И это моя судьба?

POV Тайлер

      Утро никогда не было моим любимым временем суток. Да и кто его любит, если честно? По крайней мере, так было до тех пор, пока в моей жизни не появился он — черноволосый оборотень с мягкими ушами и пушистым хвостом.       За окном плелась серая, промозглая мгла, словно отказываясь пропускать первые лучи солнца. Мне удалось урвать всего пару часов сна, но я чувствовал себя на удивление бодрым. И все благодаря тому, что рядом был Рид. Мой супруг мирно посапывал, повернувшись ко мне спиной и по-хозяйски оккупировав мою руку.       Осторожно обняв его сзади, я прижался губами к его шее, обвивая руками его талию. Его кожа хранила мой запах, который теперь переплетался с терпким ароматом леса, исходящим от его сущности. Я провел пальцами по сложной вязи татуировки на его плече, которая с каждой луной становилась все ярче, и исходящая от нее магия наполняла нашу спальню теплом и умиротворением.       На мгновение я приподнялся, чтобы нежно коснуться его щеки поцелуем, а затем, немного отстранившись, оставил легкий укус на его шее. Я обожал это делать — метить его, доказывая самому себе, что он принадлежит только мне. Он будет моим, всегда.       И, как поется в старой песне, «пока смерть не разлучит нас».       Внезапный стон, вырвавшийся из его горла, заставил меня осознать одну пикантную деталь — я все еще был внутри него. Я все еще был в Риде! Какое восхитительное начало дня! В воображении тут же возникла картина того, как это выглядело со стороны: мой член, твердый и возбужденный, заполняет податливое тело оборотня, все еще растянутое после бурной ночи и влажное от смазки и спермы. Осторожно положив руку на упругое бедро супруга, я начал нежно поглаживать и слегка сжимать его, медленно двигаясь внутри него.       Рид на мгновение замер, остро почувствовав движение внутри себя, и выгнулся вперед, прижимаясь ко мне лопатками и бедрами, словно стремясь принять меня еще глубже. В этот момент я не смог сдержать горловой стон, который эхом прокатился по комнате, и вцепился зубами в его шею, оставив на нежной коже кровавый след. Не успел я опомниться, как Рид сердито пробурчал:       — Ну что за невоспитанность!       В последнее время в его взгляде все чаще проскальзывала усталость, а на лице появились едва заметные морщинки. Ход его мыслей, словно на открытой книге, отражался на его лице, и не прошло и минуты, прежде чем мой муж понял, что именно его разбудило.       — Что ты задумал? — прорычал он, избегая смотреть мне в глаза.       — Ничего особенного, — наспех состряпанное выражение невинности на моем лице, вероятно, больше походило на гримасу заправского мошенника.       — Если ты забыл, наши дети спят в соседней комнате, — растерянно пробормотал он, глядя на меня исподлобья из-под спутанных прядей волос, и слегка покачал бедрами.       — Разве это когда-нибудь останавливало меня? И вчера ты об этом как-то не вспоминал, — я потянулся, обнимая его за живот. — И, если мне не изменяет память, Габриэль и Люци вчера отправились подавать документы в Академию Серебряного Дракона? А старший сын отправился познавать мир, мальчик вырос, — обреченно глядя мне в глаза, Рид пошевелил ухом, и его пушистый волчий хвост непроизвольно переплелся с моим. — С каждым годом уговаривать тебя становится все легче и легче.       — Хочешь, я начну вырубать тебя каждый раз, когда ты будешь ко мне приставать? — скептически посмотрел на меня Рид, лениво прижимаясь щекой к моей. — Я могу это сделать.       — Я откажусь, спасибо.       Меня пробрала дрожь от удовольствия, когда я обхватил Рида одной рукой, а другой нежно прильнул к его шее, продолжая свое «невинное» занятие, покусывая его за подбородок и нежно вжимаясь в его податливую плоть. Там было невероятно жарко и влажно. Я чувствовал, как его тело растягивается вокруг моего члена, заставляя меня терять голову. Смазка хлюпала при каждом толчке и стекала по телу Рида на простыни, оставляя влажные следы. В этот момент Рид тяжело дышал и стонал, откидывая голову назад и обнимая мою шею, иногда прерываясь на короткие поцелуи. Его ногти царапали мою кожу, оставляя красные полосы на плечах.       В комнате царил полумрак, а за плотными шторами доносились приглушенные звуки оживающего поселения и голоса нелюдей. Легкий ветерок колыхал занавески и наполнял комнату свежим воздухом.       Мои пальцы запутались в его смолистых прядях, а губы жадно целовали каждый сантиметр его кожи. Не сопротивляясь, он впустил мой настойчивый язык, позволяя вовлечь себя в глубокий поцелуй, пока я жадно вгрызался в его трепещущее тело. Запах пота и возбуждения кружил голову. Принимая в себя друг друга, мы забывали обо всем на свете, оставляя место только для безудержного наслаждения. И сладкий транс окутывал наши сплетенные тела, унося нас куда-то за грань реальности.       Это было совсем не похоже на ту дикую страсть, которая бушевала между нами накануне вечером. Когда мы срывали друг с друга одежду, кусались и рычали в поцелуе, бешено перекатываясь по кровати.       Поглаживая его упругие мышцы живота, я переместился ниже, обхватывая рукой его горячий и возбужденный член. Я нежно сжал пальцы и начал двигаться в ритме его дыхания, лаская его лениво и нежно.       Я отчаянно нуждался в этом. Видеть его лицо, входя в расслабленное и откровенно наслаждающееся тело супруга. Рид откинулся на подушки, закусывая губу и судорожно сжимая простыни в руках. Вдох, выдох. Его грудь поднималась и опускалась в такт его дыханию. Глаза были прикрыты, а длинные ресницы трепетали.       Сделав последний толчок и вжавшись бедрами в его, я с протяжным стоном кончил, наблюдая за тем, как исказилось от удовольствия его лицо. Когда он застонал, его идеальные губы приоткрылись, а живот и грудь пришли в движение. К его лицу прилипли короткие и вьющиеся пряди волос.       — Доброе утро, — искренне улыбнувшись, я наклонился к Риду, все еще оставаясь внутри него, чувствуя, как собственная сперма медленно вытекает наружу.       Приоткрыв один глаз и посмотрев на меня, расслабленного и довольного, Рид усмехнулся.       — Уже день, — пробормотал он. Осмотрев комнату в поисках одежды, он поморщился и протянул руку, комично поманив свои штаны. Однако его нервные движения прекратились, как только я щелкнул пальцами, призывая их к нам. — Вот черт…       — Я даже не знаю, это комплимент или…       — Ты чёртов суккуб! — простонал Рид, схватившись за поясницу и комично скатываясь с кровати.       — Какой я плохой, — цокнув языком, я с помощью магии очистил наши тела от следов недавней близости.       Быстро спрыгнув с кровати, я подошел к зеркалу, пригладил волосы и повернулся к Риду.       — Когда ты успел одеться? — удивленно моргнув, он подошел ко мне. — Рубашку поправь, а то сам будешь объяснять детям, откуда у тебя засос на шее, — взглянув в зеркало, я послушно поправил сбившуюся рубашку.       — Эти дети больше тебя знают, — заговорщически подмигнув, я посмотрел на его скептически приподнятую бровь. — Что?       — И когда, позволь узнать, ты узнал о взрослых играх?       — Ну… — прикусив большой палец, я судорожно дернул крылом.       — Осторожней! — вскрикнул Рид и отшатнулся к стене. — Опять проблемы с крыльями? — обеспокоенно погладил он меня по оттопыренным перьям, почесал между лопатками. Судорожно вздохнув и прикрыв глаза, я начал издавать мурлыкающие звуки, похожие на кошачьи.       — Просто кто-то забыл о своей прямой обязанности — массаж перед сном, — промурлыкал я, блаженно щурясь и ловя кайф от его прикосновений. — Чуть правее, а теперь пониже… правее… оооо… дааааа!       В этот самый момент, когда я растекался от удовольствия, а Рид сосредоточенно массировал мои крылья, в спальню ворвались наши дети.       Первым в дверях возник Люциус — наш средний сын, высокий и стройный юноша с редкими, длинными волосами цвета чёрного янтаря. Пряди, выбившиеся из небрежной причёски, постоянно лезли ему в глаза, и он привычно заправлял их за ухо. В его приветливых глазах, словно в омутах, плескались лучистые зайчики, а узкое овальное лицо с тонкими чертами украшали прямой нос и чуть пухлые губы. И, конечно же, такой же озорной хвостик, как и у меня, весело помахивал из-под халата. Хоть он и унаследовал больше от вампира, демоническая сущность в нём тоже чувствовалась. А такой феномен — вампир с демонической искрой — ещё не известен в этом мире, поэтому нам приходится тщательно скрывать его истинную природу. Мне повезло, у меня демон главенствует над вампиром, а вот у него — наоборот. А вампир с хвостом — это вообще нонсенс!       За ним показался Габриэль, наш второй сын. Хоть он и был оборотнем, задатки вампира у него тоже проглядывали, наверное, поэтому он и был чуть сильнее остальных. Высокий, крепкого телосложения, с густыми, длинными волосами рыжевато-красного цвета, он больше напоминал дикого лесного духа. Его большие, дикие глаза с выразительным взглядом словно пронзали насквозь. Широкое квадратное лицо украшал вздернутый нос и полные губы. Окраской он пошёл в дедушку, а каким волчонком был… ммм… загляденье!       — Отец! Papa! — воскликнули сорванцы, застыв в дверях и смущенно глядя на нас. — А мы… мы уже уходим!       Быстро развернувшись, братья попытались сбежать, но цепкие руки Рида, словно стальные клещи, схватили Габи за левое ухо, а Люци за правое.       — Ай! Папа, больно! — взвыл старший из братьев, отчаянно пытаясь вырваться.       — Ну, папа, пусти! — младший же начал извиваться, словно уж, выкручивая шею и пытаясь освободиться от крепкой хватки отца.       — Что вы тут забыли?! Габи, ты должен был быть в… — прорычал Рид, оттягивая их за уши сильнее.       — …Академии! А тебя, Люци, вообще здесь быть не должно, — подхватил я, укоризненно глядя на сыновей.       — Ну, я… то есть мы проспали, и нас просто не пропустили в здание. Мы хотели перебраться через забор, но один дотошный эльф пулялся в нас камнями и палками, — пробормотал Габи, потупив взгляд.       — Бросив идею с забором, мы решили перелезть с помощью лиан, ну, а потом забрались в окно, — добавил Габриэль, смущенно глядя на отца из-под челки. Всё же перенял этот жест!       — Только мы его случайно разбили, — шаркнул ножкой Люци, нервно дергая хвостом.       — В общем…       Вместо оправдания прозвучало:       — С вами хочет увидеться директор! — хором прокричали провинившиеся, словно заговорённые.       — Что?! Люциус, я же попросил тебя проводить этого оборванца до ворот! — взвыл Рид, выпуская клубы пара из ноздрей.       — Ай! Ну, пап, мы больше не будем! — Габи отчаянно пытался вырваться из мёртвой хватки отца, но тщетно.       — Правда! Мы больше так не будем! Ауу, больно! — умоляюще заверил Люци, толкая локтем своего брата, который, надувшись, хлестнул себя хвостом по ноге.       Я громко закашлялся, сдерживая смех. Обойдя сорванцов, я увидел, как братья скрестили пальцы за спиной, надеясь смягчить гнев Рида. Это стало последней каплей. Запрокинув голову, я заливисто засмеялся и, отцепив руки супруга от детей, погладил его по спине.       — Ну, раз не будете, то прощаем, — сказал я, стараясь сохранять серьёзное выражение лица.       Рид, подавившись воздухом, резко развернулся ко мне и, открыв рот, хотел было что-то сказать, но наши разборки прервал стук во входную дверь. Он метнул взгляд на место, где раньше стояли дети, прерывисто вздохнул и двинулся к двери. Топот ног на втором этаже и хлопок закрывающейся двери — всё, что я услышал перед тем, как впустить гостей.       На пороге стояли Варэс с Лиорэлем и их двое очаровательных деток: Ева и Алазар. Девочка, как и брат, была полуэльфом, но казалась ещё более хрупкой и миниатюрной, чем другие полукровки. Её пухленькое личико, словно сошедшее с полотен сказочных художников, обрамляли длинные, волнистые волосы тёмно-русого цвета. Огромные голубые глаза с густыми, пышными ресницами лучились наивным удивлением, пухлые губки трогательно приоткрыты, а чуть вздёрнутый носик придавал ей озорной вид. Она казалась неземным созданием, феей, случайно попавшей в наш мир.       Брат же, Алазар, явно пошёл в отца. Высокий, с уже проглядывающими спортивными очертаниями тела, он выглядел старше своих лет. Короткие чёрные волосы слегка небрежно торчали, а из-под полуприкрытых век на мир смотрели проницательные кофейные глаза с хитринкой. Из правого уха виднелась небольшая серёжка-капелька насыщенного красного цвета, добавляя его образу дерзости и бунтарства.       — Эмм… Варэс? — пробормотал я, всё ещё не веря своим глазам. Неужели это он?       — Нет, Святой Николай, собственной персоной! Вне Рождественских каникул я выгляжу именно так, — язвительно буркнул Варэс, протискиваясь внутрь. Его тон, как всегда, был полон сарказма. — Как поживаешь, Тайлер? Неужели совсем забыл старого друга?       — Да хорошо… только вот не ожидал тебя увидеть. А что вы тут делаете? Вестей от Адама не было? — зная взрывной характер своего брата, я подозревал, что он сейчас где-то в самой глуши, в поисках приключений.       — Неужели мы не можем навестить старых друзей и выпить с вами чашечку ароматного кофе? Или для этого нужно специальное разрешение?

***

      Поздним вечером, когда дети наконец-то угомонились и разошлись по своим комнатам, Варэс и Рид, изрядно захмелевшие, развалились в креслах и вели оживленную, но совершенно бессвязную беседу.       — Аллилуйя! Храни, Господи, идиотов, им и так несладко живётся! — пьяно покачнувшись в кресле, Варэс начал что-то невнятно бормотать Риду, который тоже был изрядно пьян. Они о чём-то оживлённо спорили, но разобрать слова было практически невозможно.       — Чшш! Не ори, дети занимаются, — возмущённо прошипел Лиорэль, бросив на мужа испепеляющий взгляд.       — Ага, как же, занимаются… опять, поди, разнесли комнату в пух и прах, — усмехнувшись, Варэс вспомнил первое обращение Люцифера. Тогда нам пришлось восстанавливать почти половину дома, включая погреб. Слишком уж мощный был выброс энергии.       — Это всё твоя мягкотелость, надо было в детстве ремня всыпать как следует, тогда бы они у тебя шёлковые были, — пробурчал Рид, косо глядя на мерное постукивание моих пальцев по столу.       — Бу-бу, какие мы грозные… — передразнил я оборотня.       — Тайлер! Прекрати паясничать, мы сейчас разговариваем о серьёзных вещах! И отдай ты уже бокал! Ты уже охмелел!       — У кого что болит… — возмущённо отдал я свой напиток Риду и подпёр лицо рукой, изображая обиду.       — А ваши тоже в Академию Серебряного Дракона поступили? — спросил я, пытаясь перевести разговор в другое русло. — Конечно, туда попасть непросто, но у меня за эти сто… три года появилось достаточно связей…       — Это каким, позволь спросить, образом ты эти связи заводил? — прищурившись, подозрительно спросил Варэс, в его глазах читался немой вопрос.       — Ой, всё! — махнув рукой на друга, я облокотился на Рида. — Ну так что? Рассказывайте!       — Они сегодня перевезли свои вещи, сегодня была последняя партия… я ещё никогда в жизни так не волновался, как сейчас, даже когда я сдавал вступительные экзамены, так не нервничал… — голос Варэса дрожал от переживаний, он действительно очень любил своих детей.       — Пф! — фыркнул Лиорэль.       — Лео! Чего ты ржёшь? Я, вообще-то, волнуюсь за наших детей! — возмутился Варэс.       — Да вроде бы они неглупые. Да и чего теперь воду мутить? Они уже переехали, начали самостоятельную жизнь…       — И причём мне никто ничего не сказал! — понабравшись от своего мужа крепких словечек, Лиорэль смачно выругался.       — Потому что я знал, что ты помчишься вместе с ними, не давая им сделать ни шагу самостоятельно! Не позорь детей!       — Ой! — махнув рукой на своего супруга, Варэс, покачивая ногой, вдруг заметил приоткрытое окно, откуда выглядывала моя любимая пташка.       Оглядев нашу шумную компанию, орёл уверенно рванул ко мне. Посадив его на руку, я вырвал из его клюва письмо, запечатанное красивой печатью. Сердце почему-то учащённо забилось.       — Что это? — спросил Рид, с любопытством наклоняясь ко мне. Заинтересованный Варэс тоже сощурил глаза, пытаясь рассмотреть печать.       — Сейчас посмотрим, — пробормотал я, разрывая конверт.       Развернув письмо, я начал читать. Как оказалось, оно было из Академии Серебряного Дракона. Плотная гербовая бумага, украшенная изящным золотым узором по краям, сообщала о моём приглашении на первый курс.       «Мистер Тайлер Мидлфорд — Эрн’с, Академия Серебряного Дракона с радостью принимает вашу заявку на поступление в нашу Академию.»       — Рид, смотри! — ткнув мужу в лицо письмом, я не мог сдержать широкой улыбки. — А я знал, что у них получится! А ты всё ворчал, как старый дед!       — Не ворчал я, — пробормотал оборотень сквозь улыбку, после чего поднялся и направился к детям. — Пойду их обрадую.       — А у вас что? Стоп, а где Варэс?       — Пошёл зацеловать детей, — хмыкнув, Лиорэль отпил что-то из своего бокала. — То-то ещё будет.       И я был полностью с ним согласен. Что происходит с нашими мужьями, когда дело касается их детей, остаётся для меня загадкой. Они превращаются в безумных, любящих и заботливых родителей, готовых на всё ради счастья своих чад.