Иди на свет

Он с тяжким вздохом поднял ещё один камень и потащил его туда, к остальным. Разбирать завалы после землетрясения оказалось тяжелее, чем думал светловолосый гном, но лучше так, день за днём потеть и надрываться, чем совсем ничего не делать. Так он мог хотя бы отвлечься от мыслей, что не давали спать по ночам. Да, их временем будет ночь, только тогда он позволит себе метаться по узкой и жесткой постели в своих кошмарах. А сейчас – работать, потому что если сегодня он не закончит, то завтра нечего будет есть. Фили поставил валун на землю, позволяя себе передохнуть минуту, и вытер взмокший лоб тыльной стороной ладони. Подумать только, как всё изменилось. И как быстро! А кажется, будто целая вечность прошла с той кровавой ночи. С той ночи, когда он лишился семьи. Это было слишком тяжело. – Эй, ты! Давай, пошевеливайся! – заорал из-под навеса тучный мужчина, обращаясь к гному. – Я не намерен всю ночь здесь просидеть! Ещё один тяжкий вздох, и Фили потащил свой валун дальше. Всего пару месяцев назад никто не посмел бы так обращаться к принцу. "Эй, ты!". Нет, ну надо же. Гном усмехнулся в бороду и качнул головой. Вздрогнул, когда не почувствовал, как бьются друг о друга бусины на косичках, в которые когда-то были заплетены светлые усы. Этих косичек больше нет, как нет и принца, наследника рода Дурина, племянника великого Торина Дубощита. Теперь есть просто Фили, парень-трудяга, день и ночь гнущий спину то там, то тут, чтобы заработать на крышу над головой и кусок хлеба. А про того, другого, что потерял дядю и брата, что потерял вообще всё, лучше не думать, лучше забыть, будто и не было его никогда. *** Недовольно покосившись на громко скрипнувшую дверь, молодой паренёк зачем-то дёрнул подол огромной рубахи и, опасливо оглядев улицу, облегчённо вздохнул. Проверил, не развязался ли узел длинных тёмных волос, слишком длинных для мальчишки, и обошёл кузню, выбираясь на задний дворик. Уселся прямо на траву, прислонившись спиной к прохладной стене, и опустил голову на согнутые колени. Слишком жарко. И тяжело. И вообще, зачем всё это? Всё равно рано или поздно найдут... – Гай? Гай! Где тебя носит... – паренёк вздрогнул и тут же подорвался навстречу широкоплечему мужчине, что кричал сейчас, ища мальчишку. – Вот ты где! Так шустро убежал, тебе нехорошо? – мужчина ухватил парнишку за острый подбородок и, подняв его лицо, пристально вгляделся. – Ты бледный какой-то. Иди-ка домой, я здесь без тебя управлюсь, сегодня работы почти нет. – Я в порядке! Правда, всё хорошо, – поспешил заверить парнишка, вырываясь из рук мужчины. – Сейчас приберусь за собой и пойду. Ну правда, всё в полном порядке. И тут же рванул обратно в кузню. Едва за ним закрылась дверь, он снова прислонился к стене и потёр лицо руками. Потряс головой, выбивая из неё дурные мысли, и успел схватить метлу за секунду до того, как в помещение вошёл мужчина. – Знаешь что, Гайя, – тихим голосом начал он, – ты либо меня слушайся, либо иди, вон, к бабам, венки плести да платья шить. Если я тебе сказал, что с тебя на сегодня хватит, значит, ты должна кивнуть и вприпрыжку бежать домой. А так ты убьешься. Тут и мужику-то взрослому тяжко, а тебе... Раз уж напросилась, девочка, быть ученицей кузнеца, да ещё и тайну твою хранить просишь, изволь слушаться. Узел на затылке развязался, и теперь было видно, что вовсе это и не тощий паренёк, а молодая девушка. Она прервалась на секунду, прислонившись к метле, и изогнула бровь, глядя прямо на кузнеца: – Знаешь что, Бьёрн, раз уж я твоя ученица, как ты говоришь, так учи меня, а не отправляй спать каждый раз, когда у меня голова закипит. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, пристально, будто в гляделки играли, и первым не выдержал мужчина. Он усмехнулся и отвёл взгляд, покачав головой, а Гайя позволила себе лишь короткую улыбку и продолжила мести пол. – Ладно я, но когда-нибудь ты нарвёшься на кого-нибудь, кто не станет терпеть твой жуткий характер, девочка. Я тебя знаю всего два месяца, а ты уже в печёнках у меня сидишь! – смеясь, пожаловался Бьёрн. Стук в дверь не дал девушке ответить, она бросила метлу прямо на пол и торопливо принялась завязывать волосы, пряча их под воротник, скрывая лицо длинной чёлкой и снова одергивая рубаху. Кузнец терпеливо дождался, пока она закончит, и только после этого открыл дверь стучавшему. Им оказался гном, довольно молодой, но в волосах уже была пара седых прядей, да и весь его вид говорил о том, что он много чего повидал в своей жизни. Продолжая мести, Гайя исподтишка разглядывала вошедшего, не особо вслушиваясь в его разговор с Бьёрном. Она уже видела его, когда выбиралась в город. Чуть высоковат для гнома, даже чуть повыше Гайи, у которой когда-то очень давно в роду был хоббит. Бьёрн кивнул и пошёл к лестнице, наверное, за заказом для этого гнома, и Гайя поспешила удалиться подальше, к наковальне, чтобы как следует вымести оттуда весь мусор. Хотя, на самом деле она двигалась подальше от гнома – ей совершенно ни к чему были какие-то знакомства. Она, конечно, могла бы и просто стоять, кто будет обращать внимания на малолетнего ученика кузнеца. Да, это замечательная роль, не зря она выбрала именно её. Даже подумать было страшно о том, чтобы в самом деле сидеть со старухами и целыми днями вышивать цветочки. Тишину прорезал истошный вопль, Фили даже подпрыгнул от неожиданности, когда за его спиной этот странный мальчишка вдруг закричал. Гном повернулся и застал паренька прыгающим на одной ноге. Вторую он держал руками, а на полу валялся огромный кузнечный молот. Фили хотел было поинтересоваться, всё ли в порядке, но это желание прошло сразу же, как мальчик глянул на него. Злобно, будто маленький волчонок, будто это гном уронил молот ему на ногу. И тут же ускакал на здоровой ноге куда-то под лестницу, с которой уже спускался Бьёрн. – Гай! Что ты опять натворил! – всплеснул руками кузнец, бросившись поднимать молот. – Говорил же тебе – иди домой, так нет... И, снова махнув рукой, продолжил свои дела с гномом. *** – Что хотел этот гном, который днём приходил? – Твоё любопытство когда-нибудь удовлетворится? – вопросом на вопрос ответил Гайе кузнец, отрезая себе кусок пирога. Тот чуть подгорел снизу, и кусок никак не хотел в целости переместиться на тарелку Бьёрна. Гайя, фыркнув, закатала рукава и, поднявшись, потребовала отдать ей нож. Быстро справилась с жёсткой коркой и уселась на место, подперев голову ладонями. – Так ты мне расскажешь? – требовательным тоном поинтересовалась девушка. – Зачем? Ты, вот, поешь лучше. А то одни кости. Гремят, знаешь ли, грохот спать мешает, – усмехнулся Бьёрн. Гайя снова фыркнула и опять поднялась из-за стола. – Я не голодная. Пойду, чаю сделаю. – Пойди, сделай, – поддержал её кузнец, разглядывая помидор на своей вилке. Девушка вернулась в столовую через несколько минут, неся в руках только одну чашку. Довольно ухмыльнулась, поймав недоумевающий взгляд Бьёрна, и уселась на софу. – Гайя, ты несносная девчонка! Попомни мои слова – когда-нибудь найдётся тот, кто хорошенько тебя выпорет. – Ну да. Обязательно найдётся. И всенепременно выпорет, – усмехнулась несносная девчонка, дуя в чашку, чтобы остудить горячий чай. И тут же пролила почти половину себе на колени, подпрыгнув от громкого стука в дверь. – Открой, будь добра. Я так наелся, что теперь, пожалуй, встану из-за стола только завтра. Девушка недовольно застонала, но всё же поднялась с софы и, поставив чашку на стол, подошла к двери. Быстро скрутила волосы в жгут, спрятала под рубашку и открыла дверь. За ней стоял тот самый гном, что приходил днём. Не обращая внимания на внимательно изучающего его мальчишку, Фили прошёл в дом, поздоровался с Бьёрном, вежливо отказался от чая, что-то отдал кузнецу и, пообещав, что зайдёт завтра, поспешил удалиться. Гайя самым неприличным образом разглядывала гнома, забыв о том, что она должна изображать мальчика-тихоню. Что-то в нём было... необычное. Что-то, чего не должно быть в обычном работяге. То ли слишком прямая спина, то ли странный взгляд серых глаз, то ли что-то ещё. – Гайя? Ты там заснула? Иди в постель, завтра много работы, – Бьёрн, кряхтя, выбрался наконец-то из-за стола и теперь недоумевающе глядел на застывшую перед всё ещё открытой дверью девушку. Та тряхнула волосами и в следующий миг уже бегом взбиралась по крутой лестнице на второй этаж в спальню. И уже среди ночи, дождавшись, когда захрапит в соседней комнате учитель, Гайя тихонько спустилась обратно и быстро юркнула за дверь. Глубоко вдохнула прохладный ночной воздух и подняла руки, чтобы потянуться. С самого детства, если никак не получалось заснуть, она выбиралась на улицу – короткая прогулка помогала лучше любого травяного чая. А последние восемь недель заснуть не получалось каждую ночь. И прогулки уже не всегда спасали, но она всё равно выходила наружу и бродила в темноте по улицам, стараясь не уходить далеко от дома Бьёрна. Её мучили дурные мысли, мучили кошмары. Одни и те же: умирающий отец, пропавший брат. Дом. Теперь так далеко... И разрывала изнутри жгучая ненависть к тому, из-за кого она лишилась своей прежней жизни. Она не грустила, не плакала, как глупая немощная девчонка, ей не нравилось чувствовать себя размазнёй. И ей оставалось только злиться. На саму себя, что никак не может смириться и жить дальше, притворяясь мальчишкой. *** Ей удалось поспать почти четыре часа, и даже Бьёрн заметил, что сегодня девушка выглядит удивительно свежо. Гайя довольно хмыкнула в ответ на своеобразный комплимент и молча продолжила смотреть, как работает кузнец. – Сходила бы ты за водой, – попросил Бьёрн. Гайя радостно подскочила с места, схватила огромное деревянное ведро и выбежала за дверь. Кузнец обещал, что сегодня будет много работы, а на деле она весь день сидела, не зная, чем себя занять. Притащив тяжеленное ведро, гордая собой оттого, что удалось дотащить его до кузни и не пролить ни капли, Гайя снова схватилась за метлу, чтобы хоть чем-то заняться. – Оставь свою метёлку, здесь от неё чище не станет. Сходи-ка лучше, отнеси вот это мистеру Фили. Он живёт в последнем доме на соседней улице. – Сколько с него взять? – деловито поинтересовалась девушка, забирая небольшой свёрток из рук Бьёрна. – Он уже расплатился. Просто отнеси, хорошо? Гайя кивнула и снова пулей вылетела за дверь. Стук в дверь комнатушки раздался как раз, когда Фили закончил шнуровать ботинок. Едва разогнувшись – спина страшно болела, гном подошел к двери и потянул на себя. Снаружи оказался тот самый неуклюжий мальчишка, которого он видел вчера в кузне. Парень молча протянул гному свёрток, но Фили не спешил забирать его, он шарил по карманам в поисках монетки. Найдя, протянул её мальчишке, но тот, отступив на шаг назад, покачал головой, нахмурив брови: – Убери это. Бьёрн сказал, что ты уже заплатил, – неожиданно высоким, даже нежным голосом сказал ученик кузнеца. – Да нет же, это тебе. Ты заработал, возьми. Мальчик нахмурился ещё сильнее и сверкнул светло-карими глазами из-под тонких бровей: – Я сказал, убери. Мне эти деньги ни к чему, а тебе пригодятся, я уверен, – твёрдо заявил он. Фили пожал плечами и убрал монетку. – Тебя как звать-то? – спросил гном, забирая свёрток. – Меня не надо звать, я сам приду, если надо будет, – огрызнулся паренёк, разворачиваясь. И уже у лестницы вдруг обернулся и внимательно поглядел на недоумевающего гнома: – Гай меня зовут, – и, не дожидаясь ответа, громко топая тяжёлыми сапогами, скрылся из виду. Только на улице, добежав почти до самой кузни, Гайя позволила себе остановиться и перевести дыхание. Ни разу с ней такого не было. Нет, она влюблялась, и вообще не была маленькой глупой девочкой, но чтобы вот так, от одного вида оголённого мужского торса, да ещё и гномьего, так бешено металось в груди сердце... Гайя сильно сдавила виски ладонями, заставляя себя выбросить эти глупости из головы, несколько раз глубоко вздохнула и, успокоившись, с самым невозмутимым видом вошла в кузню.