Believe in us

х х х Апрель, 2017 год. — Подожди. — А? Чжань оборачивается и как раз вовремя. Ибо в шаге от него и протягивает ему телефон. Сяо Чжань неловко улыбается и выдает «ой». — Если планируешь стать айдолом, забыть личный телефон — самоубийство. — М-м. Спасибо. И за телефон, и за… предупреждение? Чжань поджимает губы и забирает свой несчастный xiaomi. Ван Ибо почему-то не спешит уходить, и это заставляет Сяо Чжаня продолжить. — А в твои планы это входит? — Не сказал бы, что это самоцель. Скорее — побочный эффект. Ибо вовсе не шутит, но Чжань почему-то смеется. И удивительно — это вовсе не раздражает и Ибо невольно улыбается в ответ. Чжаня зовут, интересуясь, где он умудрился застрять. Съемка шоу уже закончилась, им пора. — Я записал в твой телефон свой номер. — Ты сделал… Что? Ибо пожимает плечами и разворачивается, махнув ему рукой. Сяо Чжань провожает его взглядом и снова смеется, спеша к выходу. Этот парень был определенно странным. Таких он еще не встречал. Когда-то Ибо задали вопрос, считает ли он, что дружба в шоу-бизнесе — «пластмассовые цветы». Он не помнит, что ответил. Искусственный мак оторвался от какой-то декорации, он подобрал его на паркинге и зачем-то забрал домой, вместо того, чтобы выкинуть. Он вертит цветок в руках, запрещая себе коситься на телефон. В конце концов, он сделал шаг, да? Так это называется, кажется. Он не мог оставить это просто так. Эти странные и неловкие переглядки между ними. Это щекотало и подбешивало. Последнее проходило, как только этот Чжань смотрел на него в ответ. У него на заставке цитата из маленького принца, что может быть более банальным? Не говоря о блокировке — 1321. Ибо даже фыркнул вслух, когда разблокировал с первого раза. Ибо испытывает скуку практически круглосуточно. Только если он не на сцене или танцует, или у него получается какой-то новый трюк. В остальное время… Скука смертная. Кто-то мог бы приурочить это к юношескому максимализму, но Ван Ибо кажется, что он таким родился. Он старается что-то чувствовать, но у него не получается. Адреналин дарит ему ощущение жизни. И сегодня… Случилось что-то другое. Этот парень. Когда он смотрел на него. Он чувствовал интерес. И словно бы уже видел его лицо где-то, но вовсе не в формате выступлений, а просто… где-то. Может, это было разовой акцией? Необходимо проверить. Ван Ибо снова тянется к своему телефону. И как раз вовремя — он коротко вибрирует в пальцах и Ибо, сам того не замечая, довольно хмыкает. Неизвестный номер: Я сдаюсь. Не понимаю, зачем ты это сделал. Но… Привет? х х х Июль, 2017 Do you know what it feels like to be the one? Out here on the dance floor just watching up Do you know what it hurts like to be left alone? Do you know what it hurts like? Они начинают дружить по переписке. Ибо никогда не думал, что способен на такое количество слов в сообщениях и голосовых. О чем можно было говорить с этим Чжанем? Оказалось, что обо всем. Ибо редко когда получал истинное удовольствие от общения с другими. Подколы и дурачество, какие-то бытовые вещи или рабочие моменты — это все не считается. Но кто, скажите на милость, мог выдержать его занудство на двадцать минут про машины и мотоциклы? Ибо мечтал о последнем, но пока что переговоры со студией на этот счет шли не очень хорошо — слишком рискованное хобби. Ван Ибо бесил сам факт, что ему нужно разрешение на такие вещи. Сяо Чжань слушал, более того — слышал и даже уточнял многие моменты, о которых сам Ибо и не думал. Он посоветовал ему показать агенту, какой это крутой образ, если он еще и на мотоцикле будет гонять, сколько еще брендов, в теоретическом будущем, можно будет подвязать под это дело. Нарисовать бизнес-план. Этот Сяо Чжань мог казаться наивным лопухом, но на деле — он еще тот хитрый лис. Ибо искренне восхищался. Его интерес не пропадал, а лишь рос в геометрической прогрессии. Они общались уже четвертый месяц, когда однажды Чжань предложил встретиться. Съесть hot pot. Как это «съесть hot pot» превратилось в пару банок пива, от которых Чжаня развезло, оставалось загадкой, но Ибо все устраивало. Время близилось к полуночи, и лишь сейчас духота уступила едва прохладному ветерку. Они все еще сидели за пластмассовым столиком у бесконечных лотков с уличной едой. Ажиотаж уже потихоньку спадал и большинство брали еду с собой. Было занято еще пару столиков, они сидели на самом отшибе, зато колонка была ближе всего. Но это не мешало слышать друг друга, ведь уселись они практически вплотную. — Жареные осьминоги… Это лучшее, что случалось с человечеством. Ибо пил безалкогольное пиво. Чжань «не собирался спаивать малолетку», но и «пить одному — это алкоголизм». Ибо не стал напоминать, что ему уже двадцать, а так ничего, конечно. Оставаться трезвым, когда Сяо Чжаня еще чуть-чуть и в хлам — бесценно. — Marvel — это лучшее, что случалось с человечеством. Чжань подпирает рукой щеку и щурится на него, и Ибо многого стоит сохранить нейтральное выражение лица. — Ты просто дразнишь меня. Чел-пук, вот ты кто. Съешь осьминожку? — У осьминогов самые большие глаза в соотношении с телом, ты знал? Сорок сантиметров. Глаза Сяо Чжаня от этой информации становятся и правда больше и он недоверчиво косится на палочку с нанизанным мясом осьминога. Он вздыхает и откладывает несчастного, снова взявшись за банку пива. Ибо не научен лезть в чужую жизнь, но с Сяо Чжанем у него не срабатывает практически ни один паттерн его обычного поведения. Он хочет казаться умнее, смешнее, вместе с тем — взрослее, и жадно ловит любые крохи информации. Он дожидается, когда Чжань проглатывает и все же спрашивает: — У тебя что-то случилось? Сяо Чжань чуть усмехается и снова подпирает голову. Слишком долгая пауза и Ибо ловит себя на том, что, кажется, нервничает? Чудненько. — М-м. Скорее, у меня не случилось. Мы… говорили с одним агентом. Он сказал, что пока что мне ничего не светит кроме того, что есть. Мол, я слишком положительный. — Он не в курсе, каким придурком ты бываешь? Сяо Чжань закатывает глаза и допивает свое пиво. Перед ними еще шесть банок. Они попали на акцию, так что теперь имели солидный запас. Музыка в колонке становится чуть тише, Ибо невольно обращает внимание на трек, когда Чжань, в задумчивости, тянет: — Я… не умею хорошо танцевать. М-м. Без этого сейчас никуда, куда я… хочу. Ну, ты понял. — А. Это основная причина нашей встречи? Хочешь, чтобы я тебя научил? Сяо Чжань морщится и смотрит на Ибо уже устало. — Учитель Ван, из нас двоих придурок — это ты. Я об этом даже не думал. Просто… С тобой можно поговорить и быть тем самым придурком, а не кем-то еще. Не думать, не просчитывать, не… Просто быть. Мне так кажется. Надеюсь, тебе тоже удобно просто быть со мной. Вряд ли Сяо Чжань до конца осознает, как звучит. Он пытается вскрыть новую банку, и Ибо хочется сказать, что ему хватит. Вместо этого он перехватывает его руку. — Хороший трек. Вставай. — Чего? Ибо тянет его и заставляет встать. Рядом с ними какая-то подворотня и Ибо делает шаг ближе к ней, в арку. — Иди сюда. — Ибо, ты хочешь отлить что ли? Можно зайти в кофейню, а не… — Танцевать я хочу. Давай. Танцуют для кайфа, а не для сцены. Ну, для сцены тоже, но это другая история. Мимо этой арки вечно проходят люди, но никто не спешит заглянуть — она выводит в дворик, где рабочие выходы парочки ресторанов и лавок. Здесь в равной степени слышен шум улицы, та самая музыка и какая-то ругань со стороны мусорных баков вдалеке. Ибо начинает двигаться и Сяо Чжань весело фыркает. — Невозможный просто. Как ты это делаешь? — Просто делаю. Давай. Делай так, как тебе хочется сейчас. Позволь себе. — Хорошо. Ладно. Чжань начинает неуверенно, но Ибо подтягивает его за руку на середину, чтобы не мялся у грязной стены. Чжань слушается и обреченно выдыхает: — О чем он поет? — I just wanna see you dancing. — Я и так танцую. — Нет, он об этом поет. Ты двигаешься, как в семидесятые. — А разве это не диско? И откуда тебе знать, ты тогда еще не родился. Даже я еще тогда не родился! Ибо начинает смеяться, продолжая танцевать. Сяо Чжань пьяно пихает его, а затем забывается, прикрыв глаза. В музыке и белом шуме вокруг. Ван Ибо замирает и просто смотрит. И Чжань ловит его на горячем. Он подходит ближе, продолжая танцевать, его движения становятся все более плавными и он усмехается, обняв Ибо за шею. — Бо-ди… — М-м? — Ничего, что мне хочется так? — Ничего. Сяо Чжань довольно улыбается и кивает, при этом чуть не заехав лбом ему куда-то в челюсть. Ибо решает обнять его покрепче, но только в целях сохранности этой пьяной тушки. — А о чем он поет сейчас? — Я… Не знаю, как перевести. Чжань тихо хмыкает где-то у уха. В этот момент они оба знают, что Ибо слукавил. И он сам не знает, с чего это вдруг. When the lights are turning to low for me In the dark I feel you close to me You're the one that I want to see You're the one that I want to see Сяо Чжань дошел до той стадии, когда телу хочется просто спать, чтобы организм смог без лишних движений начать процесс выведения алкоголя из крови. Он клюет носом, когда они едут в такси и в итоге Ибо сам устраивает его голову на своем плече. Он говорит себе, что это проявление заботы и дружбы. Разве он бы так волновался, если бы это Сонджу так накидался и вырубился? Определенно нет. Так почему он волнуется сейчас? Ибо неприятно удивлен тем фактом, что тащить Сяо Чжаня довольно-таки тяжело, но он успешно заканчивает этот квест у двери. Выпытать чужой адрес было нереально, позвонить чужому агенту — значит сдать, так что было принято решение тащить «добычу» к себе в дом. Ибо втаскивает гостя в квартиру и захлопывает дверь. Все это напоминает какие-то вшивые дорамы, после такой сцены обязательно следовал бы непонятный пьяный секс, но это точно не про них. Чжань немного приходит в себя и, первым делом, стаскивает с себя обувь. — Миленько. У тебя. — Ты сидишь в темном коридоре. Ибо как раз клацает по выключателю и Чжань щурится из-за внезапного света. — Хочу сказать, что это не входило в мои планы. И что мне будет очень стыдно. — Расслабься. Сяо Чжань кивает и ерошит волосы на затылке, неуверенно проходя вглубь лофта и сворачивая к кухне. — Можно? Ибо кивает, сам он борется со шнурком на кедах, так что не может уследить за передвижениями одного начинающего алкоголика. Он застает его за уже вторым стаканом воды. — Не нужно так много за раз, утром проснешься с отеком. — Какая разница, у меня завтра ничего нет в графике. Ой. А у тебя есть, наверное? — Нет, ничего важного. — Прости. Я сейчас допью и поеду к себе. — Оставайся. Ибо говорит это «оставайся», которое совершенно не логично в этой ситуации. Чжань уже более менее пришел в себя и правда может ехать домой. Он чуть улыбается и говорит еще раз «извини», а затем «хорошо». Ван Ибо кивает и уходит с кухни под предлогом поиска постельного белья, чтобы постелить Чжаню на диване. На самом деле у него просто слишком уж сильно колотится сердце. — Прости, что назвал тебя чел-пуком! Ибо не выдерживает и посмеивается, копаясь в комоде в поисках простыни. Видимо, Сяо Чжань обнаружил коллекцию его фигурок на полке. Позже, когда Чжань засыпает на диване, и он делает звук плазмы тише, Ван Ибо думает, что вбить свой номер в чужой телефон — было очень хорошим решением. И если бы его спросили о «пластмассовых цветах» сейчас, он бы ответил, что среди всего искусственного всегда можно найти что-то живое. Он очень хочет в это верить.