Зимнее солнце

Антон не может кричать так громко, как ему хочется — губы плотно заклеены скотчем. Он железной полосой душит стоны, глушит его крики. Антон мог кричать сквозь подушки, сквозь пальцы мишины — тот, спустя время, всегда сдавался, ослабляя хватку, давая больше воли. А сейчас он смотрит своими холодно-тёплыми глазами на него сверху, улыбается вполовину, но так, что Антоша перед ним млеет, даётся для чего угодно. Руки за спиной сведены, верёвкой обвиты и перетянуты. Не до крови, но так, что шевелить нельзя. А по щекам слезы уже скоро от отчаяния пойдут. Так хочется коснуться Миши, но он не даёт, держит крепко, смотрит и молчит. Даже ногами пошевелить получается — затекли и невозможно ничего сделать. Антон отчаяно-обижено стонет под лентой, голову запрокидывает. Миша одной рукой держит за талию, но не притягивает к себе плотнее, как бы Арбузов бедра не вскидывал. Второй рукой Бестужев крепко сжимал член Антона, двигая в такт ударам сердца. Так быстро, что кровь шумела будто вскипала. Антон точно кипел. Ему было жарко, душно до невозможности, он был в темной водолазке, которая давно уже липла к тёлу, спущенные джинсы неприятно стягивали плотной тканью, быстрые движения мишиной руки опаляли, разливали кипяток по всему тёлу. Стена позади уже давно нагрелась. Отрадой были лишь вечно холодные руки Миши, но водолазка, чёртова одежда, не давала в полной мере ощутить прикосновение. Бестужев рукой начинает двигать сильнее, когда Антон глаза зажмуривает, откидывая голову, двигая бёдрами беспорядочно, не всегда попадая в ритм. Миша целует Арбузову шею, отогнув воротник. И, пока тот отвлечен, аккуратно снимает скотч. А после резко кусает нежную кожу, ставит метку. Антон, не сдерживаемый более, вскрикивает неожиданно, переходя на краткие стоны. Он изливается, пачкая их обоих. Миша пальцами белесые капли собирает, ведёт по антоновым губам. Тот следует движению, вытягиваясь. Губами охватывает, языком горячим собирает все. Дышит ещё загнанно и смотрит на Мишу с таким обожанием, что сердце замирает. Не может такого быть, не могло ему такое счастье достаться. Они целуются, пока Михаил узлы на руках распутывает, оглаживает нежные запястья и целует, извинясь за возможную непреднамеренную боль. Бестужев помогает привести себя в порядок, и подхватывает Антона на руки, потому что тот точно не сможет идти сам. Арбузов удивлённо вздыхает, обвивая сильные плечи руками, зарывается носом в чужую шею, и улыбается радостно. Миша укладывает его на кровать бережно. Хочет дверь в комнату закрыть и вернуться, но Антон на колени на кровати становится, стягивает с себя водолазку. И Миша замирает, смотрит на его тело, глазами буквально поедает, а Арбузов руками шею обхватывает, притирается, так соблазнительно прямо на ухо стонет, в волосы на затылке вплетается, провоцируя. Михаил не может такому сопротивляться. И плевать ему на все двери, когда Антон с ним.