Иди на свет

– Да что с тобой, девочка? – расстроено воскликнул Бьёрн. Со вчерашнего дня у девушки всё валилось из рук, с того момента, как она вернулась от того гнома. И вроде бы внешне всё в порядке: на лице обычное чуть недовольное выражение, и больной не выглядит... – Не называй меня девочкой, – огрызнулась Гайя. Кузнец обиженно глянул на неё и больше не лез с расспросами. – Я есть хочу. Пойду пообедаю. Тебе принести? – поинтересовалась девушка после паузы, отложив кусок ткани, которым натирала найденный где-то кинжальчик. – Нет, я сам попозже схожу, но спасибо, что предло... – Бьёрн запнулся на полуслове, выпрямился и протёр лоб тыльной стороной ладони. Гайя выбежала за дверь, едва услышала слово нет, ей этого было достаточно, а остальное, сказанное из вежливости, было лишним, неинтересным. Она всё так делала, видела только то, что хотела видеть, слышала только то, что ей нужно было. И это единственное, что точно знал о ней кузнец. Он неодобрительно покачал головой и снова принялся за работу, нужно закончить до вечера. А Гайя, выбежав за дверь, вовсе не за едой помчалась. Просто куда-нибудь, где можно будет побыть одной. С ней в самом деле что-то не так: руки не слушаются, мысли витают где-то под облаками... Она не любила такие моменты, терпеть не могла терять полный контроль над собой. Сразу чувствовала себя слабой и начинала ждать предательского удара в спину. Хотя здесь не от кого было его получить. И давно уже пора было успокоиться, и ведь почти получилось. Кошмары не в счёт. А тут этот гном со своей бородой. Странный еще такой... Но красивый, да. И голос у него такой... необычный, приятный. Может быть, зря она с ним так грубо. Ладно, Бьёрн, он уже привык, разве только грозится иногда, что запрёт в кузне на неделю. Но это Бьёрн, огромный и добрый, он и мухи не обидит. Только напугает. А Гайя давно уже ничего не боялась – нечего. Ругала себя же за свои кошмары, злилась, думая, что её найдут. А ищут ли? Столько времени уже прошло – ни ответа, ни привета. Думают, наверное, что немощная девушка давно сгинула в каком-нибудь болоте. И пусть себе думают, так даже лучше. В самом деле, хотели бы, уже б нашли. Может, и хватит мальчишкой притворяться. Хотя кто же пойдёт к женщине-кузнецу? Гайя вдруг замерла посреди улицы и только сейчас поняла, что оказалась на другом конце города. И снова мысленно отругала себя, пряча волосы под ворот засаленной рубахи. Пытаясь заодно спрятаться туда целиком, как всегда опасливо оглядываясь, она пошла обратно к кузне. Времени прошло достаточно, Бьёрн наверняка подумает, что она в самом деле ходила обедать. Девушку передёрнуло – на такой жаре даже думать о еде было противно. Зато она проветрила голову и теперь наверняка больше ничего не сшибёт и не уронит. – Гай! Эй, Гай! Постой! Фили увидел мальчишку ещё издалека. Странный парень – зачем он носит такие длинные волосы? Ещё и прячет их под рубаху. Гном быстро догнал мальчика и протянул широкую ладонь, чтобы пожать его руку. Но тот лишь как-то брезгливо поглядел на мозолистые пальцы гнома, и Фили поспешил сунуть руку в карман. – Что ты здесь делаешь? – самым дружелюбным тоном поинтересовался гном. – Я по делам, – уклончиво ответил паренёк, исподлобья глядя ему прямо в глаза. – Тогда извини, не буду задерживать, – Фили хотел было снова протянуть руку, но мальчишка уже развернулся и быстрым шагом двинулся вниз по улице. Гайе хотелось встать у какой-нибудь стены и стучаться о неё лбом, пока мозги не встанут на место. По делам. Умнее ничего ляпнуть не могла. Экий деловой ученик кузнеца. Ищет особую кукурузную лепёшку для учителя, не иначе. Она ворвалась в кузню, словно ураган, заставив Бьёрна вздрогнуть от громко хлопнувшей двери, и занялась своим любимым делом – пляской с метлой. Лицо у неё было темнее тучи, и кузнец хотел было спросить, что случилось, но только он открыл рот, Гайя глянула на него так, будто хотела сжечь взглядом. И Бьёрн обошёлся недовольным бормотанием про несносную девчонку. *** – Ну что ты за создание такое?! – негодующе всплеснул руками Бьёрн. – Как не нужно, так ты весь день тут со своей метёлкой пляшешь, а как прибраться надо, так куда-то убегаешь. – Да ладно тебе. Встану завтра пораньше, приду и разберу весь этот хлам, – Гайя кивнула на кучу тряпья и мелких деревяшек вперемешку с мусором. – Ладно, Бьёрн, правда, мне просто необходимо окунуться в прохладную воду. Иначе ты очень скоро увидишь, как у меня из ушей валит пар. Бьёрн хотел было сказать ещё что-то, но она уже выскочила за дверь, и снаружи послышалось звонкое: – Меня не жди! Гайя любила приходить на озеро рядом с городом. Но только в такое время, когда уже начинало темнеть, рядом никого не было, и всё вокруг было в её распоряжении. Девушка остановилась у самой кромки воды, осторожно вытянув ногу вперёд и медленно опустив её в воду. Это было только её место, по крайней мере сейчас, здесь она могла быть самой собой. Гайя вытащила волосы из-под рубахи и сильно потрясла головой, давая локонам немного свободы. Потянулась вверх и чуть отошла назад, а после этого ринулась в воду с головой. Ей нравилось плавать под водой, чувствовать себя каким-то морским созданием, нырять как можно глубже, не подниматься на поверхность как можно дольше. Но воздух заканчивался, и выныривать рано или поздно приходилось. Гайя подплыла поближе к берегу и только там уже вынырнула, жадно вдыхая ртом. И тут же чуть не нырнула обратно, испугавшись силуэта на берегу. Глупость, кого сюда могло принести в такой час? Это наверняка какой-нибудь бездомный, не более того. Выбравшись наконец на берег, она узнала в незнакомце того самого гнома и осталась очень горда собой, сумев сохранить внешне абсолютную невозмутимость. – Ты следишь за мной? – безразличным тоном спросила девушка, глядя прямо на него. А Фили стоял истуканом, чуть приоткрыв рот. Не дождавшись ответа, Гайя пожала плечами и принялась выжимать подол рубахи. – Ты девушка, – спустя, наверное, вечность, выдавил хриплым голосом гном. Гайя натянула штаны и поглядела на него, вскинув бровь: – А ты – нет, – сделала она неутешительный вывод. – Но зачем ты... Зачем ты обманула меня? Ты говорила, что парень! – возмутился Фили, заставив Гайю искренне удивиться и усмехнуться: – Когда это я такое сказала? Ты не спрашивал, – всё так же невозмутимо отвечала она, – а значит, я не могла такого сказать, верно? – Но ты прячешь волосы, носишь мужскую одежду... Зачем ты притворяешься мальчишкой? – растерянно продолжал гном. – А зачем ты приходил в кузню? – Бьёрн предложил мне работу, и я... – он тряхнул головой, будто сбрасывая какое-то наваждение, – слушай, ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – Работу? – Гайя нахмурилась. – Почти всегда. Так зачем ты преследуешь меня? – Я? Преследую?.. – снова растерялся гном, но тут же очухался: – Вообще-то, я сюда каждый вечер прихожу! – О, так я заняла твоё место, и ты хочешь меня прогнать? Расслабься, я сама уйду,– она перекинула верхнюю рубаху через плечо и развернулась к тропинке, ведущей к воротам. – Постой! Как тебя на самом деле зовут? – Никак не возьму в толк, зачем тебе моё имя, – негромко ответила Гайя, не оборачиваясь. – К тому же, один раз я уже представилась, и теперь ты хочешь, чтобы я сделала это второй раз, хотя своего имени ещё не назвал. Это невежливо. Фили снова застыл от такой наглости. Знала бы девчонка, кто он, так уж верно не стала бы разговаривать в таком тоне. И уже когда она ушла на приличное расстояние, неожиданно завопил: – Эй! Девушка остановилась, нехотя обернулась и недовольно спросила: – Что-то ещё? – Я Фили! – в ответ она почти дружелюбно улыбнулась: – Я безмерно рада за тебя, Фили. С этими словами Гайя снова отвернулась и быстрым шагом направилась к воротам, оставив Фили в одиночестве. И только всё ускоряющееся биение сердца заставляло её нервничать. *** – Да зачем, Бьёрн?! – разносился гневный женский голос по дому кузнеца. Фили так и замер, услышав этот вопль, с занесённым, чтобы постучать в дверь, кулаком. – Зачем-зачем... Я не справляюсь один, и мне нужен помощник! – А я тебе на что? – в ответ кузнец рассмеялся: – Ты ещё слишком мало знаешь, чтобы полноценно работать. – А он, выходит, знает достаточно?! - чуть ли не визжала девушка. Изнутри послышался стук, будто кто-то с силой ударил кулаком по деревянному столу. – Да, он знает достаточно! Он гном, этого уже достаточно! И не тебе решать, кто будет работать в кузне, а кто нет! И если тебя что-то не устраивает – через два дома живёт швея, и она будет очень рада молодой ученице! После этих слов стало так тихо, что Фили даже немного испугался – не случилось ли там чего. Но тут же что-то зашуршало, послышались легкие быстрые шаги, и гном едва успел отскочить от распахнувшейся настежь двери. Девчонка остановилась на мгновение, он попытался улыбнуться ей, но она только хмыкнула, прищурив глаза, и, задрав нос, куда-то побежала. А Фили опасливо заглянул в дом: – Всё в порядке? – поинтересовался он у Бьёрна. Тот лишь расстроенно махнул рукой: – Чаю? Гайя пнула дверь ногой, та открылась с жалобным скрипом, и девушка как ураган влетела в кузню, продолжая пинать всё, что попадалось на пути. – Я мало знаю! Это ж надо, а! Пашешь тут... как конь... – жаловалась она сама себе, поднимая перевернутый ящик. Ящик оказался без крышки, и теперь всё содержимое валялось рядом на полу. Гайя с тяжелым вздохом опустилась на колени, поднимая деревяшки и железяки, старые инструменты и прочий хлам. Обернулась, когда дверь снова заскрипела, злобно глядя на вошедших гнома и Бьёрна, резко поднялась, хватая тяжеленный ящик, и направилась в угол. Кузнец только хмыкнул, глядя на то, как пыхтит девушка, неся свою ношу, а Фили тут же подскочил к ней, протягивая мускулистые руки: – Позволишь помочь? – он улыбнулся как можно дружелюбнее, а девчонка как-то испуганно отшатнулась, когда его пальцы случайно коснулись её руки. – Не позволю, – прошипела она в ответ и отвернулась, медленно двинувшись в противоположный угол. Фили обескураженно поглядел на Бьёрна, но тот только снова махнул рукой. *** Громкий звон молота о наковальню неприятно бил по ушам. Нет, обычно Гайе даже нравился этот звук, она была готова часами сидеть и наблюдать, как работает её учитель. Но почему-то именно сегодня это жутко раздражало. И даже не столько сам звон, сколько собственное раздражение злило её. Хотелось просто подняться с места, подойти к дурацкому гному и что есть мочи заорать ему в ухо. Она повернулась, чтобы посмотреть, долго ли ему ещё осталось стучать, но когда увидела Фили, забыла не только о своём раздражении, забыла вообще обо всём. Широко распахнувшимися глазами она смотрела на обнаженный торс гнома, следила за капельками пота, стекающими по шее, чертящими блестящие дорожки на мускулистой груди. По впавшему животу было видно, что он не доедает, но избыток мышц с лихвой покрывал худобу. Пытаясь унять снова участившееся сердцебиение, она смотрела, как вытирает он взмокший лоб широкой ладонью, как поднимают и опускают тяжёлый молот сильные руки, пока не услышала тихий извиняющийся кашель совсем рядом. Над ней с хитрющей улыбкой навис Бьёрн, и Гайя, почувствовав, что краснеет, вскочила с места: – Я схожу... Поесть принесу. Фили, тебе принести что-нибудь? – спросила она, опустив голову. – А? Нет, спасибо. Я вечером поем, – как-то смущённо ответил гном. Гайя кивнула и всё так же, не поднимая головы, выскочила за дверь. Прислонилась спиной к прохладной стене и шумно выдохнула. Да что же это, в самом деле, не девочка уже ни разу, а всё туда же... Будто никогда не видела обнаженного мужчину. Она ещё несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь, и бегом рванулась в сторону хлебной лавки. – Что это с ней? – удивлённо спросил Фили, дождавшись, когда дверь за девочкой закроется. Бьёрн удивлённо поглядел на него: – С ней? Ох, говорил же, раскроют её секрет, а... – Нет, нет! Я и понятия не имел, что твой ученик – девушка! – поспешил заверить кузнеца Фили. – Я вообще случайно узнал, на озеро пришёл, а там она... – Говорил же ей – хочешь, чтоб тебя считали мальчишкой, будь мальчишкой. Нет же, надо ей на это озеро по ночам бегать... – он неодобрительно покачал головой и сел на небольшой табурет, доставая из-за пазухи трубку и кисет. – Ты не подумай, Фили, она хорошая девочка. – Грубоватая только. Я всего лишь спросил, как её зовут, а она... – А она тебе и не скажет, если сама не захочет. Она ко мне-то когда пришла, тоже мальчонкой притворялась. Потом уж сама сказала, мол, так и так, учусь я хорошо, ты меня хвалишь, надо сознаться. И созналась, извинилась потом ещё. Я сначала позлился, конечно, не дело это – доброго человека обманывать. Но уж больно жалко мне её стало. Что-то с ней не то, то ли горе у неё какое случилось, то ли ещё что... Не из простых она, это видно. Да только с характером – палец в рот не клади, не то откусит по локоть да ещё скажет, что невкусно! – мужчины рассмеялись. – Так значит, говоришь, сама скажет. – А кто ж её знает. Захочет – скажет. Она не верит никому, это я точно про неё знаю. А больше и сказать тебе ничего не могу, потому что сказать-то и нечего, – печально заключил Бьёрн, разведя руками и выпуская колечко дыма. Фили кивнул ему, поджав губы, и снова взялся за молот, но в этот момент дверь скрипнула, и в кузню зашла девушка, неся в руках три огромных буханки хлеба, разрезанных напополам и наполненных сыром, ветчиной и зеленью. Бьёрн медленно, с кряхтением поднялся со своего табурета, чтобы забрать одну, ещё одну девушка положила на небольшой столик рядом с дверью, а с третьей подошла к Фили, всё так же опустив взгляд в пол. – У нас тут обедают все вместе, – и вдруг резко поглядела прямо в серые глаза, – привыкай.