебном путешествии, — и я снова погрузилась в свои мысли, но тут же постаралась отвлечься. — Чего?! Ваши родители уезжают на целых две недели? Круто! — воскликнула Сонми, словно это ее собственные родители отправлялись в путешествие. Казалось, время плелось улиткой, но первый урок прозвенел на удивление скоро. За ним, словно призраки, промелькнули еще четыре. На переменах наши пути нет-нет да и пересекались с парнями, и я успевала перекинуться парой слов с Минхо — не больше. Мне чудилось, будто ребята, словно алхимики, день за днем превращали тягучее золото скуки в искры веселья. Мы даже успели вкратце рассказать Сонми и Чанбину о нашем вчерашнем приключении на катке, мимолетно показав им фотографии. Наверное, в их сердцах промелькнула тень досады от того, что они не смогли разделить с нами эту радость. Впрочем, некогда им было предаваться грусти — они вовсю праздновали двухмесячную годовщину своих отношений. Наступил обед — долгожданная передышка, глоток свежего воздуха для уставших мыслей. Мы, как обычно, оккупировали столовую нашей шумной компанией. Гвалт голосов, смех, обрывки фраз — обычная какофония, но внезапно разговор коснулся музыки. Тут я заметила, как Минхо, бросив на всех предостерегающий взгляд, приложил палец к губам, призывая к тишине. Меня это, конечно, заинтриговало, и я насторожилась, ведь никто не спешил внимать его молчаливой просьбе. — Ну, ребят, я же попросил! Не сейчас, пожалуйста, — голос его прозвучал приглушенно, словно надежда на понимание угасала. — А что такое? Секрет? Ты не хочешь, чтобы я слышала? — я состроила жалобную мину, пустив в ход «щенячий взгляд», против которого он обычно не мог устоять. — Да ничего я не скрываю, просто… ну, — он запнулся, словно подбирая слова, — ты все потом узнаешь, котенок. — Мы просто готовим к релизу наш первый трек, вот и все, — вклинился Чан, пытаясь сменить тему, но я не позволила. — Не-е, вы явно что-то недоговариваете, я чувствую, — прищурившись, я окинула взглядом всю компанию за столом. — Белла, я знаю, Крис говорит правду, — поддержала его Сонми. — И ты заодно с ними? Хоть кто-нибудь скажет правду? — я изобразила крайнюю степень обиды, надеясь вызвать у них приступ честности. В ответ раздался дружный хор заверений в правдивости слов Чана и честности Минхо. Звучало это крайне неубедительно. Какой еще релиз? Они бы не скрывали это с таким усердием, если бы это было правдой. Что-то здесь явно нечисто. Нужно будет выловить Минхо наедине и в тихой обстановке докопаться до истины. Там ему не удастся прятать от меня свои глаза. Ладно, отложу этот разговор на потом, словно припрятанный козырь в рукаве. Но Минхо пусть не надеется, что я дам задний ход. Нет, мой хороший, так просто тебе не отделаться. Звонок, словно безжалостный палач, вновь разлучил нас, отправив по классам. Всего два урока отделяли меня от спасительного вечера дома. Вечера, наполненного заботами: нужно помочь родителям собраться в дорогу, проследить, чтобы в спешке не забыли ничего важного. Уроки пролетели мгновенно, как будто кто-то перемотал пленку моей жизни. Наверное, все дело в болтовне с Сонми и Феликсом. Удивительно, что учителя остались глухи к нашему щебетанию. Мы с Минхо быстро попрощались с друзьями у ворот школы и направились к машине. Русоволосый, прогрев мотор, помчал нас домой, а я, откинувшись на спинку сиденья, впитывала ускользающие виды за окном, утопая в нежной мелодии. Прибыв на место, мы вошли в дом, где уже царила лихорадочная атмосфера сборов. — Ах, какое восхитительное волнение! — пролепетала мама, бережно укладывая очередную вещицу в чемодан. Их чемоданы щелкнули замком, словно последний аккорд перед долгой разлукой. Мама — вся в шелках и легком парфюме — обняла меня так крепко, будто улетала не на Бали, а на край света. — Ты точно справишься без нас? — её голос дрогнул, пальцы поправили мои растрепанные волосы. — Мам, мне восемнадцать, а Минхо девятнадцать. Поможет если что, — я закатила глаза, но губы предательски дрожали. Минхо, стоявший рядом с отцом, тихо фыркнул. Его пальцы незаметно скользнули по моей талии, согревая кожу сквозь тонкую ткань свитшота. — Береги её, — Ли Инсон бросил сыну строгий взгляд, но в уголках глаз пряталась усмешка. — И себя тоже. Аэропорт гудел, как гигантский улей. Последние объявления, последние поцелуи в щёку — и вот они уже растворяются в толпе, машут нам через стекло. Сердце сжалось. — Грустно? — Минхо притянул меня к себе, его дыхание обожгло шею. — Немного, — я прижалась к его груди, вдыхая до боли знакомый и полюбившийся мной запах. Он рассмеялся, низко и глухо, и провёл пальцем по моей нижней губе. — Зато теперь никто не помешает нам… выяснить, кто забыл выключить свет в коридоре в прошлый раз, — я глянула на Хо и он слегка ухмыльнулся. Машина мчалась обратно, а мои мысли уже путались между грустью и предвкушением. Две недели. Только мы. И тени в пустом доме становились всё длиннее.