Иди на свет

Скрип снега теперь раздражал. Она чувствовала себя ничтожеством. Не знала, что делать, куда податься. Нужно было отправляться на работу, и так весь день шаталась где-то. Если не отработает ночь, хозяйка четвертует. Внутри душно, и вместе с холодным воздухом намело немного снега. Гайя остановилась в дверях, чтобы стряхнуть белые снежинки с плеч, а потом поглядела в зал, ожидая увидеть всё те же лица. Постоянные пьяницы, больше сюда никто и не приходит. Сердце забилось в бешеном ритме, когда взгляд наткнулся на спутанные рыжеватые волосы. Она бы узнала его со спины среди тысячи похожих. И не смогла сдержать судорожного вздоха от неожиданности. Как, зачем он оказался здесь? Нет, Бьёрн не мог, он же обещал не говорить, куда она отправилась. Или мог?.. А Фили поднялся со скамьи и медленно повернулся. Убить его, чтобы освободить брата – что может быть проще? Даин сможет защитить её от правосудия. А в памяти картинками, одна за другой, всплывали их вечера на озере и утра в лесу. Танец у огромного костра и такой пронизывающий взгляд, когда она рассказала ему правду о себе. Она не сможет, никогда в жизни не сможет его убить. Любого, кто сидит здесь, да хоть всех, плевать, что она девчонка, что скорее убьют её, но только не его. К горлу подкатил комок, а на глаза навернулись слёзы. Ведь теперь она потеряет обоих. И только одна, последняя мысль стучала в висках, разрывая голову на части – бежать, бежать как можно дальше, без остановки, бежать так, чтобы забыть обо всём, стать кем-то другим, у кого и не было никогда родных и близких. – Гайя... Ей стало страшно. Всё навалилось разом. Каждое слово Фили, каждое слово Даина, лицо брата, маленького мальчика, такого несчастного. – Я не могу, – прошептала девушка, пятясь на улицу, – не могу. И прежде чем гном успел сказать что-то ещё, Гайя, не обращая внимания на возмущенный крик хозяйки, вышедшей из кухни, не обращая внимания на удивлённые взгляды посетителей, развернулась и бросилась прочь со всех ног. Встречным ветром с головы сорвало платок, по лицу хлестал снег вперемешку с дождём, но она уже не могла остановиться. Знала, что Фили ринулся за ней, но ведь ему никогда не догнать. Она сама ему пообещала это. *** – Да остановись ты! – озлобленно орал Фили вслед удаляющейся девушке. По снегу, в длинной одежде, она бежала даже быстрее, чем летом. Он злился. Злился, потому что помнил, что ещё ни разу не смог её догнать. Как она и говорила. Гном споткнулся обо что-то, чуть не рухнув носом в сугроб, но сумел удержать равновесие и заметить, как Гайя, обернувшись, завернула за угол в двух домах от него. Рванул туда, что было сил, не замечая, что ткань, которой была обмотана скрипка, почти размоталась, не думая о том, что оставил куртку в таверне, он должен был её догнать. На этот раз у него просто не было другого выбора. И он бежал, поворачивал на узкие тёмные улочки, нёсся по следам девушки, забыв о том, как сильно жжёт в лёгких, пока следы не оборвались. Гайю он давно потерял из виду, но следы пропали прямо посреди дороги. Фили остановился, оглядываясь в темноте, чуть щурясь, искал её на крышах, под навесами, среди кучи наваленных друг на друга ящиков, но девушки нигде не было. – Я же говорил, что ты девчонка! – вдруг закричал гном хрипловатым голосом изо всех сил. Он знал, что она слышит его. – Трусливая девчонка, которая только и может, что убегать! Да, ты быстро бегаешь, Гайя, тебя в самом деле сложно догнать! Но ты не можешь посмотреть своим страхам в глаза! Ты же просто боишься!!! – вопил Фили ещё громче, надеясь разозлить её и показаться. – И спряталась сейчас, потому что боишься! Я тащился сюда за тобой, чтобы найти тебя, чтобы попросить у тебя прощения за то, что солгал, а ты бежишь от меня! Ты видишь – я не побоялся! А ты? Так и будешь всю жизнь бегать и говорить, что никто тебя не догонит?! Гайя выпрыгнула невесть откуда прямо перед носом гнома. Глянула на скрипку, зажатую у него в руках, выпрямилась, переводя взгляд прищуренных глаз на него. – Убирайся, Фили. Проваливай отсюда, я прошу тебя, – едва слышно прошептала девушка и опять побежала со всех ног. А Фили вдруг зарычал, швырнул инструмент на землю, снова бросился за ней мимо тёмных окон небольших домов. Не удержался на заледеневшей луже, рухнул на колени и проехался по ней вперёд. Резво поднялся и, едва держа равновесие, одним рывком нагнал Гайю. Споткнулся, под визг девушки рухнул прямо на неё, толкая в глубокий сугроб возле одного из домов. Приподнялся на руках и навис над ней с удовлетворённой ухмылкой: – Гляди-ка, догнал. А Гайя не отвечала, только плечи вдруг затряслись и задрожала нижняя губа. Фили нахмурился, поднимаясь на ноги, за руку вытянул её из сугроба. Прижал к себе изо всех сил и, услышав всхлип, прошептал умоляюще: – Прости меня. А она простила, давно уже простила, сама того не зная, и всё бы отдала, лишь бы стоять вот так в его объятиях вечно, и плевать на снег, забившийся в ботинки, плевать на холод, щипающий за щёки, плевать на всё. Кроме брата... Нет, нет, она не может, не имеет права, не должна! Гайя дёрнулась, высвобождаясь из объятий гнома и снова начала пятиться. – Гайя, я умоляю тебя... – Нет, Фили, молчи, прошу! – вскрикнула вдруг девушка. – Фили, уходи, ты должен уйти, я не могу, нельзя, понимаешь, я должна, но... Ты не понимаешь! Ты ничего не знаешь! Прости меня, Фили. На глаза Гайи снова навернулись слёзы, если он хочет тут стоять – пусть стоит, она сама уйдёт. Девушка вновь развернулась и медленно двинулась вперёд, борясь с разрывающим желанием плюнуть и остаться, ведь он такой сильный, он сможет помочь ей. Но привычка справляться со всем в одиночку слишком глубоко въелась в голову. – СТОЯТЬ!!! Она повернулась, глядя на него из-под нахмуренных бровей: – Это приказ? Ты не король мне и не смеешь приказывать. Никто не смеет мне приказывать, слышишь, ты?! – закричала девушка, не обращая внимания на то, что гном вновь приблизился к ней. – Ни один из вас больше не сможет заставить меня что-то сделать. Ни один. Я всех вас ненавижу, каждого, я бы... Фили не дал ей договорить. Рванул на себя и сжал так, что Гайя едва смогла пискнуть, и зашептал прямо в ухо: – Я смею и буду тебе приказывать. Я не твой король, но твой мужчина. Ты можешь бегать сколько угодно, ты можешь спрятаться, можешь думать, что я не смогу тебя догнать. Но я догоню. Я найду тебя на краю света, я буду бежать за тобой вечность, и даже больше. Потому что ты – всё, что у меня есть. Ты – моё королевство. Гном смотрел через её плечо, туда, где под светом фонаря кружились снежинки, и не сразу заметил, как девушка поглядела на него снизу вверх глазами, полными слёз. – Не плачь, Гайя, я прошу тебя. Я никогда больше не солгу тебе, я клянусь. Я не обижу тебя, и в обиду не дам. Я прошу только одного... – У него мой брат, – всхлипнула она, перебивая, – Элиан у твоего дяди, Фили. И он хочет, чтобы я убила тебя. Иначе он убьёт моего мальчика. Может быть, я – всё, что у тебя есть, но у меня есть Элиан. Я не могу его потерять! Не могу, слышишь! Фили, помоги мне, пожалуйста, помоги, я не знаю, что мне делать! – просила она, вжавшись лицом в мощную грудь, колотя её кулаками, умоляя о помощи, заставляя гнома смотреть на неё растерянно и даже с испугом. Он не ожидал этого. Не ожидал увидеть её, эту смелую задиристую девчонку такой... такой слабой и беспомощной. – Фили! – позвал вдруг кто-то громким шёпотом. Он обернулся и округлил глаза, углядев возле одного из домов Двалина. Тот махнул рукой, приглашая сородича пройти в дом, и открыл дверь, скрываясь в полумраке прихожей. Фили опустил взгляд на Гайю, та прижалась к нему, громко всхлипывая. Мотнул головой, ещё больше нахмурив брови, и осторожно подхватил девушку на руки. Гайя словно и не заметила этого, только сильнее вжалась носом в грудь гнома, будто прячась, будто только он мог защитить её. Он чувствовал это, знал. Медленно вошёл в дом, в гостиную, там Двалин освободил от подушек небольшую кушетку и кивнул на неё. Фили осторожно уложил свою ношу, сам уселся рядом, не отводя взгляда. – Я, пожалуй, сделаю чаю, – Двалин направился к арке, ведущей в кухню, а Фили только кивнул в ответ. Взял Гайю за руку и сжал, что было сил, ослабив хватку, только когда та охнула, взглянув наконец на гнома. Ему и самому хотелось уже бежать, бежать, куда глаза глядят, лететь подальше, лишь бы не видеть этих глаз. Этой боли в них, этого почти животного страха. Он потерял своих родных, потерял всё. Как и она. И как никто другой понимал эту странную девчонку. Убийцу, скалящую зубы на любой взгляд в её сторону. Она сделала всё, чтобы её брат был свободен, чтобы он жил. А теперь этот мальчик в плену у Даина. И она ничего не может против сдуревшего старика, Фили знал это наверняка. Даин хоть и не в себе, хитрость не растерял. Гайя прикрыла глаза, засыпая, но руку гнома не отпустила. А в гостиную тем временем вернулся Двалин с подносом, на котором стояли три чашки с чем-то дымящимся и корзинка с парой огромных бубликов. Гигант поставил его на невысокий столик и с тяжёлым вздохом уселся в большое кресло. – Двалин, как ей помочь? – негромко спросил Фили. – Я не знаю, Фили. Правда не знаю. Слишком много народу верит Даину. Слишком много на его стороне, понимаешь? – Фили кивнул. – Я мог бы помочь мальчику бежать, но ведь коро.. Даин. Даин не остановится, пока ты будешь жить. Он наверняка уже знает, что ты в городе. У него всюду глаза, всюду уши. Он не успокоится, мальчик. Слишком он жаден до власти. И слишком мало тех, кто верит в то, что ты ни в чём не виновен. – Неужели они поверили в то, что я могу травить свой народ? Поверили в то, что я предал всё, за что погибли Кили и Торин? – он сверкнул глазами, всё ещё сжимая руку заснувшей девушки. – Он держит Балина запертым в покоях и выпускает только когда ему что-то нужно от меня. В последний раз это было, когда я пришёл к тебе ночью, помнишь? Фили, этому нужно положить конец. Только ты можешь это сделать. Фили не ответил, лишь перевёл взгляд на Гайю. Он знал, слова были бы лишними. И, может быть, Двалин имел в виду нечто другое, Фили знал, что у него есть только эта ночь. Его последняя ночь. Если он сам придёт в замок, то сможет заставить Даина отпустить мальчика. И Гайя сможет снова сбежать вместе с братом. Она справится, спрячется там, где будет безопасно, там, где её никто не найдёт, она это может. Девушка заворочалась во сне, и Двалин поднялся с кресла: – Мне нужно вернуться в замок. Вы можете остаться здесь сегодня, – подошёл к светловолосому гному и опустил тяжёлую ладонь на плечо. – Удачи, Фили. *** Гайя вздрогнула и открыла глаза. Она не привыкла просыпаться от прикосновений, а сейчас щёку осторожно поглаживали мозолистые пальцы. И серые глаза смотрели так... Будто в последний раз. Она нахмурилась, приподнимаясь и оглядываясь по сторонам. Она уже была в этом доме, вчера или позавчера, время как-то странно закрутилось. И Гайя точно помнила, что остался один день. Последний. А после ей снова придётся кого-то потерять. Это было слишком просто. Внутри уже ничего не было, только смирение. Смирение с тем, что не сможет сделать то, что требует безумный гномий король. Смирение с тем, что потеряет всех. Ведь рано или поздно он и до Фили доберётся. А тот сейчас обхватил её шею большой ладонью и, стоя на коленях рядом с кушеткой, прижался лбом ко лбу девушки, тяжело дыша. Они оба знали, что ещё не всё потеряно. Знали, что самое страшное впереди. Она сама поцеловала его, поцеловала так, как когда-то убегала. Будто это последнее, что она сделает. Чувствуя ненавязчивый запах табака и вкус эля. Упиваясь мягкостью необычно пухлых для мужчины губ, улыбаясь, когда сталкивалась своим аккуратным носом с его большим. И смотрела в закрытые глаза, мечтая только о том, чтобы этот момент никогда не закончился. И будто и не было этих жутких недель, день за днём тянувшихся, затягивающихся петлёй на шее. Он как изголодавшийся зверь прижимал её к себе, держал так крепко, словно боялся, что сейчас она отстранится и снова побежит, а ведь у него уже нет сил, чтобы догнать. Но Гайя и не думала бежать, беспорядочно водя руками по широким плечам, робко касаясь пальцами мускулистой груди и закусывая губу в трепете, когда гном целовал её шею, когда схватил её обеими руками за талию, усаживая на кушетке, когда осторожно заправил прядь волос, упавшую на лицо, за ухо. И, хотя оба прекрасно знали, что она была замужем, Фили удивился, когда вновь увидел испуг в карих глазах, расстёгивая пуговицы на недлинном платье. То было для неё лишь обязательство, как плата за жизнь и свободу её семьи, без мыслей, без чувств. А сейчас они переполняли девушку, пугая своим количеством. Ей хотелось этого, но она никогда ничего подобного не испытывала и смогла только пискнуть, когда почти расстёгнутое уже платье спало с плеча: – Фили... А гном приложил палец к губам девушки и только поглядел ей в лицо. Так тепло, так нежно, словно убеждая, что с ним она может ничего не бояться, что он никогда не обидит. И Гайя поверила, позволяя ему делать всё, что вздумается, позволяя себе больше, чем когда-либо. Позволяя себе закрыть глаза и позволяя ему быть королём. Она не могла уже иначе, с каждым поцелуем, с каждым прикосновением он заставлял сердце биться быстрее, перекачивая горячую кровь по венам, заставлял её жить. А из головы улетучились все беды, будто и не было никогда ничего плохого, будто во всём мире остались только они, и ничего и никого больше. Нет и не было никого. Только карие глаза, глядящие прямо в серые, только сбившееся горячее дыхание и тихое поскрипывание кушетки.