Две недели тепла

После довольно продолжительной экскурсии по храму они вышли во двор. Там, как и на площади было много ледяных скульптур, большинство из которых представляли из себя фигуры святых. Почти все скульптуры Чжань сфотографировал, а с некоторыми сделал селфи. Парочку фотографий сделали прохожие, запечатлев на них Чжаня и Машу вместе. Погода была довольно пасмурная, но с лица Чжаня не сходила довольная улыбка, освещавшая всё вокруг не хуже солнца. У самой Маши губы тоже непроизвольно растягивались в улыбке, а сердце легко щемило от небывалой нежности. Потом они спустились к шоссе, где и увидели тройку. Нарядные, украшенные лентами, бубенцами и колокольчиками три белые лошадки неспокойно перебирали копытами, нервно прядали ушами и пофыркивали в ожидании быстрой езды. После недолгого колебания Маша решила прокатить Чжаня на тройке и свистнула извозчику. На сидении был накинут большой овечий тулуп, в который их и завернул извозчик, на ноги, чтоб не мёрзли при быстрой езде, накинул тёплый плед. И тройка понеслась вперёд… Они сидели плотно прижавшись друг к другу. Она рассказывала о старых постройках, которые они проезжали, о том, почему именно в России чаще использовали тройку лошадей. Колокольчики на ободе мерно позванивали. Чжань сначала внимательно слушал, но в один момент его взгляд остановился на её губах… — Ты меня не стукнешь, если я тебя поцелую? — немного смутившись спросил он. — Скорее я тебя стукну, если ты так и не отважишься меня поцеловать, — услышав это в ответ, он притянул её к себе, очень робко и нежно дотронулся своими губами до её губ. — Слишком уж целомудренно, — улыбнувшись сказала Маша, затем легко прикусила его нижнюю губу… Приподнявшись, она прокричала извозчику, чтобы прокатил их по Набережной, а затем повернул в переулок Широкий, где они оставили машину. На повороте сани занесло, и она плюхнулась прямо на колени Чжаню, но отодвигаться не стала, лишь, немного поёрзав, поудобнее устроилась. Он притянул её ближе к себе, завернул в полы тулупа, чтоб не мёрзла. Она же, обхватив его за ворот, притянула ближе и снова поцеловала. Поцелуй получился более глубокий, более чувственный. Так они ехали вдоль замёрзшего пруда, целовались, не замечая того, что творилось вокруг. Постепенно окружающие звуки стали более тише, а стук сердца более громче, отдаваясь набатом в висках, а тепло от её губ распространялось по всему его телу… Как они доехали до дома никто из них не запомнил. Словно в тумане Маша вела машину, резко объезжая рытвины на дорогах. Подъехав к дому, вместе выскочили из машины. На ватных ногах устремились в подъезд и взлетели на третий этаж. Ключи несколько раз выпадали из её дрожащих рук. Крепко прижимая её к себе и не прекращая покрывать лицо поцелуями, Чжань выхватил их из Машиных рук. Не с первого раза попав ключом в замочную скважину, открыл дверь, впихнул её в квартиру. Пинком захлопнув дверь, подхватил её за бёдра, поднял и прижал к той самой двери. Её ноги послушно обвились вокруг его талии, а сквозь мягкие горячие губы вырвался стон… — Как же я хочу тебя, — вырвалось у Маши. В ответ она получила несколько фраз по-китайски. Произнесены они были таким нежным голосом, что не приходилось сомневаться в их смысле. Помня о недавней травме, Маша всё же опустила ноги и потянула Чжаня в спальню. По дороге они стягивали друг с друга одежду, а добравшись до комнаты, буквально упали на кровать. Маша полностью отдалась своим ощущениям, от простых ласк тело её покрылось мурашками и дрожало. Никогда, никогда ещё она не испытывала такого желания. Может это и было следствием долгого воздержания, но она знала, что такое с ней впервые. Чжань закинул её руки себе на плечи и самозабвенно целовал губы, щёки, шею, грудь. Ему одновременно хотелось добраться до всего сразу. От прикосновений тёплых Машиных рук и его тело покрылось лёгкой испариной. — Ты уверена? — всё же спросил он, прежде чем вжаться в неё своим пахом. — Да! — выдохнула она ему в губы. — Хочу тебя! Очень, очень! — Боже, Маша! Люблю тебя! Хочу тебя! — вырвалось у Чжаня в ответ на Машино признание. Тело её выгнулось навстречу и легко приняло его в себя. В это момент они оба осознали, что составляют одно целое, и никто в мире не способен их сейчас разделить… Чжань лежал в Машиной кровати, на плече покоилась её голова. После двухчасового секс-марафона его тело было расслабленным и удовлетворённым. В голове было совершенно пусто, ни одной тревожной мысли, что в его обстоятельствах было крайне странно. И ощущения были такими, как будто он был на своём месте, подле Маши, именно там, где ему и положено быть. Он негромко хмыкнул, на что Маша приподняла голову и вопросительно на него посмотрела. Он улыбнулся ей и притянул для поцелуя. Поцелуй был неспешным. Он вложил в него всю нежность, которую сейчас испытывал по отношению к ней. Руки прошлись по изгибам её спины, погладили, приласкали. — И всё же, как бы хорошо ни было, придётся встать, — Маша потянулась за халатом. — Я в душ. Скоро приедет Матвей, будет голоден, как волк. — Давай. А я тут немного приберу, — с улыбкой произнёс Чжань, глядя на разбросанную вокруг кровати одежду. Пока Маша принимала душ, он перестелил кровать, собрал одежду и разбросанные презервативы. Маша вышла из душа разгорячённая, вкусно пахнущая гелем. Чжаня так и тянуло снова заключить её в свои объятия, но он был немного раздосадован. Маша вопросительно на него посмотрела, как бы спрашивая: «что-то не так?». Он потупился, немного потоптался на месте, а потом всё же произнёс: — Мне неловко, но один из презервативов порвался, — он грустно вздохнул. — Видимо я перестарался. Маша недолго смотрела на него, а потом с улыбкой произнесла: — Тебя это напрягает? — Просто не хотелось бы доставлять тебе лишних проблем. — Чжань был взволнован. — Знаешь, — она взяла его за руку и усадила на диван, — очень долгое время мы с мужем пытались завести ещё одного ребёнка, но у нас так и не получилось. Мы прошли все обследования, но никаких патологий ни у меня, ни у него не обнаружилось. Врачи в конце концов пришли к выводу, что у нас просто-напросто больше не может быть детей по независящим от нас причин. Она погладила его по руке, потрепала за отросшую чёлку. — Не переживай, всё будет хорошо. — Ты уверена? Я переживаю. — Чжаня беспокоило благополучие любимой. — Да. Не переживай. Но я тебя услышала и всё же приму меры. Вечером, после ужина, когда в её квартиру подтянулись Никита и Савелий, она невольно подумала, что совсем недавно её квартира была тихой и спокойной, а дети предпочитали тусоваться у Елены Викторовны. Как же изменилась её жизнь с появлением в ней Чжаня. Она улыбнулась и тихонько выскользнула на улицу, всё же решив заскочить в аптеку за противозачаточным.