Единственная моя ошибка — это ты!

— Возмутительно! Надрывистый рык пронёсся над Ночным лагерем, отражаясь от каменных стен, словно раскат грома в оглушающей ночной тишине. — Непозволительная наглость! Недопустимо! Неслыханно! Совершенно неприемлемо! Волчица невольно втянула голову в плечи и сжалась в тугой клубок. Голова загудела от дикой тревоги, по телу пробежала мелкая дрожь, серая шерстка встала дыбом. Она никогда не видела Ярость в такой… ярости. — Крыса! Отвратительная, бессовестная крыса! — вестница, которая до этого момента гневно нарезала круги, словно ястреб перед охотой, резко остановилась, вздернула нос вверх и махнув пушистым хвостом, быстро обернулась, будто готовая наброситься на невидимого врага и разорвать его. В этот момент послышался тихий стон миротворицы, полный боли и усталости, заставляя Ярость отвлечься от своего монолога и посмотреть на искалеченную кошку, над которой склонилась Незабудка и что-то ей шептала. Внезапно, её янтарные глаза наполнились диким гневом, Ярость выпустила когти и, будь у Волчицы хоть немного меньше выдержки, она бы непременно убежала бы при виде такой противницы. — Тварь… Гнида! — Это ты… — честно, Волчице очень хотелось закончить «обо мне?», но побоявшись услышать ответ, она заткнулась. «Нет, это она скорее о себе…» Вестница мгновенно обернулась и впилась в бывшую ученицу взглядом, будто только заметила её присутствие. Её глаза наполнились удивлением, но лишь на секунду, вскоре вестница вновь неистово зарычала: — Желудевая Звезда! Поступил как последняя, жалкая тварь! Я порву его в клочья, и скормлю его воронам, пусть только высунет свой трусливый хвост хоть с одного дерева! Волчица тяжело сглотнула и уставилась в землю, надеясь что вестница прекратит рассказывать в ярких подробностях то, что собирается сделать с Древесным предводителем. Нет, отчасти она была с ней согласна: Желудевая Звезда трус, отвратительный и абсолютно бестолковый кот, который рано или поздно, но доведёт своё племя до голодного обморока! Но всё-таки, видеть Ярость в гневе — очень страшно, ещё страшнее, когда причиной её гнева являешься ты. — Как он посмел? Как посмел напасть на какую-то… — Ярость замолчала, будто не решилась назвать Тайну тем словом, которым собиралась. — Миротворицу. Тайна что-то невнятно буркнула, явно обидевшись, что с ней вообще никто считаться не собирается, но после того как Ярость одарила её презрительным, холодным взглядом, закусила губу и промолчала. Трёхцветная кошка снова развернулась, и заходила по кругу. Некоторые коты наблюдали за ней, вторые обсуждали её поведение, а третьи согласно кивали. — Этот кусок дерьма требует земли! Да ему камушка с нашей земли не видать! — оскалив клыки, продолжала она. Она пнула один, словно это был предводитель. — Забрался на деревья, как безмозглая белка, и отдает приказы своим хилым воинам. Да они кучка жалких одиночек! — Толпа тут же оживленно закивала вестнице, — Понабирают всяких котяток, и нападают на всех, словно главные в лесу! Да кто вообще дал ему право вступать на место главы племени?! — Она размахивала пушистым хвостом, не зная, куда деть всю злость, переполнявшую её. — Уж лучше бы его размазня-сестрица Липа взошла, она и то, благороднее! У неё есть хоть какая-то доля рассудка! Правильно хотел сделать Жалохвост, свергнуть этих оболтусов! Он не стоит и куска дичи, чтобы быть предводителем! С каждой фразой её голос становился всё громче и громче, заставляя Волчицу пригибаться к земле. Несмотря на то что высказывалась только Ярость, практически всё племя с готовностью кивала в ответ на её слова. Вскоре, из своей пещерки вышла Звёздное Сновидение, очевидно взволнованная криками с общей поляны. Конечно, предводительница знала о том, что произошло с миротворицей, но пока не отдавала приказов по этому поводу. Волчица подумала, что она осудит вестницу, и скажет ей замолчать, но кошка лишь согласно кивнула, еле заметно вздернув полосатый хвост, призываю говорить на тон тише. Вздыбленная шерсть на её загривке показывала, что она не меньше Ярости злится на соседнего предводителя. Гнев полыхал в ледяных серых глазах. — Ты права, Ярость, — предводительница обращалась как бы к вестнице, но как бы и ко всему племени, — Я считала Желудёвую Звезду разумным, но, похоже, я сильно ошибалась! В связи с последними событиями, я могу сказать что все его поступки — не достойны предводителя. Не знаю, какой будет его преемница, но она точно уж будет лучше управлять Древесным племенем, чем этот… мышеголовый мерзавец! Он уверяет что сможет напасть на любое племя и победить в любой битве, но он не приводит ни одной достойной причины, которая могла бы объяснить его поведение! — Она презрительно фыркнула и скривила рот, словно думала не о предводителе, а о куске падали. — Жалкое подобие кота! Почаще бы молчал, возможно сошёл бы за умного! Коты согласно завыли, закивали, загудели, и Волчица невольно повторила действия соплеменников, попутно удивляясь, что в толпе можно вовсе потерять своё собственное мнение и осознание своих собственных действий. Крикунья оскалилась и зарычала, выражая недовольство, Стужа и Шумелка зашептались между собой, между делом кивая на слова вестницы и предводительницы, Дымовейная яро замахала хвостом, уверяя, что давным давно нужно было поставить наглецов на место. Туманник и Соловей, стоящие бок о бок, хлестнули взглядами, словно подумали о чем-то другом и многозначительно фыркнули. Взгляд Волчицы остановился на последнем. Соловей… Слова Незабудки всё еще звенели в её ушах. Волчицу почему-то резко охватил страх, такой липкий и тягучий, он прилип к шерсти и затвердел непробиваемой коркой, заставляя нервный взгляд скользить по толпе соплеменников. Волчица заставила себя посмотреть в землю, не отводя взгляда. «Будет война. Это очевидно.» Но все ли вернутся с нее живыми? Удастся ли Соловью вернуться живым в лагерь? — Я приняла решение действовать! — резкий возглас Звёздного Сновидения заставил толпу обратить внимание на предводительницу. Волчица впилась взглядом в серую полосатую кошку, разглядывая её как в первый раз: перед ней стояла невысокая, но достаточно величественная, для того чтобы сконить голову в поклоне, кошка. Сейчас она выглядела раздражённой, стояла будто на еловых иголках, но помимо гнева в серых глазах предводительницы Волчица увидела кое что другое. Обиду. В них плескалась дикая обида, когда Звёздное Сновидение говорила о Желудевой Звезде, такая обида от которой Волчице стало настолько горько, будто проглотила полынь. Воительнице в какой-то момент даже показалось, что несмотря на зычный голос и твёрдую поступь Звёздного Сновидения, она сейчас вот-вот расплачется, словно маленький обиженный котенок. Ей хотелось кинуться к кошке и утешить её, хотя в мыслях она раньше даже не допускала мысль о том, что сможет такое позволить себе с предводительницей. — У Желудевой Звезды сейчас не мало проблем, так он ещё и новую беду на себя кликать вздумал. Думает, он самый стойкий? Что ж, докажем ему обратное! Если он первый нарушил закон, значит мы первые нападём. — Правильно! — Голос Крикуньи с готовностью откликнулся на слова предводительницы. — Поставим наглеца на место! Звёздное Сновидение болезненно поморщилась от громкого визга воительницы, но так и не повернулась в сторону Крикуньи. — Готовьтесь, мои воины, мы пойдём войной на Древесное Племя! — Предводительница вскинула голову вверх и её зычный голос эхом отразился от стен пещеры.  — Мы нападём ночью, в то время, когда мы сильны, в то время, когда наши враги меньше всего нас ждут! — Ярость охотно перехватила на себя обязанность воинственной речи, обращаясь к племени. — Будьте готовы, выступаем после восхода луны. — Последние слова мраморная кошка произнесла тише, не с таким уж и боевым настроем, и поспешила скрыться в своей пещере. Волчица невольно заметила, как низко опустила голову Звёздное Сновидение и как быстро она моргает, будто боится появления слез. Толпа принялась ожесточённо гудеть и жужжать, и вскоре Волчице показалось, будто стены лагеря дрожат от их голов, как стенки улия дрожат от жужжания пчёл. Кто-то высказывался против Древесного Племени, с готовностью рассказываю как будет драть шкуры врагов, кто-то озабоченно причитал об угрозе и о том, что раньше времена другие были, кто-то вовсе восхищался обстановкой и радовался, что наконец-то можно выпустить когти, вместе с накопившимся раздражением. Волчица не могла себя отнести ни к одной из этих групп, поскольку… она не ощущала ледяной ненависти ко всему Древесному Племени, лишь к безрассудству Желудевой Звезды, она не жаждала наконец-то показать свою силу в битве, она не боялась отдать жизнь в этой войне. Ей было даже… жалко Древесных котов. Они голодают, они не в состоянии даже отстоять собственную территорию, что уж говорить о захвате новой. А угрожают они лишь из-за бессилия. Именно, бессилие. Ведь эти воины ничего не могут поделать, если они получают приказ от предводителя, то вынуждены скалить зубы и выпускать когти на соседей, лишь бы их худоба не стала показателем слабости. Она уверена, Древесные тоже не хотят этой войны, они просто не хотят показаться беспомощными. А именно такие они и есть. Она знала одно, если предводительница скажет ей стражаться — она будет сражаться. Она научилась выполнять приказы беспрекословно, не задавая лишних вопросов. Ярость научила. Она будет сражаться за свое племя до последней капли крови. Она готова кинуться в бой и умереть за жизнь соплеменников, но не потому что хочет смерти Древесным котам, а потому что не хочет её своему племени. А вот Ярость, в отличие от неё, явно жаждала этой битвы, именно ради смерти врагов. Это Волчица смогла понять лишь по одному взгляду бывшей наставницы, взгляду, от которого хочется убежать. Волчица медленно подошла к пестрой кошке, стоящий в стороне, и, сама не зная зачем, села рядом. В воздухе повисло напряжение, от чего ей показалось, будто сейчас между ними пробежит молния. Ярость косо, нехотя взглянула на неё, слегка сощурив янтарные глаза, в которых проскользнуло подозрение, какие-то неозвученные обвинения, укор и… капля жалости и сострадания? — Он тебе нравится, да? — Волчица вздрогнула и обернулась. В голосе вестницы не было презрения или насмешки, но глаза на миг хлестнули странным огоньком. — Н-нет, он не… Я… — она хотела возразить, но её запинка полностью раскрыла её, поэтому она замолчала. Пожалуй, именно это она меньше всего ожидала услышать от Ярости. И если в случае с Тайной она хоть примерно понимала, что их разговор останется лишь между ними, то с Яростью Волчица не могла себе дать гарантии о том, что её секрет останется секретом. И пусть Ярость не была той, что с лёгкостью треплет языком, Волчица всё-таки не могла сказать ей всё. — Да, ты права. Ярость усмехнулась уголком губ, когда заметила, что собеседница явно сдалась. — Хорошую добычу наметила, годится. — Она понизила голос, чтобы слышала её только Волчица. — Но ты же помнишь, что если долго будешь выжидать, птица улетит из-под твоих лап? Волчица поежилась. Ярость заставляла её чувствовать себя Волчелапкой — неуверенной, допускающей ошибки, слабой ученицей. Ей это не нравилось. Навевает воспоминания, о том как наставница отчитывала её за неудачную охоту. И всё-таки Волчица с готовностью быстро закивала, надеясь сохранить более доброе расположение духа Ярости. — Тебе стоит поторопиться с признанием. — твёрдо сказала трехцветная кошка, — Я знаю, что будет, если задержать с этим. Волчица невольно задержала взгляд на собеседнице, пытаясь прожечь. Волчица не хотела испытывать к ней уважение, по крайней мере такое, какое испытывают её соплеменники, — она знала какая Ярость на самом деле! — но невольно она всё же чуть склоняла голову, когда говорила с Яростью. Она невольно могла бы прислушаться к её совету, поскольку понимала, что у неё больше опыта, если бы этот совет был хоть как то связан с боевыми или стратегическими приёмами. — Откуда тебе знать? — воительница прищурила янтарные глаза, мазнув взглядом по пестрой шерсти соплеменницы. Это было как-то подозрительно. Ярость раздражённо вздохнула, будто собиралась объяснять какую-то сложную тему очень глупому котёнку. Ей явно не нравилось, что воительница требовала от неё прямых и простых ответов. — Помоему, вполне понятно, что все мы охотимся за счастьем. Счастье — добыча хитрая, и так просто никому не даётся. Есть охотники которые вынуждены гнаться за ним всю жизнь и оставаться с носом, а кому-то — к примеру, твоей подружке, — достаточно лишь лапу выставить и добыча сама побежит. — Ярость с отвращением махнула хвостом в сторону Крикуньи, стоящей у целительской, — Помнишь, как мы изучали с тобой технику охоты на кроликов в паре? Один загоняет добычу в когти другого. И в данном случае, ты явно загонщица! Ты гонишь дичь от себя, в то время как Крикуньи остаётся лишь просто спокойно сидеть в засаде и ждать. — У тебя уже был опыт неудачной охоты за счастьем? — Волчица встряхнула шерсть и озадаченно посмотрела на Ярость. Она говорила метафорами, но воительница прекрасно её понимала. По телу пробежал холодок, словно гадюка, и Волчица резко обернулась в сторону Крикуньи… Янтарные глаза вестницы потемнели от гнева. — Был, — фыркнула Ярость, — И по этому опыту я могу сказать, что медлить в любом случае нельзя! Я слишком долго выжидала, и в итоге, — трехцветная вестница с искренней ненавистью посмотрела на проходящую мимо серо-белую кошку, — моё счастье забрала другая. — Х-хохлатка? — с замиранием сердца спросила Волчица, с опаской поглядывая на удаляющийся силуэт матери. В голову ударило совершенно немыслимое предположение. — Ты… любила Туманную Шерстку, да? Ее зрачки сузились, пестрая шерсть на загривке медленно, еле заметно, поднялась дыбом. Обе собеседницы сидели как на еловых иголках, обеим не не нравился разговор, но обе были до ужаса упрямые и не за что не отступили бы первыми с «поля боя». — Тебя это не касается, — огрызнулась черепаховая кошка, гортанно зарычав и заставляя Волчицу вытянуться в тугую струнку. — Я просто даю совет. — её шёпот показался Волчице оглушающим. Вестница резко обхватила спину Волчицы хвостом и притянув к себе, продолжила: — Лучше высказать всё сразу, тогда у него будет время обдумать слова. Знаешь ли, коты — не самые сообразительные существа, им нужно время, чтобы принять информацию. Волчица с удивлением уставилась на Ярость, настолько её поразил этот разговор. Вестница умудрилась говорить непринуждённо, при этом угрожающе, а местами проскальзывало что-то похожее на юмор. Воительница невольно ощутила как напрягаются мышцы спины, но тут же отдернула себя: она научилась её не бояться. Воде бы. Кошка с сомнением повела ухом, когда в голову заползли крайне неожиданные мысли — «Ну, чего же ты глупишь, Ярость дело говорит! Ты должна её послушаться!» Она даже оглянулась — её ли это мысли вообще? Серая воительница с недоверием стукнула хвостом о землю и прижала уши. Не нравится ей это, ох как не нравится… — Действуй, глупая, и не смей сомневаться, пока твоя подружка сидит в засаде, ты можешь словить эту дичь! Надрывистый голос Ярости решил добить её окончательно. — Мы с ним друзья. И с ней тоже, — Волчица сощурила глаза и с подозрением взглянула на трехцветную кошку. — Вдруг я испорчу даже эти отношения? Но всё равно, где-то в глубине Волчицы сидела упрямое убеждение, что она должна послушаться её совета. Волчица не хотела, она убеждала себя, что такая как Ярость не за что не пожелает ей добра, но всё же… Прислушаться к ней, вероятно, будет правильно? — Как хочешь, — повела плечами Ярость, — Сама подумай, если его ответ — нет, то это будет «нет» и сейчас, и через луну, и через сезон. Не заметишь, как твой Соловьишка улетит вслед за рыже-белой подружкой! Прислушайся к моему совету, — Кошка взмахнула хвостом, задевая Волчицу, и ушла вглубь лагеря, бросив на последок: — Удачной охоты! Волчица перевела затуманенный, будто не живой, взгляд на белого соплеменника, сидящего где-то вдали. Стоит попытаться. Ярость научила слушаться.

***

— Мы можем поговорить? — сипло сказала она, пытаясь унять бешеный стук сердца. Кот обернулся на её голос, а Крикунья, сидевшая рядом, вопросительно дернула ушами. Ей явно не понравилось, что серая кошка портит их беседу, но она честно старалась не показывать раздражения. — Здравствуй, — вежливо улыбнулась рыже-белая кошка своей привычной сладко-приторной улыбкой. Такой нежной, такой лучезарной и такой… фальшивой. Волчица задержала взгляд на подруге и невольно вздрогнула: но ведь Крикунья всегда так улыбалась ей, разве нет? — Привет, — Волчица мысленно похвалила себя за твёрдый и уверенный голос и тут же мысленно поругала себя, ощутив какой-то укол вины, почувствовала себя невеждой. — Извини, так мы можем выйти в лес? — В лес? — спросил он и внимательно посмотрел на Волчицу, от чего у неё сердце замерло, а после пустилось в пляс с новой силой. — Конечно, пойдём, — мяукнул он и облизнулся будто после сытного обеда. — В лес? — немедленно встрепенулась Крикунья, эхом повторяя вопрос Соловья, — О, я с вами! Неожиданно на Волчицу накатила волна раздражения и она не задумываясь ляпнула ложь до того как Соловей успел бы что-то ответить: — Нет! То-есть… Просто я уже сказала Лужку, что ты сходишь с ним на тренировку. Его не отпустят одного, а его наставница занята, вот я и сказала, что может сходить с ним. Он был очень рад и ждёт тебя после того, как ты освободишься. К концу фразы она старалась говорить как можно вежливее, будто извиняясь, но в тоже время стараясь не зарычать от досады. «Она такая назойливая, такая надоедливая!» — В какой-то момент ей всё-таки стало противно от собственных мыслей о подруге. «Это не хорошо, мы подруги.» — Волчица всё-таки надеялась, что Крикунья не захочет огорчать младшего брата. «Не смей сомневаться в своих действиях!». — перед глазами всплыла картинка воспоминаний, где Ярость укоризненно поучала Волчелапку. Она сомневалась, но не упустила ту дичь. И сейчас она не должна сомневаться. — Ладно, — с энтузиазмом проронила рыже-белая воительница, соглашаясь. — Лужок действительно все уши прожужжал мне о том, что хочет посмотреть на мою технику боя! — Хорошо, до встречи. — Волчица набрала полные лёгкие свежего, холодного воздуха, действуя по советам Ярости. Как бы не оставляя Соловью особого выбора, она мгновенно развернулась и уверенно направилась в лес, надеясь что по дороге их больше ничего не отвлечет. — Да, хорошо. Они развернулись и зашагали к выходу из лагеря. Рыже-белая кошка проводила бывшего собеседника разочарованным взглядом и раздражённо фыркнув, ушла в палатку воинов. Они вышли из пещеры и направились в сторону полянки на границе с Небесным Племенем. Птицы щебетали свои песенки, ветер колыхал траву и листья, где-то пробежала белка. Воздух был свежим, обдувая их шерсть. Сердце стучало, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди. Они шли рядом, мягко ступая по траве. Иногда из-под их лап вылетали жучки и листья. Вот на их пути появилось поваленное дерево. Соловей решил обойти его. Волчица присела, приготовившись к прыжку, и оттолкнулась задними лапами, попутно вытягивая передние. Перелетев через бревно, она с глухим звуком приземлилась на лапы рядом с Соловьём. — Неплохой прыжок! — подметил соплеменник, тепло улыбнувшись. — Спасибо, — воительница неловко потоптала лапами землю и двинулась дальше.  — Даже если бы не знал, мог бы сказать что тебя обучала Ярость. — между тем продолжал Соловей, — В тебе видны её решительные движения. — М-м, правда? — На этот раз кошка не смогла определить, являлось ли сказанное комплиментом. Очень похоже на то, но для Волчицы Ярость никогда не была примером для подражания, в отличие от остальных соплеменников, поэтому… Довольно сомнительно. Она решила перевести тему. — Пойдём вдоль реки, к Поваленному Клену? — Пойдём. Светлая трава полянки зарябила между темными стволами, и они вышли на открытую местность. Дальше, огибая березовый лесок, пустошь убегала на территорию Солнечного Племени. Там жили её отец с братом… Они пошли вдоль реки по пустынной части пустоши, принадлежащей их территории, освещенной мягким светом заходящего солнца. На небе зажигались первые дрожащие звезды, а среди травы трещали кузнечики. — Вот, скажи… — Волчица озадаченно склонила голову, продумывая слова. Она запрыгнула на ствол Поваленного Клёна и села, — Я тебе… Друг? Соловей вдруг оторопело остановился, и Волчица прикусила язык, краснея до кончиков хвоста. «Черт возьми, как вообще можно было такое сказать?..» — Друг, конечно. — Он не понимающе заморгал и подошёл ближе к Волчице сидящей на Клёне. — А к чему ты спрашиваешь? — Просто… — Волчица даже и не знала, радоваться ей ответу или огорчаться. — Так, что ты хотела мне рассказать? — Его улыбка выделялась на воне белой шерсти. Соловей замолчал и уставился перед собой, опираясь передними лапами о шершавый ствол. Воительница украдкой посмотрела на него и поняла, что не может оторвать от него глаз И тогда Волчица впервые подумала, а что если прямо сейчас… если прямо сейчас рассказать ему о том, что она чувствует. Да, прошло не так много времени, но каждый раз, когда Волчица встречала Соловья, она только убеждалась, что это и есть тот, кто…возможно будет счастлив с ней? В таком случае, какой смысл в том, чтобы оттягивать момент, когда они будут вместе? Что она потеряет, если сделает это прямо сейчас?.. «Давай. Ты сможешь. Ты сможешь сказать ему.» — Она глубоко вдохнула и выдохнула воздух, игнорируя крики сердца о том, что она облажается. — В-вобщем… Еще когда мы только познакомились, я поняла, что ты особенный кот, и мы станем друзьями. — Она уставилась на свои лапы, не смея поднять взгляд. Та-а-ак, уже неплохо. — И я действительно рада, что мы друзья! Но, в последнее время я заметила, что странно чувствую себя, когда нахожусь рядом с тобой. Сначала я игнорировала это, но с каждым разом это чувство было всё сильнее и сильнее. Я думала, что мне просто нездоровится, но потом я поняла, что это… — Она зажмурила глаза. Могло бы и лучше, но нормально. С каждым словом её голос становился всё тише и тише, дойдя до шёпота. Она замолчала и Соловей выжидающе посмотрел на неё, стараясь расслышать этот шёпот. — Что такое? — Белая лапа Соловья дотронулась до её плеча. Она подняла глаза, и наткнулась на его обычную улыбку и грустный взгляд. Волчица с трудом подняла жёлтые глаза и с усилием выговорила, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Знаешь, мне кажется, я люблю тебя. Стало тихо. Казалось, замолчали даже кузнечики и тихий шепот ручья. Соловей замер, открыв рот, и ничего не говорил, глядя на Волчицу так, словно она сказала только что то, что он меньше всего ожидал от нее услышать в романтической обстановке летнего вечера. — «Кажется»? — переспросил Соловей спустя целую вечность. Волчице показалось, что сердце ухнуло в пятки, она хотела что-то возразить, но Соловей довольно жестко перебил ее: — Поверь, тебе только кажется. — Нет, — ответила кошка, в шоке от того, что Соловей прицепился к одному-единственному слову, такому, казалось, неважному. Плохо. Очень плохо. Даже легкое разочарование от ее признания ненадолго отошло на второй план, но вскоре Волчица опять спросила: — Пожалуйста, ответь, что ты думаешь насчёт… всего этого. — Я рад, что ты считаешь меня хорошим другом, и я тоже рад, что мы друзья. — Голос его был совершенно спокойным, словно он пытался растолковать что-то котенку, и от этого Волчице стало немного обидно. — Я не хочу тебя обижать, Волчица. — Он встал на лапы, и ей показалось, будто в этот момент всё что она строила и на что надеялась, всё мгновенно рухнуло, — но я не могу тебе ничем ответить. Ты мне очень дорога, как соплеменница, как подруга. Я рад, что ты рассказала мне все, что думаешь, это правильно. Волчица молчала. Потому что иногда молчание действительно золото, лучше промолчать сейчас, чем вылить на него все накопившиеся мысли. Хуже некуда! Если она начнёт что-то объяснять, то её голос непременно дрогнет, она определённо разрыдается. А этого делать нельзя. — Мы ведь сможем оставить всё так, как есть? — тихо спросил Соловей, с осторожностью дернув кончиком хвоста. Волчица закусила язык и быстро-быстро закивала, чтобы у Соловья даже не возникло сомнений. Конечно, она будет с ним дружить. Она постарается. Главное, чтобы он сейчас не распинался извинениями и утешениями. Заметив её жест Соловей заметно расслабился, его плечи с облегчением опустились. — Ты обязательно — обязательно, слышишь? — найдёшь кого-то получше меня. В горле стоял ком, и она до конца словно бы не верила в то, что происходит. Тихий плеск воды, шелест листвы и песня кузнечиков не казались уже такими чарующими. Глаза защипало, нос перекрыло, дыхание стало сбивчивым, но она держалась до последнего, не позволяя чувствам взять верх. «Как учила Ярость, нельзя позволять слезам… Нельзя.» — Если она позволит себе расслабиться, то разрыдается как малый котенок. «Ярость говорила, нужно учиться быть равнодушной.» — Конечно. — Она сглотнула, подняла блестящие глаза к уже темнеющему небу. Ей хотелось плакать от разочарования. — Просто я посчитала нужным тебе сказать об этом… Всё таки впереди битва и всё может произойти. Конечно, она найдёт кого-то получше, кто сможет идти с ней по жизни бок о бок. У неё есть друзья, что всегда ходят за ней тенью. Они всегда с ней, даже когда она одна. Например… Ярость, Ненависть и Страх. — Мы обязательно победим, — не упустил возможности перевести тему воин. — Скоро взойдёт луна, думаю нам нужно вернуться в лагерь и отдохнуть, — кот резко замолчал и виновато посмотрел на воительницу. — Да, я понимаю, — с опаской выдавила она из себя, стараясь держаться стойко. — Я пойду? Не дождавшись ответа, повернувшись лицом к тропинке из светлого песка, побежала вдоль реки, и из ее ярких глаз наконец-то брызнули слезы. Ей не хотелось возвращаться обратно с ним и видеть в глазах Крикуньи огонек. Не сдержалась, не поймала, проиграла. «Упустила!» — упрёк наставницы оглушающе прогремел в ушах. Она облажалась так, как только могла. Волчица бежала до самого лагеря, сбивчиво дыша и захлебываясь в рыданиях. Один раз обернувшись, она увидела, как Соловей устало прислонился головой к стволу дерева и что-то зашептал. Действуя по советам Ярости, она вернулась с этой охоты с пустыми лапами. Охота не удалась. Ну чтож, с кем не бывает. Зато, по совету Ярости…

***

Пожалуй, именно сегодня Волчице хотелось меньше всего попадаться на глаза кому либо. Только не сегодня. Только не сейчас. И именно сегодня она мысленно поблагодарила Предков, за то что её шерсть тёмная и в сумерках пещеры практически незаметная. Это и позволило ей проскользнуть в лагерь не привлекая ничье внимание, благодаря шерсти цвета тёмного камня она смогла пройти мимо компании Шумелки, Хохлатки и Стужи, словно серая тень. Никто даже не обернулся. Ну и ничего, ей это только на лапу. Крепко стиснув зубы чтобы не завыть от отчаяния, она прислонилась к каменной стене пещеры, надеясь что её силуэт максимально сольется с тенями воедино, и направилась в сторону… Вообще-то у неё сейчас было острое желание исчезнуть, раствориться как тень с уходом солнца, но поскольку сделать она этого не могла, ей оставалось лишь направиться к Звездныму Камню. Ну не в палатку же воинов идти, с мокрыми-то глазами? «Интересно, Тайна уже там или ещё у Незабудки?» — Волчица упрямо зажмурила глаза, пытаясь сосредоточиться. Ей нужно немедленно избавиться от мыслей о Соловье. И о Крикунье. О своём поражение. Волчица нахмурила брови и с ненавистью уставилась куда-то перед собой: пока у неё несколько этого не получалось. Незаметно для себя, Волчица с гневом выпустила когти и лёгкой поступью направилась к пещере миротворицы, скользя мимо соплеменников легко и плавно, будто рыба в реке. Её шаги тихо шелестели в такт Ночных «часов», что по-прежнему неизменно отчитывали секунды. Никто так и не взглянул на серый силуэт, невесомо скользнувший в самую отдаленную палатку их пещеры. Вообще-то, воители довольно редко наведывались в обитель миротворицы, хотя это и не было запрещено, просто… Мало кто считал нужным заходить сюда чаще, чем при необходимости. Волчица заходила сюда лишь пару раз, поэтому каждый из них внимательно разглядывала очертания пещеры: она была, пожалуй, самой ветиеватой, необычно-изощренной, от того и самой интересной и красивой. В целом, была не особо просторной, рассчитанной на одного-два миротворца, — большего и не требовалось, — но зато давольно высокой и на удивление светлой. Светлее остальных. А всё потому что весь свет, который попадал в неё из небольшой расщелины в стене, которая находилась выше, отражался от гладкого камня. В пещере стоял небольшой камень, тёмный как само ночное небо и гладкий, словно отточенная водой речная галька. Его тёмный оттенок отдавал синевой в лунном свете, а в самом Камне поблескивали белые точки, будто яркие звезды. Именно этот камень являлся для Ночных котов чем-то вроде символизма, уж очень он был похож на клочок темного ночного неба с белоснежными звездочками. Он был напоминанием для тех, кто забывался и ставил под сомнения веру в лучшее, что все они живут под луной, всё они под покровом Ночи и присмотром Стаи Звезд. Это была обитель миротворицы, поэтому войдя в пещеру Волчица сразу заметила соплеменницу, склонившуюся перед Звёздным Камнем. Она, уткнувшись лбом в холодную породу, тихо что-то шептала, иногда произнося слова нараспев, словно пела. Кошка не обратила внимания на пришедшую и Волчица, решив не мешать миротворице приветствиями, тихо села напротив, осторожно дотронулась до камня и закрыла глаза. Нужно успокоиться.

***

Кто-то толкнул ее в плечо, и она распахнула желтые глаза. Сон ушёл так же резко и бесследно, как и приходил, поэтому она оживленно подняла голову. Над ней стоял Туманник, его зелёные глаза блестели беспокойством. Волчица почувствовала как противный холодок плохого предчувствия пробежался по спине скользкой гадюкой. — Туманник? Я… Заснула, да? Я опаздала? — всполошилась она, поднимаясь. Кошка осмотрелась, однако в палатке Тайны не было. «Скорее всего она закончила вечернюю молитву и ушла, не разбудив меня» — Я нигде не мог тебя найти, — сознался кот, опустив глаза на серые лапы. — Ты сама не своя, что-то случилось? В его голосе Волчица уловила тревогу и тут же ощутила укол вины. Она ушла к Звёздному Камню никого не предупредив, конечно, если кто-то и будет искать — сюда заглянет в последнюю очередь. Но именно это и было ей нужно, ей нужно было привести мысли в порядок, она бы не смогла поддержать разговор ни с кем. Точнее, поддержать разговор не разрыдавшись. Сейчас, она вполне была на это способна, хотя голос все равно был достаточно тих и печален, чтобы заставить Туманника переживать. Проснувшись, Волчица была уверена, что ноющее колючее чувство в душе немного притупилось, больше не приносит столько боли и она вполне может поговорить с кем-то из соплеменников на разные темы. Была. Почему-то, увидев зелёные глаза брата полные тревоги, она мгновенно передумала. Это ведь Туманник, это её родной брат. Он тут, он рядом, он искал её и переживал. Он волнуется за неё. Волчица почувствовала как глаза начинает щипать от солёной воды, а голос становится тише шелеста листвы, свернувшись поперёк горла комом. Поддавшись неведомому порыву она мгновенно прижалась к его плечу, пока ещё не успев расплакаться, вспоминая самые важные события, которые они вместе пережили. Вместе, она не одна, они вместе пережили. — Тише, ты чего? — удивлённо прошептал воин, но не остранился, посмотрев на сестру широко раскрытыми глазами. — Ты… плачешь? Волчица ещё глубже зарывшись в его полосатую шерсть ожесточённо замотала головой. Она? Плачет? Нет, ты что! Не так её Ярость воспитала, с ней просто… — Все в порядке, — рассмеялась сквозь слезы Волчица, подумав о том, какую же чушь она готова нести. Она громко всхлипнула: — Я не плачу. — Угу, — хмыкнул Туманник, осторожно сложив голову ей на макушку. Он заботливо приобнял ее хвостом, прижавшись теплым боком. — Ну и из-за чего ты не плачешь? Волчица резко втянула воздух и замолчала, будто перестала дышать. А из-за чего? — Из-за Соловья и Крикуньи, из-за Ярости, из-за Хохлатки с Туманной Шерсткой… — Волчица открыла рот чтобы напомнить что она не плачет, однако почему то слова полелись против ее воли и она поспешила прикусить язык. Она буквально ощутила как вытянулся и напрягся Туманник. Возможно, что-то он и понял — когда она упоминала Соловья, Крикунью, Ярость, но «Хохлатку с каким-то там ещё кем-то» он точно не ожидал услышать. — Ему с Крикуньей будет лучше, — утешающе шепнул он, и почему то от этого Волчице стало легче. Ему будет лучше. Он будет счастлив. А она потерпит, ей не в первой, у неё есть брат который её поддержит. Если он будет счастлив — Волчице тоже будет лучше. — А что с Яростью? — Я просто послушалась её совета… — Волчице показалось, что слышит она свой голос будто из далека, будто не свой. Будто говорила не она, а то серое отражение, которое она однажды увидела в реке. Голос был тихий, скрипучий, измученный и неживой. — Хочешь об этом рассказать? — вежливо спросил воитель. Волчица яро закивала головой, но тут же осеклась: — Но позже. Сейчас не могу. — Хорошо, я подожду столько, сколько будет нужно. — Его голос все больше и больше успокаивал Волчицу, сердце начало стучать медленнее и она с облегчением вздохнула и улыбнулась. Он — её поддержка. И она для него на многое готова. Мысли, крутящиеся как рой диких пчёл, стали успокаиваться, и воительница пообещала себе в ближайшее время не о чем происходящем не думать. Не будет она себя этим мучать. Туманник аккуратно лизнул её в плечо, как в детстве, и Волчица невольно улыбнулась. Ей стало легче. — Всё, заканчивай не плакать и пойдём — нам пора выступать на битву с Древесным племенем. — Ты самое дорогое, что у меня есть, — благодарно улыбнулась Волчица.