Прости меня за все

Эртан Демиркан явно был прав, когда сравнивал свою семью с бассейном, полным акул. Хотя хищная рыба оказалась всего одна, ее агрессивности хватило бы на целую стаю. "Так и буду называть ее про себя - Акула", - Фирузе натянуто улыбнулась Иджляль Демиркан и в ответ получила такую же красноречивую улыбку. - Кто ваши родители, Фирузе? - поинтересовалась мать Эртана, ковыряя вилкой салат. - Мой отец - мастер строительной бригады, а мать - домохозяйка. В свободное время она убирается в домах и так зарабатывает. - Значит, строитель и уборщица. В этой жизни главное - честный труд, - протянула Иджляль, - а у вас есть сестры или братья? - Младшая сестра и старший брат. - О, чем они занимаются? - Эльван еще учится в школе, а Фарук... он... Фирузе запнулась, не зная, как выразиться так, чтобы не дать Иджляль Демиркан повод для злорадства. Эртан, заметив ее замешательство, пришел на помощь: - Фирузе говорила, что ее брат помогает их отцу и намерен учиться строительному делу. - Долго же он искал свое призвание, - не преминула едко заметить Иджляль. - Ну так а вы, Фирузе? Почему вы выбрали профессию архитектора? - Это полезная работа, которая дает возможность мыслить творчески, - обтекаемо ответила Фирузе, понимая, что когда-нибудь этот допрос должен закончиться, проклиная в душе репортеров и свое согласие на театр с отношениями. Иджляль одобрительно улыбнулась и снова спросила: - Когда начались ваши отношения с Эртаном? Растерявшись, Фирузе обернулась на босса, который понял зыбкость ситуации и ответил сам: - Примерно два месяца назад, мама. Фирузе понравилась мне с первого взгляда. К сожалению, поначалу я вряд ли вызывал у нее ответные теплые чувства. - Потому что брат известен как самый строгий начальник в Стамбуле, - засмеялась Беррак. - Дядя, ты такой романтик, - восхитился прежде молчавший Корхан с явным сарказмом. - Да, у Эртана весьма неприглядная репутация, - добавила Фирузе, чтобы заполнить возникшую паузу. - Среди подчиненных. - И как же вы пришли к взаимопониманию? - Иджляль продолжила мучить свой салат, но смотрела теперь прямо на Фирузе как змея на добычу. - Я понял, что Фирузе мне нравится, - Эртан тоже рассмеялся, - и что мне надо немного сбавить обороты, если хочу привлечь ее внимание. Беррак предположила: - Наверное, тебе пришлось здорово укротить свой характер, брат. - Но это к лучшему, не так ли? Учитывая, что мы здесь вместе, - Эртан посмотрел на Фирузе, и в его взгляде читалось нечто такое, отчего она покраснела и предпочла рассматривать узор на тарелке, лишь бы случайно не встретиться с ним глазами. - А если... - начала вновь Иджляль, но вмешалась Беррак: - Мама, ты не даешь девушке поесть. Она словно на пресс-конференции. Иджляль огрызнулась: - Я просто хочу узнать получше ту, которую выбрал мой сын. Фирузе благодарно взглянула на Беррак. Надо же, она умеет быть милой, если хочет. - Если у них сладится, - Беррак выпустила контрольный патрон, - то у тебя на это целая жизнь, мама. Выражением лица Иджляль Демиркан в этот момент можно было бы пугать детей. *** Когда ужин наконец завершился, Фирузе чувствовала себя, словно занималась тяжелым физическим трудом. И все из-за какого-то поцелуя, у которого даже продолжения не было! Если бы у репортеров не проявились задатки обезьяны, и они не лазали бы по деревьям и заборам в надежде заснять что-то жареное... - Я отвезу тебя домой, - сказал Эртан, когда они вместе вышли в фойе и горничная подала их пальто. - Я должен извиниться за поведение моей матери. К счастью, нам не придется повторять это в ближайшее время. - Все было терпимо, - улыбнулась Фирузе. - Не думаю, что тебя у меня дома ждет более теплый прием. Они вышли на улицу, и когда никто не мог слышать их разговор, Фирузе добавила: - Я понимаю, что это представление для журналистов. Они будут расспрашивать обе семьи, и твои, и мои родные должны быть уверены, что у нас роман. Но как ты объяснишь им все после... Эртан остановился и задумчиво посмотрел на нее. - Не волнуйся об этом. И почему Фирузе показалось, что он хотел произнести что-то совсем другое? - Тебе не обязательно ехать со мной. Можно вызвать такси, - предложила она, но Эртан только отмахнулся: - Ты моя девушка, пусть мы только притворяемся, и я не собираюсь уступать удовольствие проводить тебя какому-то таксисту. - Тогда я не хочу сразу домой, - выпалила Фирузе. Эртан удивленно приподнял бровь: - Что у тебя на уме? - Давай пройдемся немного у моря. Холодно... Но сегодня такой вечер, - Фирузе подняла голову и посмотрела на звезды, мерцающие среди черных облаков и заметные даже несмотря на свет электрических фонарей у особняка. - Мне полезно проветрить голову, да и нам нужно поговорить. - О чем? - О чем угодно. Я ведь почти ничего о тебе не знаю... - Это совсем не обязательно, - с сомнением в голосе протянул Эртан, но Фирузе чувствовала: он хочет согласиться. - Мне интересно, - настойчиво произнесла она. - Ты ведь хотел извиниться за сегодняшний акулий бассейн? Это отличная возможность реабилитироваться. *** Ночная набережная была практически пустынна. Фирузе порадовалась, что оделась тепло: после прогретого салона машины вокруг особенно ощутимо тянуло холодом и сыростью. - Я люблю бывать здесь, - сказала она, остановившись у лестницы, ведущей вниз, к морю, и любуясь игрой лунного света на гладкой, как стекло, поверхности воды. - Особенно в штиль. - Красиво, - заметил Эртан, став немного позади Фирузе и глядя на безмолвное из-за отсутствия ветра и волн море. - Не помню, когда вот так просто стоял и смотрел. - Наверное, ты очень занят, чтобы часто приезжать в подобные места. - Я привык. Компания - это дело всей моей жизни. И это мне нравится. Возможность действовать, влиять на что-то. Даже трудности бывают занимательными. Это как головоломка, разгадывая которую, растешь в собственных глазах. - Значит, бизнес - твое главное увлечение? - У меня не было времени на хобби. Я стал заниматься холдингом еще совсем юным, и уже тогда понял, насколько жестокой может быть конкуренция за место под солнцем. - А твоя семья? Они поддерживали тебя? Фирузе показалось, или Эртан издал короткий, обрывистый смешок. - Наверняка ты знаешь мою старшую сестру, Мехвеш. У нас с ней никогда не было полного взаимопонимания. Она мечтала возглавить компанию, и то, что ведущую должность занял я, не способствовало примирению. А моя мать... Что ж, ее все устраивает. Мехвеш или я, не важно, главное, что холдинг под контролем семьи Демирканов, и мы не сдаем позиции. Эртан говорил сухо и быстро, словно что-то скрывал за своим небрежным тоном. Фирузе спросила: - Но это бизнес. А простые семейные отношения? - "Просто" и "Демирканы" понятия не совсем совместимые. Ближе всех для меня моя сестра, Беррак. Наверное, ты и сама это заметила. Она тоже задействована в семейном бизнесе, но я стараюсь оберегать ее от трудностей, которые встречались мне. Для меня Беррак остается маленькой милой девочкой, и мне иногда трудно принять, что у нее есть собственные взгляды на жизнь. Что она может делать выбор и сама отвечать за последствия. Ясно, что Эртан говорил об Аязе. Но Фирузе не хотелось развивать эту тему. Значит, слухи в компании правдивы - ее босс действительно очень дорожит младшей сестрой. - Ну а ты, Фирузе? - спросил вдруг Эртан. - Расскажи немного о своей семье. Какие они? - Ты же слышал, что я сказала твоей матери... - Я спрашиваю не о профессии и не о перспективах. Это важно для Иджляль. А меня интересует другое. Ты очень любишь их, правда? Немного помедлив, Фирузе ответила: - Так и есть. Моя мама очень сильная женщина. Ей бывает трудно, но она никогда не опускает голову. А отец... Он искренний, трудолюбивый человек. Достоинство и честь семьи для него главное. Поэтому я боюсь разочаровать его. - А твои брат и сестра? - У Фарука мало целей в жизни. А Эльван... Она очень нежная и добрая. Таскает в дом котят, хотя мать запрещает, кормит птиц в парке. Всегда хорошо чувствует настроение окружающих. Мне трудно что-то скрывать от нее. Фирузе поплотнее закуталась в шарф и спрятала зябнущие руки в карманы пальто. Но несмотря на холод, ей отчего-то не хотелось уходить. - Ты очень тепло отзываешься о сестре. - Я с детства привыкла чувствовать ответственность за нее. Когда мама работала, а работала она целыми днями, Эльван оставалась на моем попечении. Я одевала ее, играла с ней, а когда она просила есть, то подогревала молоко, становясь на стул, чтобы достать до плиты. Эти воспоминания мне очень дороги. Эльван всегда остается для меня драгоценной младшей сестренкой, поэтому я могу понять, что ты чувствуешь по отношению к Беррак. Могу понять твое стремление защищать и поддерживать ее. Договорив, Фирузе глубоко вздохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. И вдруг почувствовала, что Эртан обнял ее со спины. - Я заметил, что ты очень замерзла, - сказал он и умолк, предоставив ей решать: хочет ли она продлить объятие. Вместо ответа Фирузе наощупь нашла его ладони. Эртан понял и взял ее руки в свои; она с удовольствием осознала, как тепло от этого прикосновения разливается по всему телу. Пронизывающий ночной холод вдруг отступил; Фирузе почувствовала, как Эртан на мгновение прикоснулся губами к ее волосам. Ей стало почти жарко; она закрыла глаза, с удивленным смущением осознавая, что ей давно не было так хорошо. Они провели так несколько минут в полном молчании. Неподвижно. Наконец, Фирузе слегка переступила с ноги на ногу - каблуки давали о себе знать - и Эртан вдруг крепче прижал ее к себе. - Тебе холодно? - Немного. - Может, поедем домой? - предложил он. Он говорил медленно, тягуче, словно не желая на самом деле выпускать ее из объятий. Но волшебство момента прошло; Фирузе склонила голову кпереди в аккуратном кивке, зная, что Эртан заметит этот жест. - Нам действительно пора, - произнесла она. - Завтра утром рано на работу. - Может быть, я дам тебе выходной? - вдруг легко рассмеялся Эртан куда-то ей в затылок, и Фирузе, чувствуя его теплое дыхание на своих волосах и шее, несмотря на намотанный шарф, тоже тихо засмеялась: - Я только что получила новую интересную должность, и не променяю возможность работать над моим проектом за зрелище лежащего на диване перед телевизором Фарука. Сказав это, она вдруг смутилась: слишком откровенно они разговаривают. Так, словно и правда близки. Словно он хорошо знает ее брата и его любовь к продавленному старому дивану и телевизионным передачам, и ей нечего стыдиться. Смеются над общими шутками... Фирузе не знала, как понимать происходящее, не понимала себя и тем не менее не чувствовала разочарования или досады. Ей все еще было хорошо, несмотря на комментарии Иджляль и надоедливых папарацци. Было хорошо, несмотря на поднимающийся с моря пронизывающий ветер. - Не говори потом, что я не предлагал. С этими словами Эртан отпустил ее. Объятие разомкнулось, и Фирузе ощутила какую-то неясную пустоту. Она с трудом справилась с желанием вернуть все назад и вдруг смутилась. Что это с ней? Надо возвращаться к реальности. Надо ехать домой. - Идем. Уже поздно, твои родители будут волноваться, - сказал Эртан негромко, но настойчиво. Он словно почувствовал ее настроение, и надвигающаяся было неловкость исчезла. Его слова прозвучали с искренней заботой, и Фирузе поймала себя на том, что это ей нравится, а не раздражает, как могло бы. Она вдруг представила, какими могут быть настоящие, не придуманные отношения с этим мужчиной. Он замечает ее настроение, волнуется о том, не замерзла ли она, с уважением относится к профессиональным планам... Он не только слушает, когда она говорит, но и слышит ее. С ним интересно разговаривать, в конце концов. И у него такие нежные руки... Эти мысли совершенно неуместны сейчас, увещевала себя Фирузе. И все же... неужели ей нравится Эртан Демиркан?