Единственная моя ошибка — это ты!

Медленно покачиваясь на хлопковых лапах, Волчица вышла из пещеры целительницы на общую поляну, уверенно сверля холодный каменный пол взглядом. После довольно странного разговора с Незабудкой, она чувствовала себя необычно: усталость, накопившаяся за последние дни, продолжала безумной тяжестью давить на плечи, желая пригвоздить к земле, но в тоже время она чувствовала удивительную лёгкость, которую не могла и представить раньше. Резко подняв отстранённый, смазанный взгляд на привычный потолок родной пещеры, воительница ощутила, как мысли, до этого момента сжатые в тугой, спутанный клубок, словно ежик, начинают медленно расслабляться, распутываться и вставать на свои места, наконец освобождая голову от ненужного груза. Волчица прикрыла жёлтые глаза и с облегчением вздохнула: определено, после разговора с Незабудкой ей стало легче. По крайней мере разобраться со своими мыслями, ощущениями и чувствами. Чувствами. При одних только мыслях о нём дышать становилось тяжелее, а сердце билось в сотню раз быстрее, чем на первых тренировках Ярости. «Я должна ему признаться в чувствах» — Волчица не особо вдумывалась в слова, которые изредко мелькали в голове и предоставляли сотни вариантов развития событий после заветных слов — «Я тебя люблю». Чтобы не загадывать наперёд, она не рассматривала всерьёз не один из предоставленных собою вариантов, хотя мысли забегали уже непристойно далеко. Воительница встряхнула шерстку, будто одергивая мысли назад, и прижала уши, смущенная своими же думами. «В конце-то концов, это мои мысли! Что хочу, то и думаю!» — Волчица внимательно осмотрела лагерь, надеясь наткнуться на белую шерсть соплеменника: общая поляна опустела, осталось всего несколько воинов, большинство отправилось в свои палатки спать. В глаза воительнице больно ударил ранний лучик солнечного света, отразившийся от гладких камней, предвещая о конце ночи и начале дня. Кошка встряхнула головой и зажмурилась, направляясь в пещеру воителей; как и полагается любой кошке Ночного Племени она крайне не любила слепящие глаза рассветные лучи, поэтому благополучно отсыпалась до начала сумерек, когда солнце светило намного приглушеннее. Она тихо хмурилась и возмущенно сопела, когда Полумесяц вновь посмеивался над ней, подставляя спину лучам яркого солнца, в то время как она опять зевала и засыпала на ходу. Сейчас же, навязчивый свет не приносил ей такого раздражения как раньше. Была лишь лёгкая радость того, что она наконец-то сможет расслабиться и отдохнуть, хоть немного. Вновь широко зевнув, Волчица зашла в воинскую пещеру и наспех дойдя до своего гнездышка, свернулась калачиком рядом с Соловьем, мягко прижавшись к его тёплой шерсти.

***

«Вставай!» Резко подскочив от неожиданности, Волчица быстро огляделась, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Ей показалось, будто кто-то вылил на неё целый Ручей воды, настолько оглушительным был этот крик в её голове, заставивший её проснуться. Сама не понимая, чего именно она испугалась, воительница быстро села и бегло прошлась языком по взъерошенной грудке. По-прежнему быстро стучащее сердце наводило на мысль, что снова уснуть она не может, поэтому, недолго думая, Волчица вышла на общую поляну, попутно стряхивая мох с шерсти. В лагере, впрочем как и всегда, царил приятный полумрак, позволяющий глазам расслабиться после слепящего солнца, и лишь рассеянный, лёгкий свет проникавший в Пещеру, да маленький клочок алеющего неба говорил о том, что скоро закат. — Добрый вечер, — послышалось за её спиной, и обернувшись, Волчица увидела Стужу, которая усердно вычищала мох для свежей подстилки. — Добрый, — хрипло поздоровалась она в ответ и тут же направилась к куче с добычей. Хотя, строго говоря, «кучи» там не бывало уже давно. Горестно вздохнув, Волчица ожидала увидеть там целое… ничего. Но к её удивлению дичь там всё же была, правда это было от силы пара мелких тушек. И несмотря на такой неприглядный вид добычи, она почувствовала, как живот ожесточённо заурчал, напоминая, что тот мелкий воробушек был съеден очень давно. «Наверное, я могу позавтракать. А после, я обязательно отправлюсь на охоту.» — Голодно облизнувшись, Волчица сделала несколько шагов к куче с добычей, уже представляя, как будет завтракать, но внезапно её что-то остановило. Её взгляд наткнулся на силуэт бело-серой кошки и внутри тут же что-то болезненно защемило. Лапы сами собой перестали идти, когда она заметила Хохлатку, стоящую над кучей с добычей и, вероятно, подбирающую себе что-то годное для завтрака. Почему-то, увидев её силуэт, Волчица почувствовала как шерсть поднимается дыбом, а взгляд сам собой норовит уткнуться в землю. «Предательница!» — Волчица удивлённо прижала уши, испугавшись собственных мыслей. Да как она могла такое подумать? Это её, её мама! Это кошка её выкормила и вырастила! «Эта кошка предала своё племя, а потом вырастила своих котят во лжи!» — грозный голос внутри заставил Волчицу содрогнуться. Ей показалось, будто сама Ярость рычит ей эти слова в уши. «Прекрати, прекрати, прекрати! Перестань так думать!» — воительница не знала, почему так обозлилась на эту кошку когда узнала настоящую личность своего отца и свое происхождение, но обсудить накипевшую злобу она не спешила. Вид этой кошки вызывал у Волчицы крайне смешанные чувства, но одно она знала точно — пересекаться с матерью она крайне не хотела. Она не хотела с ней говорить и видеться, по крайней мере до того момента, пока не поймёт, за что именно она её винит. «Ты не имеешь права её осуждать!» — голос разума упрямо твердил ей подойти и поговорить с матерью, но вместо этого, Волчица развернулась и уверенно направилась в другой конец лагеря. «Туманник… А он ведь не знает правду! Но нужно ли ему рассказывать? Вдруг он будет так же мучаться как и я, узнав что наш отец — Солнечный кот? А Туманная Шерстка, неужели он разлюбил Хохлатку и теперь не хочет нас видеть?» — Чего такая хмурая, словно чёрная туча в начале сезона Жаркого Солнца? — А? — Перед Волчицей стояла чёрная кошка с белой грудкой и мордочкой, и аккуратно прилизанной шерсткой. И несмотря на весь парадный вид, Волчица заметила как голубые, испуганные глаза миротворца бегали по сторонам, а чёрный хвост взволнованно стучал по земле. — Всё нормально, не беспокойся. Просто сон дурной. — Хи-хи, понятно! Ты не могла бы составить мне компанию за завтраком? — загадочно сощурив раскосые глаза, Тайна уселась рядом и одарила собеседницу кособокой улыбкой. Она положила рядом с Волчицей не крупную белку, а перед собой суховатую мышку. — Или ты предпочла бы позавтракать с Соловьем? — Что? — переспросила кошка, не сразу осознав, что её «поймали.» — Почему именно с Соловьем? — Да брось! Уж я то видела как ты на него смотришь! — миротворица ласково улыбнулась, украткой взглянув на белоснежного воителя, который только вышел на общую поляну. Сердце начало стучать быстрее. — Глупости! — Волчица отчаянно замотала головой из стороны в сторону, — Вовсе нет! — Ты ещё скажи, что рыба птицей стала, — усмехнулась чёрная кошка, всё также хитро щурив голубые глаза. Воительница с испугом взглянула на соплеменницу и содрогнулась увидев её взгляд. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: она всё знает. Иногда, Волчице казалось, что глядя в её глаза — хочешь не хочешь, да расскажешь все свои секреты. Тайна была очень наблюдательна, а ещё прекрасно могла поддержать разговор и выведать у собеседника нужную информацию. Именно поэтому миротворица и знала гораздо больше о своих соплеменниках, чем соплеменники знали о ней. Но узнав, что Тайна в курсе её влюблённости, Волчица не испытала никакой тревоги, поскольку знала, что она прекрасно умеет хранить секреты. — Я с удовольствием позавтракаю с тобой! — мгновенно выпалила Волчица, когда заметила, что к ним начал приближаться Соловей. Тихо усмехнувшись, Тайна принялась за еду, исподлобья наблюдая то за белоснежным котом, который оставался в далеке, то за собеседницей которая быстро поглащала дичь. — А что с Хохлаткой? — нежданно спросила кошка и Волчица от неожиданности поперхнулась. — А что с ней? — непонимающе уставилась на неё серая, — Разве с ней что-то произошло? — Поговаривают, что вот уже несколько дней, как по утрам её нет в лагере. Она уходит куда-то и возвращается до полудня, как раз когда лагерь начинает постепенно просыпаться, — Тайна откусила кусочек дичи, — И тогда я подумала, может быть вы поссорились? По моему ты уже больше луны с ней не общаешься. — Нет, мы не ссорились, — сухо пробормотала Волчица, вместо «А тебе какое дело, общаюсь с кем хочу!», которое очень наровило соскочить языка. — А почему ты ищешь причину? Может быть ей просто хочется гулять по утрам? — Довольно странное поведение для Ночной кошки, — миротворца подозрительно нахмурила брови. — По-моему, вскакивать на рассвете — это больше удел Солнечных, не находишь? «Возможно она ходила на встречи с Туманной Шерсткой? Специально, утром, чтобы она могла уйти из Ночного лагеря незамеченной, а он из Солнечного под предлогом охоты?» — неожиданные мысли закружились у неё в голове, но неосознанно, Волчица всё-таки постаралась оправдать мать. — Может, ей просто не спится… — Может, — кивнула Тайна, проглотив последний кусочек мяса. — Но ты бы с ней поговорила. Волчица рассеянно хмыкнула и в несколько укусов доела белку. К этому времени, Тайна уже встала, разминая лапы и явно намериваясь уходить. — Ты куда-то уходишь? — спросила Волчица, второпях умываясь после завтрака. — Не куда-то, а на Переговоры, — мягко произнесла Тайна, — Звёздное Сновидение предприняла последнюю попытку избежать войны и отправила меня на Переговоры с Фазаном. Возможно мне удастся переубедить Желудевую Звезду и найти какой-то компромисс. «Точно! Что ещё делать, когда между племенами назревает война? Конечно же отправлять миротворцев на Переговоры!» — Волчица видела, как сильно волновалась Тайна, ведь от исхода этих Переговоров зависит, будет ли война или её ещё можно предотвратить. «У неё точно всё получится, я уверена! Наша миротворица заговорит зубы кому угодно! Не зря же она была разведчицей, она умеет выудить нужную информацию. Тайна точно справиться!» — Не беспокойся, я думаю у тебя всё получится! — одобряюще воскликнула Волчица, чтобы поддержать соплеменницу. — Мне не в первой на Переговорах присутствовать, я общалась с Деревяшкой пару раз, когда несколько сезонов раз у нас были конфликты с Небесным племенем. — Тайна шумно выдохнула и испуганно дернула хвостом, — Просто никогда эти Переговоры мне не казались такими… напряжёнными. Одно дело траву на уши вешать Небесной предводительнице, совсем другое — бодаться с этим упрямцем! Что-то мне подсказывает, что Желудевая Звезда будет непреклонен в своём решении. Волчица тяжело вздохнула, осознав, что соплеменница как всегда права. — В любом случае, удачи. Кивнув на прощание, черная кошка направилась к выходу из лагеря, и лишь нервно дергающийся хвост выдавал её беспокойство. Внезапно остановившись, она обернулась и прошептала: — Волчица? — Да? — Ты, это… — Тайна лукаво прижала уши и расплылась в обворожительной улыбке, — С Соловьем-то не затягивай… — Иди уже! — гневно фыркнула Волчица, притопнув лапой. Заливисто рассмеявшись, Тайна вприпрыжку убежала из лагеря, фыркая и топорща усы. Волчица проводила её взглядом, а после опустила голову вниз, задумавшись над её словами. «Быть может, она права?» — В глаза Волчице бросилась ярко белая шерсть соплеменника, подошедшего к ней сбоку…

***

Волчице казалось, будто всё что с ней происходит было не наяву, а во сне. Ну не могла же она пригласить его на… прогулку. «Или на свидание?» Нет, слишком громко сказано. Это она просто себе придумала. Это просто прогулка на двоих. И всё. Как для лучших друзей. Но ведь этой прогулки вполне достаточно, чтобы узнать о нём немножечко больше и стать ему немножечко ближе. Но вот только всё происходящее было слово в тумане, воительница даже и не помнила как именно позвала его на прогулку вдвоём, но определенно в здравом рассудке она бы этого не сделала! Просто побоялась бы… — Всё хорошо? — учтиво спросил Соловей, шагая бок о бок с ней. — Да, — Волчице стоило огромных усилий заставить голос звучать твёрдо и уверенно. — Как прошёл твой день? — Продуктивно, — закивал соплеменник и свежо улыбнувшись посмотрел в темнеющее небо, на котором только начинали появляться молодые звездочки. — Объяснил Лужку, что несмотря на то что Ягодка младше него, он должен уважать её мнение, сходил в пограничный патруль с Дымовейной и Крикуньей, сводил Щетинку, Тучегона и Утесницу к Реке. Ах да, и успел поохотиться! Правда не очень успешно — землеройка и голубь, но Ярость отправила к границе с Солнечным племенем, а там в такое время суток невозможно охотиться! Там же сплошная пустошь, солнце слепит ужасно. А если бы не это слепящее солнце, возможно и дрозда получилось бы поймать… Волчица искренне внимательно слушала соплеменника, изредка кивала, соглашаясь. Её взгляд был слегка затуманен, а мысли метались из стороны в сторону против её воли. — Кстати, ты не представляешь! Когда мы ходили в патруль, Крикунья кинулась прогонять какого-то Древесного оруженосца с нашей территории и навернулась! — Соловей искренне рассмеялся. Заливисто и звонко, как пение птицы. Должно быть, он вспомнил смешной вид соплеменницы, когда та, в порыве показаться грозной, неуклюже шлепнулась и потеряла весь строгий вид. — Я надеюсь, она не ушиблась? — спросила Волчица, тихо посмеиваясь, представляя эту картину — «Должно быть этот оруженосец улепетывал и громко смеялся!» — Да нет, что ты, это же Крикунья! Помнишь, в детстве она хвасталась, что у неё, как и у предводителя, девять жизней? Так вот, я начинаю подозревать, что она права. Я уверен, даже если она свалится в Ущелье Теней, то выйдет целая и невредимая! — белоснежный кот насмешливо фыркнул и непринуждённо повёл ушами, отводят смущенный взгляд в сторону. — Хотя самолюбие её действительно пострадало. Подумать только, её высмеяла какая-то мелочь из Древесного Племени! — последняя фраза была сказано с напущным возмущением и явным сарказмом. — Ах, какая наглость! — громко рассмеялась Волчица. Она любила свою подругу и несмотря на то, что иногда считала её слишком назойливой, она бы очень переживала, если бы Крикунья себе что-нибудь повредила. — Ты прав, это ведь Крикуша! Она такая везучая! — Да, она забавная, а ещё очень шумная, — Соловей зажмурил голубые глаза и ласково замурлыкал, от чего, как показалось Волчице, внутри неё всё перевернулось. — О-о-о, ну с этим не могу поспорить… — темно-серая кошка с усилием заставила себя смотреть на собеседника и не отводить смущенный взгляд в землю.  — Она такая весёлая, задорная, болтливая… Волчица внимательно слушала голос, который завораживал нежностью и теплотой, но почему-то с каждым новым сказанным словом ей становилось всё хуже и хуже, настроение опускалось и опускалось, но Волчица не знала почему… Она ведь была согласна с Соловьем, — Крикунья действительно шумная и болтливая, весёлая и задорная, бывает забавной, но… «Почему во рту так горько, когда он такое говорит? Он ведь ничего плохого не сказал, тем более что Крикунья действительно замечательная подруга!» — сложившаяся ситуация загнала мысли воительницы в тупик. «Хотела бы я быть похожей на неё…» — …И красивая, — закончив перечислять положительные качества их общей подруги, Соловей резко замолчал, будто птица, доселе щебетавшая, но её спугнул какой-то неуклюжий воин. Он словно прикусил язык, будто понял что увлёкся, что сболтнул лишнего, поэтому немедленно принялся с интересом разглядывать ночное небо. Повисла тишина, которую способна создать только ночь, и лишь шелест травы эхом повторял слова воина — «красивая, красивая…» Волчица с грустью опустила уши — их разговор зашёл явно куда-то не туда, — и перевела взгляд с соплеменника на тихую гладь Солнечного Ручья и всмотрелась в свое отражение; её виду предстала невысокая, крепко сложенная воительница с темно-серой шерстью и тяжёлым, грозным взглядом, полным холодной решимости и безразличия. Глаза выделялись ярко-жёлтыми огнями на фоне тёмной шерсти и, как показалось самой Волчице, выглядили холодными и равнодушными. Совсем как у Ярости… Под глазом был тонкий, еле заметный шрам от когтей «лисы». Впрочем, шрамы для воительницы не редкость, а вполне привычная черта, но именно сейчас Волчица испугалась собственного отражения. Ей казалось, что видела она не себя, а абсолютно чужую суровую кошку, с пронизывающим тёмным взглядом. Она наклонилась ближе к кромке воды и попыталась добродушно улыбнуться, чтобы убедиться, что с глади воды на неё смотрит именно её облик. Отражение полностью повторило действие воительницы, улыбнувшись с ней одновременно, но на удивление не стало выглядеть добрее, наоборот — добродушная улыбка походила на кровожадный оскал. На неё смотрела Ярость. Ей стало страшно. Там на неё, на жертву, смотрел настоящий хищник. Волчица резко отпрянула от воды и с силой шлепнула по ней лапой, заставляя отражение покрыться рябью. — Всё в порядке? — Соловей осторожно дотронулся хвостом до её бока. — Да, мне показалось, что… я видела рыбу, — судорожно сглотнула она. Её взгляд скользнул на воду, где она вновь увидела себя, слегка искаженной лёгкими волнами. Но сейчас на неё смотрела именно Волчица, живая и настоящая, а не та серая тень, что напугала её минуту назад. «Какой кошмар, у меня уже галлюцинации! Это не я, совсем не я! Неужели у меня такой взгляд? Как у Ярости?..» — Ты выглядишь обеспокоенной. — тихо промурлыкал белый кот, его голос звучал немного виновато, будто он извинялся. — Неужели из-за упущенной добычи? — Нет, всё нормально, я просто задумалась, — хрипло усмехнулась Волчица, посмотрела на воина и в сердце мгновенно потеплело. «Я не хочу быть похожей на Ярость… Не хочу быть похожей на неё…» — и всё же тугой комок ужаса застрял где-то в горле. Чтобы немного сменить тему и развеять сложившуюся атмосферу, Волчица улыбнулась и предложила: — Давай наперегонки к Ущелье Теней? — Давай, — воин мгновенно оживился, вскочил и распушив белоснежную шерсть, толкнул воительницу в серый бок, — Кто последний, тот улитка! — Эй! — Волчица молниеносно сорвалась с места и быстрее ветра понеслась вслед за соплеменником. Пожалуй именно в этот момент Волчица почувствовала себя Волчишкой. Именно той Волчишкой, которая могла спокойно спать, не мучая себя ненужными мыслями, той, которая могла спокойно общаться с матерью. Она чувствовала себя так, как будто окунулась в детство, в то время когда она любила всё вокруг себя: абсолютно всех соплеменников, каждую травинку на своей территории, каждую минуту проведённую с друзьями. Став ученицей и получив в наставники Ярость, она буквально ощутила как начала гнить изнутри. Она стала хитрее, научилась проявлять безразличие и прятать чувства в самые далёкие уголки души. Она научилась терпеть любую физическую боль и винила себя за любое проявление слабости, в особенности за страх. Винила так же строго и неумолимо, как это сделала бы Ярость. И её это пугало… Пожалуй, новым пунктом в списке её страхов стал именно страх стать похожей на свою бывшую наставницу. Она готова была стать кем угодно, но только не такой, как она. Но именно в этот момент, в этот вечер, она ощутила себя самой невинной и чистой Волчишкой, свободной от всяких дурных мыслей. Именно в эти минуты, когда она впервые за долгое время она позволила себе искренне и беззаботно смеяться, когда единственной её целью было не победить врага, не дать отпор наставнице, не придумать достойный ответ матери, а просто догнать своего соплеменника, она почувствовала себя по настоящему счастливой. Она могла просто насладиться оглушающей тишиной ночи, привычным светом серебристой луны, легким ветром задорно свистящем в ушах, и — самое главное — присутствием Соловья. Сама возможность побыть с ним один на один приводила её в восторг, а когда она наконец-то смогла догнать белого кота и повалить его на землю, этот восторг возрос вдвойне. — Ха, я тебя догнала! — серая кошка гордо вскрикнула голову, повалив Соловья на землю. — И всё же, я добежал первый, — смеясь возразил воин и скинул с себя соплеменницу. — Теперь, ты — Улитка. — Не правда, не правда! — мгновенно защебетала Волчица, словно горихвостка после захода солнца, — Ты побежал раньше меня! Не будь этого, я бы непременно тебя обогнала! — Волчица восторженно фыркнула и лучезарно улыбнулась. От этой детской перепалки у неё шерсть стояла дыбом, настолько она была взбудоражена. — И тем более менее, до Ущелья я добрался первым! — Соловей неожиданно замурчал, будто показывая, что с трудом сдерживает смех, но наткнувшись требовательный взгляд жёлтых глаз воительницы, сменил тон на более серьёзный. — Ладно, предлагаю не чью. Согласна? — Согласна, — широко распахнув жёлтые, как две огромные луны глаза, она, сама не отдавая себя отсчёт своих действий, резко прижалась к его шеи и неистово-громко замурчала. Прильнув к его плечу, она поняла что даже не стоит задумываться о том, что она сделала, а не то она может и пожалеть. И уйти с поля боя до своей победы. Но она ведь ничего такого не сделала, верно? Они ведь соплеменники, хорошие друзья детства, неужели это неправильно? Кстати, о победе… Волчицу посетила мысль, что возможно именно сейчас сложился идеально момент для признания в чувствах. А почему нет? Что может быть более романтичнее и прекраснее звёздной ночи с огромной белоснежной, как и его шерсть, луной? Вообще, по правде говоря, Волчица вообще считала, что нет ничего прекраснее звёздной ночи. Возможно, это потому что ночь и забирала всё её время? В любом случае, темное время суток она уважала куда больше, чем дневное. Волчица встряхнула головой: — «Что-то мысли не туда заходят» и вернулась к идее о признание чувств. «Ведь если подумать, нет смысла ждать! Судьба сама даёт мне такой прекрасный шанс стать его подругой и надежду на взаимные чувства.» — посовещавшись сама с собой в своих же мыслях, Волчица приняла попытку осуществить мысли. — Соловей? — Наверное, имею в этот момент ей показалось что весь мир замер и сосредоточился именно на её словах. А ещё создалось ощущение, что если она совершит хоть одну ошибку в сказанных словах, то эта ошибка станет для неё фатальной, и весь замеревший в тишине мир накинется на неё. — Ммм? — воин неохотно повернулся к ней, слегка отстраняясь, но после, мгновенно вытянулся в тростинку и навострив уши, повернулся к кустам, откуда исходили непонятные звуки. Сейчас Волчица ощутила, будто совершила именно «ту самую» ошибку и сейчас нечто огромное и страшное накинется на неё из этих самых кустов, чтобы наказать за неправильно озвученные чувства. Но, несмотря на все её глупые опасения, из кустов на неё выпрыгнула не «нечто», а никто иная как… — Тайна? — Волчица внимательно пригляделась к соплеменнице, которая выскочив из кустов, рухнула на землю, громко взвыв от боли. — Что случилось? Воительница мгновенно подскочила к телу кошки, с которой свободно откровенничала ещё на закате, и в мыслях ужаснулась. Миротворца истекала кровью и измученно хрипела, с трудом поднимая взгляд на своих соплеменников. Её вечно аккуратно прилизанная шерсть была в клочьях земли и крови, её бока отрывисто поднимались, со свистом выгоняя воздух их лёгких и заставляя Тайну заходится в мучительном кашле. — Великая Стая Звёзд, что с тобой произошло? — громко взвизгнул Соловей, подскочив к миротворице и тут же замолчал, невольно дёрнув носом — от неё разило запахом крови. — Желудевая Звезда, он… — Тайна зашлась в приступе кашля, с шипением сглатывая кровь, — Он отправил на Переговоры не Фазана, а своих воинов, которым отдал приказ устроить засаду… — Тайна замолчала и поморщилась от нестерпимой боли, — Он сказал, что сделает с Ночным Племенем то, что сделал со мной, если Звёздное Сновидение продолжит ему перечить и не пойдёт на уступки. — Мы должны отнести её в лагерь, она потеряла слишком много крови, — Соловей осторожно ухватил миротворицу за загривок, пытаясь не слушать её болезненные стоны. — Мы должны успеть! — Не медля, темно серая кошка подхватила лёгкое тело израненной миротворице, позволяя ей полностью опереться на себя. Но она тут же остановилась и с неистовой злобой заркнула на Звёздное небо и прорычала: — Это была последняя капля, Желудевая Звезда! «Видят предки, пусть покарают этого предводителя, что осмелился нарушить Воинский закон! И пусть вся та боль, которую он доставил другим, вернётся к нему в двойном ударе!»