Ночная смена

Две недели Юнги не видел и не слышал ничего о Пак Чимине. Что было странно, потому что на дворе лето: подросткам нечем заняться, они часто гуляют по ночам и ради веселья нарушают закон. Но за это время патруль привез лишь несколько несовершеннолетних тинэйджеров, которые гуляли по улице в комендантский час. Да, Мин не мог забыть дерзкого блондина, который сделал крышесносный минет и свалил в туман. Но, как говорится, мысли материальны, и, когда Юнги остаётся в выходные на очередное ночное дежурство и едет на патрулирование участка со своими коллегами, угадайте, кого он находит распивающего алкоголь с компанией других парней в парке на скейт-площадке? Юнги встречается с игривым взглядом и ловит заинтересованную ухмылку. Стоящий сзади Чимина парень дёргает того за руку и Пак, подмигнув Юнги, срывается с места, прихватив скейтборд. У Мина ощущение, что с ним играют в кошки-мышки. Острое чувство, что он проигрывает, не давало покоя еще несколько дней, пока полицейский занимался рутинной работой в своём кабинете. Прошло всего три дня с тех пор, как он видел того самого взбалмошного подростка. В первой половине дня в дверь его кабинета постучались. — Юнги-ши, вам тут передали, – Джексон протягивает абсолютно белый запечатанный конверт. — Кто? – даже не обращая внимание на бумагу интересуется полицейский, заполняя какие-то протоколы. — Да на КПП парень какой-то передал, сказали, что блондин, на вид лет семнадцать, мы хотели вскрыть посмотреть, но решили, что... Юнги тут же прекращает свою скрупулёзную работу и пялится на конверт. — Я знаю от кого это, все в порядке, можешь идти. Мужчина кивает и поспешно уходит. Полицейский берет в руки заговорщический конверт. По ощущениям внутри просто записка или письмо – увы, но на просвет не видно, что там исписано. Снаружи ничего, что бы хоть как-то свидетельствовало о содержимом. Вскрыв конверт, Юнги разворачивает аккуратно сложенный лист А4 с надписью: «Каждый четверг с 9 до 21 можешь найти меня здесь»; дальше адрес и дурацкая карикатура, нарисованная наспех, с изображением патрульной машины с включёнными мигалками и парня, который едет на скейте впереди и показывает фак. Юнги от злости толкает языком щёку и скрипит зубами. Старая привычка, от которой уже невозможно избавиться. Мелкий засранец написал не "если хочешь", не "я буду ждать", а просто по факту. Вспомнив свою хватку в выжженных волосах и горячий язык на своём члене, Мин стискивает зубы и почти стонет. Без утайки, он уже мастурбировал два раза на прекрасный образ подростка, представляя их не в самых лучших и удобных позах. Только бы глупец не хотел продолжения или хотя бы повтора такого божественного минета. В голове Юнги проносится вид блестящих от естественной смазки пухлых губ. А после уже чувствует лёгкое возбуждение.

***

Весь гребаный четверг и дни до него Юнги прождал в агонии. Прождал, потому что очень хотел, чтобы наступил «день икс». В агонии, потому что вторая здравая часть сознания говорит, что не стоит приходить на эту встречу. Звезды не сошлись, и именно в четверг Мина вызвали на дежурство. Зато у него было много времени, чтобы пробить адрес. Это был тату-салон, средний по популярности. Если зайти на сайт, то среди сотрудников Пак Чимина нет. Следующие семь дней Юнги более-менее успокаивается. Кровь в жилах уже не кипит при одной мысли о том дурацком конверте с адресом, да и вообще, почему он должен бегать за каким-то мальчишкой? Если вы думаете, что Мин Юнги движет исключительно похоть, то ошибаетесь. Больше всего Мин Юнги хочет укротить и подчинить себе такого дикого и неотёсанного парня. Не только с помощью секса это можно сделать. Наверное. По правде говоря, у него даже промелькнула мысль, что подросток пошел на контакт, сделав первый шаг, когда передал письмо. И оставил право выбора. Выбор – вещь интересная. Сделать его не сложно, только надо помнить, что с последствиями ты потом будешь жить всю жизнь. Проиграет ли Юнги, если придет к Чимину? Выиграет ли, если проигнорирует предложение? Нет определенного ответа. И в первом и во втором случае Мин будет чувствовать себя, как последний идиот. Пак Чимин даже близко не стоит с полицейским, а уже вытянул из него все соки. В такой долгожданный четверг у Юнги выходной. Он позволяет себе поспать до обеда, принять прохладный душ, выпить кофе и глянуть новости в твиттере. В такой ненавистный четверг Юнги хочет выйти в окно. Он смотрит с восьмого этажа своей квартиры вниз на асфальт, представляя заголовки в газетах, как полицейский совершил самоубийство. За два часа до 21:00 Мин все-таки начинает собираться. Августовское лето жаркое и дождливое, но сегодня небо чистое, совсем не как намерения одного полицейского по отношению к одному подростку. Он надевает легкую черную рубашку, которая кажется на нём на размер больше, засучивает рукава, расстегивает две верхние пуговицы, заправляет низ в черные джинсы с ремнём. Так будет душно, но ему плевать. Обувая оксфорды, Юнги уверен, что выглядит горячо. На самом деле он собрался как на... свидание. Эта мысль приходит слишком поздно, потому что он уже спустился в метро.

***

На большой оживленной улице много закусочных, есть караоке-бар, несколько бутиков с одеждой, поодаль ещё один тату салон – видимо конкуренты. Мин присаживается на лавочку с пластиковым стаканчиком холодного кофе и расслабленно разглядывает витрину тату-салона с разными рисунками. Он был на месте в 20:55. Заходить внутрь очень не хочется, поэтому просто дождаться, пока Чимин выйдет – оптимальный вариант. Когда в семь минут десятого из двери выходят двое мужчин в татуировках и расходятся в разных направлениях, Юнги начинает подозревать, что подросток решил над ним подшутить. И до этого были такие мысли, разве что он не хотел в них верить. Еще через десять минут, когда полицейский готов уже уйти, из салона выходит блондин. Крепкие бедра обтягивали черные шорты, сверху надета свободная белая футболка, открывающая обзор на одну ключицу, на плече висит черный рюкзак, а свободной рукой он придерживает скейтборд. Пока парень разбирается с дверным замком, Мин бесшумно подходит сзади. Обернувшись, подросток дергается от неожиданности и хватается рукой за сердце. — Господи, бля… – ругается Пак, смотря на полицейского большими глазами. — Можно просто Юнги-хён, – усмехается. — Ты серьезно пришел? – Чимин оттаивает и уже улыбается. – Черт… честно, не думал, что это сработает. — Мне уйти? — М-м… смотря, что ты хочешь, – блондин облизывает губы, делая несколько шагов по улице от центра города. — Ты здесь работаешь? – Мин идет в ногу с Чимином прогулочным шагом. Он сам не до конца уверен, что хочет от сегодняшнего вечера, и что он вообще здесь делает. — Ага, временно выхожу несколько дней в неделю, чтобы друг мог хоть немного отдохнуть, – подросток окидывает взглядом аутфит Юнги. – Ты что, собираешься знакомиться с моими родителями? — Да, скажу, чем занимается их сын, чтобы они провели с тобой профилактическую беседу, – снова усмехается полицейский, обнажая десна. — Их нет дома, – блондин фыркает и поправляет рюкзак на плече. Минут двадцать они идут молча, Чимин нервно кусает нижнюю губу, что-то обдумывая, а парень рядом совершенно расслаблен и даже не собирается о чем-то говорить или спрашивать. Пак резко останавливается и смотрит на Юнги, произнося совершенно серьезно: — Зачем ты идешь за мной? Я сейчас полицию вызову и скажу, что за мной сталкерят, – Мин хмурится и хочет возразить, когда блондин перебивает его. — Расслабься, я пошутил. Действительно не думал, что ты придешь. Более того, не думал, что до тебя дойдет записка. — Зачем тогда ты это сделал? – Юнги старается изучить эмоции на лице подростка, замечает лишь как тот покусывает щеку изнутри. — Просто я ничего не терял от того, что попробовал. Я имел надежду на прошлый четверг, но, когда ты не появился, она умерла, – пожимает плечами и взъерошивает волосы, продолжая идти в том же направлении. Когда Чимин не дерзит, он другой. Не такой выводящий из себя и не такой отталкивающий. С одной стороны – обычный, с другой – всё такой же желанный. Мин уверен, что стоит чему-то пойти не так, и он снова прочувствует на себе колкий характер подростка. Всю дорогу Юнги вел внутренний диалог со своими демонами. Точнее, выглядело это как жизнь шизофреника, потому что: «Он ведь сам написал адрес, так что явно хотел как минимум увидеться, а скорее всего и переспать» — говорит демон на левом плече. «Он даже не думал, что эта записка дойдет до Юнги» — вопит маленькое существо с нимбом. «Да, но сейчас Чимин ведет его к себе домой и не говорит ни одно слово против, по-моему, это знак! Тем более, что родителей дома нет, ага!" — брови ходят вверх-вниз в заигрывающем жесте. «Ты думаешь только той головой, что в штанах» — ангел скрещивает руки на груди и отворачивается. «А у маленьких невинных ангелочков никогда не было и не будет личной и сексуальной жизни» — дразнится демон и с широкой ухмылкой разворачивает к себе несчастное создание. «Ах, ты!» — ангел топает ножкой и дает поджопник демону. Они начинают драться, дергая друг друга за волосы. Юнги вздыхает и оглядывает район, по которому они сейчас идут. Тонджакку – достаточно престижный район Сеула на южном берегу реки Ханган. Сейчас среди высоких многоэтажек огни которых зажглись, Мин чувствует себя в своей тарелке. Чимин с помощью кода открывает подъезд и придерживает дверь для Юнги. Они заходят внутрь и поднимаются по лестнице на третий этаж. Мин наблюдает за тем, как подросток открывает ключом дверь и входит, снова оставляя ту открытой. В прихожей нет признаков большой семьи или наличия ее вообще. — Кухня прямо и налево. По пути Юнги находит, что квартира очень большая, как и кухня, которая выглядит так, будто на ней совсем не готовят. За спиной появляется Чимин. — Вина? – Пак достает с нижних полок бутылку и ловко откупоривает пробку. Два больших бокала наполняются на треть. Учтиво кивая, Юнги думает о том, что подросток гостеприимный, несмотря на то, что, видимо, сильно избалован. Со словами «я в душ» Чимин скрывается в дверном проеме. Юнги не был бы полицейским, если бы в отсутствие подростка не обошел квартиру. Множество комнат и каждая в разном цвете и стиле. Комнату Пака легко можно было узнать: красные шторы, компьютер с тремя экранами, на большом стуле на колесиках висит толстовка, на втором столе стоят несколько ноутбуков, какие-то инструменты, лампа, и вообще легкий беспорядок. Полка с книгами и комиксами, шкаф, баскетбольный мяч в углу и тот черный рюкзак. Стены выкрашены в светло-серый, а постель устлана бардовым покрывалом. Единственная комната, где пахнет табаком. Помимо обильного количества техники ничего необычного. Он возвращается на кухню и доливает себе уже второй бокал алкоголя. Непривычно. Юнги давно не пил красное сухое; оно вяжет язык, заставляя немного морщиться. На самом деле, он больше любит белое полусладкое. Чимин появляется, когда Мин пьет уже третий бокал. Влажные белокурые волосы растрепаны, на нем синий длинный халат, и полицейский предпочитает думать, что под ним из одежды больше ничего нет. — Я не люблю приводить гостей, – вдруг говорит парень, облокачиваясь поясницей о подоконник и отпивая первый раз из своего бокала. Юнги усмехается, кажется, что все мысли о гостеприимстве парня летят к чертям. Если честно, при виде пухлых губ с багровыми каплями вина, все адекватные мысли тоже летят к чертям.

Unknown Brain x Rival feat. Jex – Control

Он отставляет бокал на стеклянный стол и под пристальным взглядом подходит к подростку. Чимин смотрит, прожигает черными глазами и делает еще глоток. Мин приближается медленно; когда блондин отодвигает подальше от себя стеклянный сосуд, Юнги больше не сдерживается и берет паковский подбородок, резким движением заставляя его поддаться вперед ближе к себе. Блондин закрывает глаза и раскрывает губы в приглашающем жесте. Соприкасаясь в таком долгожданном первом поцелуе, им обоим кажется, что от этого по коже взрываются сверхновые. Юнги врывается языком в горячий рот и ощущает терпкий вкус вина; Чимин не проглотил последние несколько капель. Рубиновая дорожка стекает с уголка губ, а воздух вокруг них накаляется, потому что на всю кухню слышен томный шепот: — Трахни меня, – лишь для этого на пару секунд отстраняется блондин, а Мин не в состоянии отказать. Он с силой одной рукой сжимает изгиб шеи, а второй точеную талию под тканью, от которой поскорее хочется избавиться. Чимин вытягивает черную рубашку из тугого ремня и впивается ногтями в спину. Юнги с силой дергает пояс на халате и тот с треском поддается; холодные пальцы впиваются в бронзовую и слегка влажную кожу, вызывая бесконечное количество мурашек. Парень без белья, и это можно почувствовать, проведя рукой от плоского живота к внешней стороне бедра. Чимин хватается за темные пряди на миновой макушке, как за спасательный круг, и еще ближе тянет на себя. Брюнет поддаётся и вдавливается в распаренное тело подростка, подхватывая того за бедра и усаживая на подоконник. Юнги целует так, будто если он сейчас не остановится, то умрет, а Чимин не уступает ему, не позволяя забрать первенство. Их языки сталкиваются, ведут свою борьбу, совершенно не уступая. Мин до неприличия жадный, ему мало, он хочет прямо здесь и сейчас разложить подростка на столе и войти без растяжки, чтобы ноющая боль еще долго напоминала о животном, жестком и незабываемом сексе. Но Пак отстраняется и сквозь загнанное дыхание шепчет «в комнату», сильнее обхватывая ногами поясницу. Пока Юнги несет блондина до кровати, он сжимает сильными руками мягкие ягодицы, а его шею несильно покусывают. Буквально врываясь в комнату и скидывая подростка на бордовое покрывало, Юнги тут же через голову снимает рубашку. Либо у него от вина начались галлюцинации, либо Чимин действительно выглядит потрясающе: в темных оттенках ткани его кожа и светлые волосы выделяются сильнее. Он совершенно не стесняется себя: лежит, бесстыже согнув одну ногу в колене и опуская в таком положении на мягкое покрывало. Нельзя не засмотреться на глаза, которые горят пламенем из самого ада, говоря то, что уже было озвучено на кухне. Рукой с маленькими пальчиками блондин медленно ведет по своей груди, слегка сжимает кожу, спускается на живот, – а Юнги не может оторвать взгляд или хотя бы сдвинуться с места, – медленно обводит свой эрегированный член (это что, пирсинг на уздечке?), сразу же обхватывая его всей ладонью, и стонет так, что бросает в самое пекло, отшибает все последние клетки мозга. Нормальный ли Юнги, раз ему нравится, как его дразнят? У него сухо вот рту и ужасно давит в штанах. Бляшка ремня летит к чертям, и он приближается к блондину с желанием раздавить, усмирить и присвоить. Но одним ловким движением Чимин оказывается сидящим сверху, ёрзая на бедрах. У него вид победителя и тоже хищный взгляд. Их игра даже близко не похожа на «кошки-мышки», это, скорее, битва двух львов за право вести, и Юнги ни за что в ней не проиграет, только не сегодня. Он без труда выпутывает руки из хватки и снова подминает подростка под себя, скалясь в ухмылке, когда жертва понимает, что физически слабее. Они снова смотрят несколько секунд друг другу в глаза, каждый хочет там что-то найти, пока чиминова рука расстегивает ширинку и пуговицу на штанах, сразу же оттягивая черное бельё и обхватывая каменный стояк, делая пару размашистых движений по всех длинне. Юнги не сдерживается и стонет сначала от облегчения, а потом от напряжения. Ему кажется, что еще чуть-чуть и он кончит прямо так от простой дрочки, поэтому сразу же перехватывает запястья и фиксирует над белокурой головой. — Отлижи мне, – в голосе подростка нет просьбы, это звучит как приказ, и только поэтому Мину хочется пойти против этих слов. — Вот еще, – усмехается брюнет и впивается в губы. Разве он что-то должен этому парню? На поцелуй не отвечают и больно кусают за нежную кожу губы, Юнги отстраняется и даёт не сильную пощечину наглому блондину, который думает, что сейчас он владеет ситуацией. Чимин морщится от боли; видно, как он преисполнен злобой и ненавистью: челюсти плотно сжаты, ноздри вздымаются, а таким взглядом можно убить. Юнги определенно нравится. — Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования. Чимин разжимает челюсти и меняется в лице. — Я буду называть тебя «хён», Юнги-я, — кто Чимин такой, чтобы сдаваться? У брюнета ощущение, что его шантажируют и ставят совершенно неравные условия. — На колени, — в приказном тоне отдает Мин и отстраняется, чтобы снять наконец джинсы и бельё. Когда он поворачивается, то видит картину, которую хочется запечатлеть на роговице: блондин сильно прогибается в пояснице, уткнувшись лицом в согнутые перед собой руки. Он наконец-то избавился от блядского халата, который вечно мешал, а рядом лежит лента презервативов и лубрикант. Чимин сзади гладкий, и место между ягодицами так и манит, чтобы дать прикоснуться к себе. У Юнги кружится голова только от одной мысли о том, как горячо и узко будет в парне. Он прижимается членом к одной ягодице, а вторую ударят ладонью, чувствуя дрожащее тело под собой и слыша несдержанный стон. Кончиками пальцев проходится по спине, вырисовывая узоры, улавливая изменения в паковском сбивающемся дыхании. Мин выцеловывает дорожку вдоль позвоночника слишком нежно, чтобы подросток поверил в то, что сейчас это действительно происходит, и горячим дыханием обдаёт пышные ягодицы. Слегка прикусывает кожу на одной из них и широко мажет языком по проходу. Чимина ведет; он громко стонет и неосознанно подается назад на горячий и такой желанный язык. Всё вокруг перестаёт существовать: они оба сконцентрированы на том, чтобы испытать максимум. С громким причмокиваем Юнги лижет, целует, совсем немного проникает внутрь, и сам возбуждается только больше от того, как мелодично стонет подросток, и как сладко становится всё, до чего прикасается самый сильный человеческий мускул. По подбородку стекает слюна, но это никому не мешает, ведь вокруг все давно мокрое и пропитано дикой пошлостью. Когда блондин тянет руку к своему истекающему смазкой члену, Мин тут же отстраняется, небрежно рыкая «руки», и в спешке распаковывает презерватив, раскатывая. Прозрачный лубрикант за пару секунд касается Чимина, и, раздвинув ягодицы в стороны, Юнги входит наполовину. Комнату одновременно заполняет жалобный писк и глухой стон. — Расслабься, – тихо произносит Мин, оглаживая поясницу и ныряя руками под живот, стараясь удержать подрагивающее тело. Блондин пытается восстановить дыхание, глубоко вдыхая ртом и выдыхая носом. Боль настолько завладела его телом, что контролировать поток слёз стало невозможно. Одновременно хочется ощутить всю длину в себе и податься вперед, чтобы соскочить и не чувствовать боль, но крепкие руки не дают сделать малейшее движение. Спустя пару глубоких вдохов, когда Чимин расслабляется, Юнги входит на всю длину, выбивая из мальчишки долгий сбивчивый стон. Не выжидая, он начинает медленные, но глубокие толчки, только сильным усилием воли удерживая себя от быстрого темпа. Пак сдерживает хныканья, которые рвутся из горла, но, когда сверху спины ложится горячая грудь, а к напряженному члену прикасаются тонкие пальцы, кажется, что небо с землей меняются местами. — Тише, всё хорошо, – успокаивающим тоном шепчет старший и чиминово сердце пропускает удар. Он распахивает глаза и хочет увидеть лицо брюнета, хочет поцеловать, прижаться всеми конечностями и ощутить хотя бы примесь такой нужной сейчас заботы. Юнги будто читает мысли и, сделав несколько жестких толчков, отстраняется, переворачивая подростка к себе лицом. Блондин хлопает мокрыми ресницами и облизывает свои пышные губы, а Мин за бедра пододвигает ослабевшее тело к себе и очень медленно входит в растянутого младшего. Чимин закрывает глаза, втягивает воздух распахнутым ртом и протяжно ахает. Толчки набирают скорость по нарастающей, брюнет накрывает пухлую щеку своей ладонью и целует уголок пухлых губ. С каждым движением Пак выгибается все больше, выстанывая что-то невразумительное. Мин отстраняется и, подхватив чиминовы бедра, начинает толкаться медленнее в поисках нужной точки. Блондин скрещивает ноги и сжимает руками покрывало – настолько ему хорошо. Когда Юнги находит нужное место и блондин вздрагивает с блаженным криком, что льстит, руки на бедрах сжимаются сильнее до красных следов на коже. — Бля-я-ять, д-да, да! – Пак кричит, запрокидывая голову и поджимая от удовольствия пальцы на ногах, а Юнги мало. Ускоряя темп, он прикасается к истекающему предэякулятом члену блондина и несильно сдавливает у основания. — Только попробуй кончить без моего разрешения, – шипит Юнги и продолжает двигаться в яростном темпе в податливое и горячее тело. На самом деле, он сам еле сдерживается, но не хочет, чтобы Чимину досталось всё удовольствие первым. Чимину, который в эйфории мечется на кровати и стонет настолько громко, что соседи спокойно могут начать, как минимум, беспокоиться. — Хён, ах-х, – блондин тянется руками к миновым плечам, и тот поддается; Пак впивается ногтями в бледную кожу. – Я хочу… кончить. — Умоляй, – старший чуть замедляет темп, теперь проезжаясь по простате реже. Он сильнее сдавливает ствол, чтобы предупредить эякуляцию. — Юнги-и-и, – Чимин настолько жалобно смотрит, вытаскивая кончик языка, что выглядит точь-в-точь, как самый милый щеночек на свете, – умоляю. – Мин не замечает, как слеза Чимина стекает к виску. – П-пожалуйста… Он все еще сжимает член своего любовника, но все же начинает снова ускорять темп толчков. — Ты такой потрясающий, – брюнет целует парня в губы, переплетая их языки. Юнги кажется, что он в раю, когда срывается с цепи, буквально втрахивая Пака в кровать и убирая руку. – Давай, кончи для меня, малыш. Чимин еще раз громко выстанывает имя любовника, сжимает чужой член в себе и кончает на живот, а Мин с глухим стоном спускает в презерватив следом, ловя растекающееся по телу тепло и выходя из Пака. Блондин падает на бордовое покрывало, и его тело сводит легкая дрожь, кожа блестит от выступающих капель пота. Юнги успевает упасть рядом, облизываясь и снимая презерватив, поглядывая при этом на улыбающегося подростка. — Что смешного? – спрашивает старший и наблюдает за реакцией. Пак поворачивается к нему лицом и облокачивается на миново плечо. — Ты назвал меня потрясающим, – утверждает младший и светится от счастья, прилегая ближе к чужому боку. Мин приобнимает за шею и скользит пальцами по влажной спине, отчего блондин еще пару раз дергается. Они лежат в тишине минут двадцать, наслаждаясь таким приятным и вряд ли повторимым моментом. — Ты воруешь ноутбуки? – Юнги обращает внимание на технику на отдельном столе в комнате. — Я их чиню, – совершенно спокойно отвечает Чимин, начиная ощущать прохладу из-за того, что больше не горячо. – Родители утром приезжают. Этой фразой младший ломает абсолютно весь момент, который, казалось, был даже немного романтичным. Юнги не задает глупых вопросов из серии «мне уйти?», но в глубине души ему бы хотелось остаться. Они не обмениваются номерами телефонов, не обнимаются и не целуются, как влюбленные. Они вообще не прощаются, будто Юнги и вовсе уходит в ближайший круглосуточный за сигаретами. Выходя из многоэтажки в объятия душной ночи, Юнги чувствует себя использованным, несмотря на то, что это он только что выебал блондина. Чимин, оставшись один в своей любимой постели, думает о том, что родители вернутся с уикенда только через три дня.