Осколки луны

Тропа, которую Кио называл «Зубами», представляла собой узкий гребень из окаменевших корней, торчащих из густого, хлюпающего мха. В провалах между ними бирюзовый свет сгущался до ядовитого сияния, и время от времени оттуда поднимались пузыри зловонного газа, лопавшиеся с тихим, влажным шепотом. Их небольшая труппа продвигалась по изломанному рельефу, куда их заманивал раздражающе легкой поступью Кио. Казалось, его сапоги толком не касались скользкой поверхности — он словно плыл над ней, изредка поправляя черную шапочку или замирая на долю секунды, точно зверь, принюхивающийся к тяжелому воздуху. За Кио, стараясь попадать точно в его невидимые следы, шла Неисса. Она почти не дышала, сосредоточив всё внимание на узкой полоске окаменевшей коры под ногами. Каждый раз, когда твердь под её подошвами начинала вибрировать от лопающихся внизу пузырей, она невольно вздрагивала, но продолжала идти, боясь потерять из виду черный силуэт проводника. Следом, тяжело и размеренно, ступал Ройгерс. Он вел Тумана под уздцы, и конь, несмотря на завязанные глаза, нервно прядал ушами, чуя коварство почвы. Могучий жеребец шел неровно, постоянно тесня Ройгерса, будто инстинктивно пытался нащупать опору потверже. Рыцарь то и дело клал ладонь на его храп, стараясь передать животному хоть каплю уверенности, которой у него самого оставалось всё меньше. Третьим шел Дирг, ведя за собой кобылу Неиссы. Громадный наемник двигался на удивление тихо, едва касаясь земли подошвами тяжелых сапог. Одна его рука крепко сжимала поводья, вторая покоилась на топоре. Замыкал шествие Алдор со второй лошадью. Он шел рывками, судорожно сжимая поводья. Его лицо, бледное в фосфоресцирующем свете, то и дело искажалось гримасой отвращения. Для него, выросшего на суеверном ужасе перед Сумрачным лесом, каждый шаг по «Зубам» был сродни пытке. Этот лес не просто пугал — он казался Алдору глубоко неправильным, чужеродным образованием, которое в принципе не должно было существовать. Прошел час, затем другой. Время в Сумрачном лесу не текло — оно просачивалось сквозь них, как болотная вода. Пейзаж не менялся: всё те же костяные изгибы корней, всё то же удушливое бирюзовое марево.  Ступни Неиссы онемели от постоянного напряжения — каждый шаг требовал ювелирной точности, чтобы не соскользнуть на влажный, предательский мох. Внезапно позади послышался глухой удар и тяжелое сопение — Туман в очередной раз оступился. Жеребец шел вслепую, доверяя только твердой руке хозяина, но даже его мощные ноги дрожали от неестественного наклона поверхности. — Тише, мальчик, держись... — едва слышно прошелестел Ройгерс, прижимаясь щекой к бархатному уху коня. Алдор недовольно, хрипло выдохнул, в который раз проклиная этот бесконечный, удушливый путь. Находясь в постоянном напряжение, спина мужчины буквально горела от фантомного чужого взгляда. Воину казалось, словно в каждом глухом всплеске болотных газов, поднимавшихся из топей за его спиной, незримое, голодное присутствие. Поэтому он то и дело дергано оборачивался назад, осматриваясь и подсознательно ожидая, что это бирюзовое марево вот-вот обретет плоть, выпустит костяные когти и сомкнет их на его шее. Но всё было тихо.  Они миновали поваленный остов гигантского дерева, чей ствол был густо усыпан белесыми грибами размером с человеческую голову. В бирюзовом свете их шляпки казались обтянутыми тонкой, почти прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали темные сплетения сосудов.  Кио петлял, уводя отряд подальше от низин, где изумрудный мох бился в пугающей, живой пульсации, будто под ним перекатывалось что-то бесформенное и тяжелое. Иногда юноша замирал на несколько минут, вслушиваясь в тишину, которая казалась всё более плотной.  — Эй, Клещ! — разрезал тишину голос Алдора, в котором звенело лихорадочное, злое нетерпение. — Где выход? Мы два часа топчемся, а просвета нет. Ты уверен, что мы не заблудились? Кио даже не замедлил шага, хотя выкрик вояки заставил его закатить глаза и раздраженно вздохнуть. Алдор смерил полным презрения взглядом спину проводника. Его и раньше выворачивало наизнанку от мысли, что их судьбы висят на кончиках пальцев этого хрупкого, никчемного мальчишки. А когда тот, по его мнению, больше актерствовал, чем действительно вел их к выходу, воин и вовсе выходил из себя. — Не нравится? Иди вперед и веди сам, — огрызнулся Кио, не оборачиваясь. —А, точно, ты не знаешь дороги от слова совсем. Ну тогда я могу предложить тебе только одно… завали хлебало и переставляй ноги активнее. Алдор открыл было рот, чтобы выплеснуть скопившуюся желчь и потребовать уважения, но Дирг, не сбавляя шага, угрожающе повел плечом. Великан зыркнул на воина — тяжело и многообещающе.  Его пудовая ручища поднялась, и наемник демонстративно размял кулак: хруст суставов в вязкой тишине прозвучал убедительнее любых слов. Алдор подавился невысказанным ругательством и угрюмо умолк. Вступать в бой с этим громилой, особенно в этом проклятом месте, ему не хотелось. Не обращая внимания на затихшую за спиной перепалку, Ройгерс обвёл глазами местность. Он тоже ощущал, что они слишком долго углубляются в бейскрайний лес.  По его подсчетам, до Гильдии они в прошлый раз добрались быстрее. Впрочем, утверждать наверняка мужчина не мог: тогда их заперли в клетке и чем-то усыпили. — И все же, Кио, — более спокойно, но настойчиво уточнил Ройгерс. — Сколько нам еще плутать в этой глуши?  В отличие от полыхающего злостью товарища, он держался собранно, хотя в его негромком голосе тоже угадывалось глубокое утомление. Проводник едва заметно качнул головой. Юноша иронично закатил глаза и скептически скривил половину рта, будто мысленно взвешивая ответ, а затем вполоборота повернулся к Ройгерсу, замедляя шаг. В тусклом бирюзовом мареве его взгляд казался отрешенным и пустым. — Всё зависит от того, что встретится на пути, — тихо, без тени прежней огрызки ответил юноша. — Если обойдется без происшествий, то к вечеру будем в городе. Кио сделал паузу и выразительно скользнул глазами назад, поймав взгляд притихшего Алдора. — Но для этого не нужно лезть ко мне с глупыми вопросами. А то вдруг я, не дай бог, запутаюсь, — протянул он с притворной, ядовитой заботой. Отвернувшись, он уже более сухо, без прежнего ехидства добавил: — И лучше нам соблюдать тишину. Но не прошли они и пятнадцати минут, как Кио замер. Резко, будто наткнулся на невидимую стену. Неисса, не ожидавшая заминки, едва не врезалась в него. В последний момент она успела упереться ладонями в его спину, но тут же испуганно отстранилась. Хотя контакт длился не дольше мгновения, юноша всё равно повел плечами — коротко и резко, будто сбрасывал мешающее прикосновение. Оставаясь неподвижным, Кио продолжал всматриваться в бирюзовое марево. Его голова плавно двигалась из стороны в сторону, прощупывая тишину, пока он внезапно не замер, по-птичьи зафиксировав взгляд на одной точке. Этот неестественный жест заставил отряд послушно окаменеть. Напряжение, до этого копившееся в глухих спорах, разом сдавило грудную клетку каждого, превращая людей в неподвижные изваяния. Дирг среагировал без единого звука — лишь на мгновение сильнее просели под его весом сырые ветви под ногами. Его пудовая ладонь мягко легла на рукоять оружия, но замерла, не издав ни единого шороха. Ройгерс так и застыл на полушаге. Его лицо превратилось в суровую, сосредоточенную маску. Даже Алдор мгновенно растерял всю свою спесь, сменив раздражение на жесткую, боевую сосредоточенность. Воин замер на месте, хищно подавшись вперед. Его ладонь легла на эфес меча — уверенно, без суеты и дрожи. Затаив дыхание, он намертво зафиксировал корпус, готовый в долю секунды выхватить клинок из ножен, если из тумана выскочит тварь. — Тише, — одними губами выдохнул Кио. В звенящем безмолвии шепот прозвучал неестественно весомо. Бирюзовое сияние резко очертило заострившийся профиль юноши и лихорадочный блеск его каре-желтых глаз, которые теперь буквально впились в сплетение лиан в тридцати шагах впереди. Там, в кромешном сумраке между титаническими корнями, что-то изменилось. Это не было движением — скорее, едва уловимым смещением самой тьмы, словно плотное черное марево вдруг обрело кости и мышечную массу. Воздух в ту же секунду стал приторным, пропитавшись запахом дикого меда и застоявшейся крови. Секунда. Две. Пять. Неисса, стоявшая ближе всех к Кио, невольно проследила за его взглядом. Щурясь, она пыталась понять, на чем именно он так сосредоточился. Девушка до боли в глазах всматривалась в хаос гниющих листьев и фосфоресцирующих грибов, стараясь увидеть хоть что-то. И чем дольше она вглядывалась в черную пустоту между корнями, тем отчетливее проступали детали. Тьма не была пустой. В самой глубине провала Неисса вдруг различила контур чего-то массивного. А затем… из этой вязкой черноты вспыхнули две точки.  Осознание ударило в голову не сразу, а тяжелой ледяной волной. Неисса почувствовала, как по спине поползли липкие мурашки, а в груди стало тесно от участившихся ударов сердца. Принцесса хотела отступить, но ноги словно вросли в скользкий корень. Пальцы судорожно сжали ткань походного плаща, но это движение было единственным, на которое она оказалась способна. Позади Неиссы воцарилось тяжелое, прерывистое дыхание. Ройгерс, почувствовав перемену в воздухе, медленно перехватил поводья Тумана, наматывая кожу на кулак так туго, что побелели костяшки. Рыцарь не видел глаз в темноте, но ему было достаточно взгляда на напряженную спину Кио. Его ладонь легла на эфес, готовая в мгновение ока рвануть сталь из ножен. Дирг замер, превратившись в каменное изваяние. Его ноздри хищно раздулись, ловя приторный аромат. Пятнистая кобыла за его спиной мелко задрожала, её копыто глухо ударило в корень, выбивая крошки окаменевшей коры. Замыкающий группу Алдор побледнел. В его глазах, метавшихся от Кио к Диргу, читалось не столько оцепенение, сколько лихорадочное, злое замешательство. Он судорожно пытался разглядеть врага, впиваясь взглядом в абсолютную мглу, которая медленно вытекала из-под корней прямо на тропу, но видел лишь пустоту. — Дирг, следи за ними, чтобы не шумели, — прошептал рыжий юноша, — И медленно. Назад. Пять шагов. — Что там? — прошептал Ройгерс. В вязкой тишине рука рыцаря, привыкшая отвечать на угрозу сталью, сработала быстрее разума. Меч наполовину вышел из ножен, издав короткий, звонкий всхлип. Этот металлический звук был тихим, но в замершем лесу он прозвучал как удар погребального колокола, разом разрубивший оцепенение. Для Алдора этот «дзынь» стал спусковым крючком. Если уж Ройгерс обнажает клинок, значит, впереди действительно смерть, а не просто пугалки рыжего прохвоста.  Сердце Алдора пропустило удар, и он рванулся вперед. Но не успел он коснуться стали, как Дирг, словно почуяв его порыв, сместился. Великан вырос перед Алдором живой стеной, намертво перекрыв обзор. Наемник обернулся лишь наполовину, придавливая воина тяжелым, свинцовым взглядом, и едва заметно качнул головой. В этом бессловесном жесте читалось ледяное: «Только попробуй». Захлебываясь собственной яростью, челюсти Алдора сжались до скрипа. Указывать ему? Наемник? С каких пор какое-то отребье за деньги смеет мешать воину исполнять долг?  — Роу убери! —приказал Кио, продолжая всматриваться в сплетение исполинских корней. В его шепоте прорезалась такая яростная, почти звериная мощь, что Ройгерс подчинился, пропустив мимо ушей, как юноша вновь странно искривил его имя. — Если оно услышит твой металл, мы даже не успеем понять, как нас распотрошили, — Кио едва заметно повел носом, ловя потоки воздуха. — Оно здесь ещё и не одно. К изумлению и тайному ужасу Алдора, рыцарь подчинился. Ройгерс, опытный вояка, которого Алдор считал скалой, медленно и послушно загнал меч обратно в ножны. Запал Алдора мгновенно иссяк, сменившись липким недоумением. Если Ройгерс идет на поводу у этого мальчишки, значит, мир окончательно сошел с ума — или они действительно уже стоят одной ногой в могиле. Под тяжелым взором Дирга Алдор медленно опустил пустую руку, чувствуя, как внутри всё клокочет от бессилия и страха. Словно в подтверждение слов Кио, в вышине, прямо над их головами, зашелестела листва. Еще две пары зеркальных глаз вспыхнули среди ветвей, медленно опускаясь ниже. Хищники больше не просто наблюдали — звон стали послужил им сигналом, и теперь они постепенно сокращали дистанцию, притягиваемые этим коротким звуком. Как только Ройгерс вогнал клинок обратно в ножны, а люди замерли, лес снова поглотил все звуки. Но теперь тишина была натянута, точно тетива перед выстрелом. Твари двигались без лишней суеты, с пугающей, холодной расчетливостью. Они перетекали по ветвям, подбираясь ближе, но не обнаруживая себя полностью. Но стоило группе окончательно стихнуть, как тени замерли вслед за ними, затаившись в смертельном ожидании. — Пятимся, — едва слышно выдохнул Кио. — Нога в ногу. Группа начала медленное движение назад. Это не было обычным шагом — люди почти не отрывали подошв от земли, осторожно нащупывая сквозь тонкую кожу сапог каждый бугорок, каждую скользкую жилу корня или предательски хрустящую ветку. Неисса чувствовала, как Кио, не глядя на нее, задает ритм: короткое движение, заминка, проверка веса, перенос центра тяжести. Ройгерс шел, прижимаясь к боку Тумана. Одной рукой он железной хваткой держал поводья у самого храпа, не давая коню даже возможности фыркнуть или мотнуть головой. Животные, скованные тем же первобытным ужасом, что и люди, ступали на удивление тихо, словно понимали — любая оплошность обернется для них трагедией. Дирг пятился, как огромная тень, его взгляд был прикован к ветвям над головой, где застыли зеркальные точки глаз.  Каждый раз, когда чья-то стопа мягко опускалась на гнилую листву, казалось, что лес задерживает дыхание вместе с ними. Дистанция увеличивалась мучительно медленно, по волоску, в то время как холодный, мертвенный блеск в вышине не исчезал, продолжая следовать за ними в такт их движениям. — Кио, — одними губами позвал Дирг. — Это «Прыгуны»? Юноша едва заметно оскалился.  — Если бы, — так же тихо отозвался он. — Это те, кто ими питается. Дирг сглотнул. Группа пятилась, превратившись в единый, слаженно работающий механизм. Пока люди соблюдали эту стерильную тишину, хищники в вышине начали медлить. Их движения стали ленивыми и выжидательными. Зеркальные глаза больше не приближались. Твари замерли, постепенно теряя четкий контур цели в вязкой мгле, которая крала любые очертания. Для этих существ мир существовал лишь до тех пор, пока он звучал. Теперь же, когда люди буквально растворились в безмолвии, локоть за локтем увеличивая дистанцию, тени растерянно сканировали пустоту. Там, где еще мгновение назад пульсировал четкий ритм чужого страха, образовалась вакуумная брешь.  Это замешательство дало группе призрачный шанс. Кио медленно выдохнул. Его собственный страх затаился где-то в глубине, оставив после себя лишь холодную, режущую концентрацию.  — Дирг, коней за морды. Молча. Мы уходим в гниль. Сейчас, — выдохнул Кио с опасным, почти змеиным шипением. Он наконец обернулся, быстро оценивая обстановку за спиной. Его глаза недобро сузились, сразу же выхватив Алдора и его кобылу. — Если эта дурная белая тварь дернется, она свалится в топь вместе со своим провожатым. — Искра, — подала голос Неисса. Голос прозвучал дрожаще, но на удивление чётко в этой давящей тишине. — Её зовут Искра. Кио на секунду замер. Он медленно моргнул. Само его сознание отказывалось принимать эту вопиющую глупость. В момент, когда смерть дышала им в затылок, принцесса беспокоилась о кличке кобылы. Для него это прозвучало как бред безумца, решившего обсудить сорт древесины на эшафоте. — Белая, Искра, дохлятина — мне плевать, — так же тихо отрезал он. — Если она решит сплясать, то станет кормом. А ты — следующей.  Словно издевательство, эта кобыла, издала утробное вибрирующее ржание. Звук не был громким, но в стерильной тишине он прозвучал как удар хлыста. Алдор мгновенно подался вперед, накрывая ладонью её храп и утыкаясь лбом в жесткую гриву. — Тш-ш, девочка... — едва слышно выдохнул он. Его голос, обычно командный и резкий, вибрировал от плохо скрываемого отчаяния. Алдор чувствовал, как кобыла мелко дрожит всем телом. Эта дрожь отзывалась в его собственных мышцах. Ему было почти физически больно ощущать её животный, чистый ужас, против которого он, воин, не мог её защитить. Его рука бессильно гладила взмокшую шею животного. Застывшая вверху мгла пришла в движение. Тени в густом сплетении лиан начали извиваться, медленно и тягуче переползая с ветки на ветку. Это не было атакой. Скорее скверна наверху зашевелилась, пробужденная звуком. В бирюзовом полумраке послышался сухой чешуйчатый шорох, словно тысячи невидимых лап одновременно перебирали кору. Зеркальные глаза, застывшие до этого, теперь начали вращаться. Они фиксировали источник шума, выстраивая новые траектории в подвешенном лабиринте. Кио бесшумно выругался. Он бросил через плечо убийственный взгляд, в котором читалось пожелание долгой и мучительной смерти.  Юноша и до этого момента терпеть не мог лошадей, считая их тупыми, шумными и слишком тяжелыми созданиями. Теперь же эти непредсказуемые твари своим присутствием пытались угробить всех, ломая всю стратегию Кио. — Назад, — повторил юноша. Проводник медленно опустил руку в складки плаща. Там, вдоль левого бедра, скрывался его клинок. Оружие было закреплено так, чтобы не стеснять движений и не выдавать себя ни единым бугорком на ткани.  Юноша осторожно потянул рукоять. Металл скользнул наружу с сухим вязким шелестом, который тут же утонул в тишине.  — Соблюдать тишину, — прошипел Кио, вливая в шепот всю свою ярость. — Тяните их за морды. Если кто-то еще издаст хоть звук, я лично перережу животине глотку раньше, чем до нее доберутся те твари. Неисса почувствовала, как по коже пробежал холод, не имеющий отношения к сырости леса. В этом ядовитом шепоте ей почудилось не предостережение, а что-то иное. Предвкушение? Принцесса невольно отшатнулась, ища опору в Ройгерсе. Её пугала та деловая легкость, с которой Кио был готов убить ради тишины. Алдор воспринял эти слова как пощечину. Хладнокровное убийство верного коня из-за «лишнего шума» было за гранью его понимания. Челюсти воина сжались так, что зубы скрипнули. Он еще крепче прижал ладонь к морде кобылы. Теперь в этом жесте была не только попытка успокоить — мужчина словно закрывал её собой от рыжего стервятника. Ройгерс медленно отступал, прикрывая собой Неиссу. Его разум солдата мгновенно переварил угрозу и, в отличие от своих соратников, признал её единственно верной в данной ситуации. На весах лежала жизнь наследницы против жизни животного. Выбор был очевиден. Воин большео братил внимание на другое. Он отметил, как «неправильно» вышел нож Кио — без единого металлического вздоха. Опытный слух рыцаря привык к лязгу стали, но здесь царила тишина.  Ройг знал о существовании такого оружия: его ковали специально для нужд воров, подбивая ножны изнутри мягкой кожей и пропитывая составом, гасящим вибрацию.  Матовая поверхность, не давшая ни единого блика, лишь подтвердила догадку: перед ним был инструмент не для честного боя, а для скрытного убийства. Отсекая лишние мысли и оставив выводы «на потом», Ройгерс сосредоточился на главном. Сейчас нужно было выжить. Все его внимание вновь переключилось на тени, затаившиеся в кронах. Те вверху больше не прятались. Они перетекали с ветки на ветку бесшумно, точно чернильные пятна, стягивая петлю.  Кольцо сужалось.  Сверху на путников посыпалась мелкая труха и обрывки седого лишайника. Хищники сокращали дистанцию, готовясь к решающему броску. Группа пятилась, вжимаясь в узкую тропу, которая едва возвышалась над поверхностью болота. Каждый шаг отдавался в ушах ударом молота, хотя сапоги лишь невесомо касались узловатых корней, обросших склизким мхом. Эта зыбкая опора была единственным, что удерживало их от погружения в бирюзовую жижу. Стоило оступиться — и вязкая субстанция, фосфоресцирующая в полумраке, сомкнулась бы над головой тяжелым, безмолвным саваном. Воздух стал густым и едким, пропитанным запахом прелых трав и застоявшегося гниения. Мох под ногами ощущался предательски гладким, словно шкура огромной змеи. Корни подрагивали, прогибаясь под тяжестью людей и лошадей, и из-под них с тихим хлюпаньем вырывались пузыри ядовитого газа. Ройгерс чувствовал, как Туман за его спиной превращается в живой комок паники. Огромный боевой конь, привыкший к грохоту стали, в этой стерильной тишине терял опору — и в прямом, и в переносном смысле. Жеребец нервно прядал ушами под повязкой, его горячее, рваное дыхание обжигало затылок рыцаря. Когда копыто Тумана соскользнуло с гладкого, похожего на обглоданную кость корня, и жеребец едва не завалился в топь, Ройгерс до хруста в плече натянул повод. Ему стоило колоссальных усилий удержать коня одной рукой, не выпуская при этом Неиссу. Стальное кольцо врезалось в ладонь, а Туман, замерший в волоске от падения, мелко задрожал всем телом, едва сдерживая утробное ржание. — Стой, брат... — едва слышно выдохнул Ройгерс. Он почти повис на узде, удерживая полутонную тушу на узком гребне. Рыцарь кожей чувствовал, как эта лихорадочная дрожь передается по поводьям — чистый животный ужас, бьющий прямо в пальцы.  Кио скосил глаза на шум, едва повернув голову. Его взгляд, холодный и пустой, на мгновение замер на бьющемся за равновесие Тумане и побелевшем от напряжения лице Ройгерса. В глубине зрачков вора не было ни сочувствия, ни тревоги — лишь сухой расчет. Он посмотрел вверх, на замершие в ожидании тени, и снова на коня. Его рука, уже готовая к короткому и точному удару, невольно сжалась на рукояти. Сейчас он как никогда хотел исполнить свое обещание. Но профессиональное чутье, вытравливающее любые эмоции, подало сигнал «отставить».  Кровь. Запах свежей крови в этой стерильной тишине подействует на тварей как взрыв. Лишняя возня, предсмертный хрип полутонной туши и хаос, который за этим последует, обнулят их шансы на тихий отход. Юноша мысленно чертыхнулся, раздосадованный тем, что логика выживания сейчас мешает ему избавиться от раздражающего фактора. Сделав глубокий, почти бесшумный вдох, он пошел другим путем, который нравился ему куда меньше. Он коротко крутанул запястьем, проверяя хват лезвия, и едва заметно кивнул сам себе. В этот раз лошадке повезло — ее жизнь все еще была выгоднее ее смерти. — Чтоб вас... — едва слышно выдохнул он, возвращая взгляд к теням в кронах. — Дирг, левую руку. Если этот серый недоносок снова поплывет — глуши его. Наглухо. Но без крови. Ройгерс похолодел. Он понял приказ мгновенно: если Дирг пустит в ход свою силу, Туман либо задохнется в его хватке, либо наемник оборвет жизнь жеребца одним точным ударом. Дирг возник из полумрака молчаливой скалой, передавая поводья своей подчиненной, бежевой в крупные пятна, кобыле Ройгерсу, забирая у него жеребца.  Массивная ладонь великана легла на храп Тумана, жестко перекрывая дыхание. Пальцы впились в ткани, вгоняя коня в принудительное оцепенение. Под повязкой глаза жеребца едва не вылезали из орбит от боли и нехватки воздуха, но он замер. Животный ужас перед лесом сменился парализующим страхом перед человеком, который лишил его самой возможности дышать. — Стой… — одними губами взмолился Ройгерс, глядя Диргу в глаза. Здоровяк не ответил. Его взгляд был направлен мимо рыцаря — туда, где за плотными стволами началось едва уловимое шевеление. Он сканировал периметр, и то, что мужчина видел, заставляло его сжимать пальцы на морде животного всё крепче. Ройгерс проследил за его застывшим взором, и волосы на затылке зашевелились. Тени стали ближе.  Одна из них — длинная, неестественно тонкая — плавно перетекла на корень прямо перед Кио и тут же скользнула за ствол. В тусклом бирюзовом свете на мгновение проступил силуэт существа: высушенное, обтянутое пепельной кожей тело с многосуставчатыми конечностями. Оно двигалось с пугающей скоростью, почти не имея веса. — Не смотреть им в глаза, — одними губами приказал Кио. Голос юноши стал еще тише, но острее бритвы. Воздух окончательно накалился, становясь густым и тяжелым. Его наполнил тот самый приторно-сладковатый запах, который всегда предшествует первой крови. — Смотрите на их тени, — добавил Кио, не сводя глаз с затаившегося за стволом силуэта. Хищники начали кружить. Они перетекали по корням и ветвям, сокращая дистанцию до тех пор, пока Ройгерс не почувствовал исходящий от них холод — ледянной, лишенный тепла живого тела.  Группа превратилась в камень. Дирг, всё еще удерживающий храп Тумана, казался частью скалы. Мышцы на его руках вздулись, превратившись в узловатые канаты, но он не шелохнулся, даже когда одна из теней проскользила по корню в ладони от его колена. Его неподвижность была абсолютной — тяжелой и пугающей. Неисса, зажатая между рыцарем и кобылой, зажмурилась так сильно, что её веки мелко дрожали. Она едва дышала, вжав подбородок в грудь и вцепившись в локоть Ройгерса. Она была единственной, кто не видел врага, но её ужас заставлял пальцы сжиматься на доспехе с такой силой, словно она пыталась врасти в него. Алдор застыл вполоборота, прикрывая тыл, и эта неподвижность давалась ему тяжелее всего. Мужчина чувствовал, как внутри всё протестует. Рассудок требовал ударить на звук, разорвать эту удушающую неопределенность сталью, но дисциплина, вбитая годами муштры, заставляла подчиняться общему оцепенению. Пот застилал глаза, превращая бирюзовый мир в мутное, дрожащее пятно. Алдор не мигая смотрел в темноту, но всё его существо сосредоточилось в слухе и в подошвах сапог, ловя малейшую вибрацию корня. Секунды растягивались в минуты, наполненные вязким, приторным запахом.  Твари замерли — их пепельные тела окончательно слились с туманом. Это было противостояние нервов. Лишенные звуковых ориентиров, хищники застыли в нерешительности, потеряв «пульс» добычи. Охотничья петля перестала сужаться, превратившись в туго натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего вздоха. — Назад, — едва слышно выдохнул Кио. — Медленно. Им удалось отойти на добрые десятки шагов. Бирюзовое свечение позади густело, а силуэты на ветвях теряли четкость, превращаясь в неясные пятна.  В груди Алдора, до этого сжатой железным обручем, появилось обманчивое чувство облегчения: они выскальзывали. Еще немного, и мрак поглотит их следы. Но на очередном шаге его пятка, вместо того чтобы утонуть в мягком мхе, наткнулась на что-то твердое. Пустой ороговевший панцирь, скрытый под слоем гнили, лопнул под весом воина с коротким, сухим хрустом. В этой ватной тишине звук показался оглушительным, как выстрел. Группа замерла. Все разом, словно связанные одной нитью, обернулись к Алдору. Ройгерс и Неисса вперили в него взгляды, полные застывшего ужаса. Сам рыцарь ошарашенно застыл, медленно опуская глаза к своей ноге; его кадык судорожно дернулся.  Только Кио не обернулся. Он лишь устало, почти обреченно выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Юноша ждал подобного исхода.  Идиоты всегда всё портили именно так — в шаге от спасения, когда мнимая безопасность расслабляла мышцы и притупляла внимание. Для Кио этот хруст стал финальной точкой. Пока остальные застыли в немом ужасе, он уже чувствовал, как воздух вокруг пришел в движение. Тишина была сорвана, как чека с гранаты. Он не стал тратить время на обвиняющие взгляды; он просто принял тот факт, что следующая секунда будет принадлежать не им, а лесу. Тени среагировали мгновенно. Зеркальные зрачки тварей в кронах вспыхнули ледяным, голодным огнем. Тишина лопнула, сменившись сухим, нарастающим шелестом сотен лап, перебирающих окаменевшую кору. Разум Алдора, истощенный минутами слепого ужаса, окончательно сдался. Он вскрикнул — коротко, хрипло — и рванул меч из ножен. Этот звук, звонкий и агрессивный, стал детонатором. Скрежет стали и запах свежего, острого пота ударили по чувствам хищников, точно распахнутая дверь кормушки. Маскировка исчезла. Туман пришел в движение, и первые тени, отделяясь от стволов, пошли на сближение, разворачиваясь в воздухе. Цепная реакция паники смела дисциплину отряда. Услышав металлическое «вжик» за спиной, Ройгерс невольно подался вперед, судорожно вытягивая клинок и задевая локтем бок коня. Дирг, на секунду ослабивший хватку на морде жеребца, чтобы перехватить топор, совершил единственную за поход ошибку — Туман тут же вырвал голову и издал хриплое, паническое ржание, которое эхом покатилось по стволам. В тумане заскрежетало железо, послышалось тяжелое дыхание и топот сбившихся с ритма шагов — непростительный шум, который в Сумрачном лесу был подобен подписи под смертным приговором. — Молчать! — рявкнул Кио, и этот властный, полный ярости выкрик подействовал как удар хлыста. Паника мгновенно стихла. Алдор осекся, Ройгерс замер с вытащенным клинком, а Неисса вжалась в бок Тумана, боясь даже выдохнуть. Дирг, всё еще сжимавший топор, застыл изваянием; на его лице отразилась глухая ярость на самого себя за тот миг, когда он позволил жеребцу вырваться. Группа замерла, прибитая к месту чужим, более опасным гневом.  Кио видел, что твари уже сорвались. Хаотичный шум и ржание разбудили слишком много голодных ртов, помимо тех, что и так шли следом. Тишину было не вернуть, поэтому юноша решил использовать единственный ресурс, на который он еще мог положиться — самого себя. Кио набрал в грудь воздуха и издал пронзительный, режущий крик. Звук был настолько чистым и вызывающим, что на мгновение даже сам лес опешил от такой наглости. Юноша умолк и обернулся. Его взгляд — холодный, наполненный лисьим презрением — пригвоздил ошарашенную группу к месту. На лицах мужчин застыло горькое осознание собственной слабости, но во взоре Кио не было ни тепла, ни прощания. Только насмешка над их никчемностью. Но в следующую же секунду зрачки Кио расширились. Он почувствовал, как воздух вокруг внезапно стал плотным, а внимание тварей, до этого рыскавшее по всей группе, мгновенно стянулось в одну точку.  На него. Это давление было почти осязаемым — ледяным, липким, сдавливающим грудь. Одно дело — просчитать маневр в уме, и совсем другое — прожить его наяву. Кио опешил: он знал, на что идет, но животный ужас перед этой массой голодных теней оказался куда тяжелее, чем он мог себе представить. Первая тварь сорвалась с ветки серой полосой и кинулась сверху, на лету разевая жуткую, полную острых зубов пасть. В нос ударил вонючий, застоявшийся запах старой пыли и падали. Кио мгновенно сгруппировался, используя свою гибкость, и низким, стелющимся перекатом выскользнул из-под удара. Сухое тело монстра пронеслось в нескольких ладонях над ним. Его когти, похожие на обломки обгоревших костей, со свистом рассекли воздух там, где мгновение назад была голова юноши.  Кио кожей ощутил ледяной поток воздуха от этого взмаха.  Тварь коснулась земли лишь на миг и тут же спружинила на многосуставчатых лапах для нового броска. Кио едва успел отпрянуть в сторону, чувствуя, как сердце колотится в самом горле. Перед глазами все еще стоял оскал щелкающих челюстей, и он понимал: стоит замереть хоть на долю секунды, и этот юркий хищник просто разорвет его в клочья. Но времени на панику не оставалось — за спиной первой тени из бирюзового марева уже соткались новые силуэты. Лес вокруг зашевелился, оживая десятками голодных, фосфоресцирующих глаз. Кио резко оттолкнулся от скользкого корня, уходя с траектории повторного выпада. Монстр промахнулся, с глухим стуком врезавшись мордой в гнилой ствол, и бешено заверещал — звук был похож на скрежет ржавого железа по стеклу. Этот визг стал сигналом для остальных. Сверху, с раскидистых ветвей столетних деревьев, одна за другой начали сыпаться серые, костлявые фигуры. Отсекая себя от группы, юноша полностью сосредоточился на тенях, которые теперь со всех сторон смыкались вокруг его фигуры, оставляя остальных в неподвижной безопасности тумана. Вместо того чтобы затаиться, Кио резко отскочил в сторону, тяжело топал по полым корням, выбивая гулкий звук, и наотмашь бил ладонью по стволам, провоцируя хищников на новые атаки.  Каждое его движение было точным и вызывающим: он принимал на себя всю ярость тварей, выманивая их с насиженных мест. Еще один рывок, перекат, короткий выпад в пустоту — и дистанция между ним и отрядом стремительно увеличивалась. — Дирг, уводи их в гниль! Живо! — проорал он, и в его сорванном голосе слышалось только лютое, иссушающее раздражение.  Великан мертвой хваткой вцепился в поводья. Он единственный здесь знал, на что способен его названный брат, и то, что сейчас их присутствие только мешает, связывая Кио по рукам и ногам. Но даже это знание не избавляло его от беспокойства.  Остальные же видели лишь безумие. Неисса судорожно прижала ладони к губам, а Ройгерс застыл, не в силах сопоставить дурной, склочный характер рыжего с этим внезапным порывом «геройства» , которое никак не вязалось с тем Кио, которого он знал. — УВОДИ ИХ, ДИРГ! ПОШЕЛ! — этот выкрик, сорванный от предельного напряжения, наконец вырвал здоровяка из оцепенения. Рывком дернув Тумана, Дирг едва не сбил Алдора с ног. Он не оборачивался — он просто потащил людей за собой, в сторону тяжелых испарений гнили, заставляя их бежать. Группа начала таять в бирюзовом мареве, оставляя Кио один на один с ожившим кошмаром.