Кладовая нимфоманов

— Доктор Гайзлер, всё в порядке? До того только бросающая осторожные взгляды Мако перешла в наступление. — Доктор Гайзлер опрометчиво игнорировал все меры профилактики и теперь мучается от ларингита. Не приближайтесь к нему, мисс Мори, он заразен. За Ньютона ответил Готтлиб. Мако за секунду оценила его спокойную позу и безразличный взгляд, устремленный в двери лифта. Она пыталась хотя бы примерно, хотя бы в пределах десятков, прикинуть, столько раз от него в адрес Гайзлера звучала фраза "я же тебе говорил". Толстая защитная маска, скрывающая всю нижнюю часть лица Ньютона, имела на внешней стороне принт с ощерившейся мордой кайдзю, и скрывала она более стерильную, обыкновенную медицинскую маску, какие в период сезонных болезней носила бо́льшая часть штата. Мако с детства нравились подобные маски. Она хорошо помнила, как завидовала однокласснице, пришедшей во время своей болезни в школу с маской, на которой была нарисована кошачья мордочка. Мако с увлечением рассказывала маме об этой маске и выпрашивала для себя такую же. Они договорились, что если Мако заболеет, мама обязательно купит ей такую маску. Но болезнь всё не приходила, хотя девочка ужас как её ждала, а потом было уже не до мечтаний о милых кошачьих мордашках. — Поправляйтесь, доктор Гайзлер. Она легонько коснулась его плеча, на что получила кивок головы и два веера мимических морщинок в уголках его глаз, выдающих скрытую под масками улыбку. *** Прижимаемый к столу, Ньютон дергался и протестующе мычал, он безрезультатно пытался перехватить руки Германна, но возня была безжалостно пресечена, когда Германн изловчился выкрутить ему руки тростью и уложить грудью на стол. Теперь любой акт сопротивления жёстко контролировался и отзывался тупой ноющей болью в вывернутых плечах. Германн зафиксировал руки на импровизированной распорке валяющимся на столе скотчем. Ему нужны были две свободные руки. Он снял с Ньютона верхнюю маску из толстого слоя поролона и отложил её в сторону. Нижняя маска сразу полетела в мусорное ведро, её нужно было сменить ещё час назад. — Вот неугомонный, - рыкнул Германн, наваливаясь на Ньютона всем весом и прижимая к столу. Войди кто сейчас в лабораторию, обязательно подумал бы чего не того. Тонкие пальцы подцепили уголок широкой полосы серебристой клейкой ленты, спрятанной под масками. Германн не стал отдирать её полностью, а оставил болтаться на щеке, просто чтобы добраться до комка марли забивающего весь рот Ньютона и давно ставшего насквозь влажным. — Если ты сейчас скажешь хоть слово, я оставлю твои руки в таком виде до вечера, — пригрозил Германн, пододвигая ближе открытую баночку мази для горла. Ньютона просили продержаться два дня: молчать, полоскать горло на ночь, наносить мазь. Молчать. Молчать, черт возьми, не драть и без того пострадавшее от болезни горло. Но нет, он не был способен заткнуться дольше, чем на минуту, после чего начинал хрипеть, кряхтеть, но говорить. Германну это надоело примерно через час, и он взял дело в свои руки. Пальцы щедро зачерпнули маслянистую, пахучую массу и поднесли ее ко рту Гайзлера. — Открывай. Если ещё раз меня укусишь, я размажу её тебе по языку. Ньютон послушно раскрыл рот как можно шире, мазь обладала горечью примерно на уровне "легендарно". Через секунду он задергался, несмотря на боль в суставах. В уголках глаз появились капли слез от еле сдерживаемого рвотного позыва. Германн до второй фаланги засунул в его рот пальцы и теперь наносил мазь на гланды. — Потерпи. — Прозвучало очень заботливо, если бы не вся ситуация в целом. Покончив с процедурой, Готтлиб вытащил пальцы прочь и спешно запихал марлю обратно, Ньютону сейчас нежелательно сглатывать хотя бы пару минут. Он несколько любовно разгладил на его губах полоску скотча, нацепил новую медицинскую маску и вернул на место внешнюю, с принтом оскала кайдзю. Он осторожно удалил трость, но по итогу руки Ньютона так и оставались смотанными скотчем ладонями к локтям. На что тот немедленно выразил протест требовательным мычанием. — Чтобы ты вышел и всё снял? Не выйдет. Сядь посиди, отдохни. Освобожу тебя минут через пятнадцать. — Германн похлопал его по щеке, снял сползшие на кончик носа очки, оставляя Гайзлера в абсолютной беспомощности. — Это всё для твоего же блага, Ньют. Гайзлер сел на уголок стола, выжидать свои пятнадцать минут, разглядывать смутный силуэт спины Готтлиба, ерзать от дискомфортного ощущения жгучего лекарства стекающего по стенкам горла. И через ряды проклятий мысленно благодарить Германна за терпение и заботу.