И это моя судьба?

POV Адам

      Ночи здесь были, словно густой кисель, непроглядные и зловещие, а район — как декорации для кошмарного сна. Каждый звук тут казался предвестником беды. В этой кромешной тьме едва уловимо слышались шаги ночных гуляк, подозрительное шуршание и скрипы, словно сама ночь пыталась что-то шепнуть.       Тайлер подошёл ко мне и протянул свой меч. Его лицо было напряжено до предела, а взгляд, казалось, прожигал мрак. Он напряжённо всматривался в густую темноту. Только вышли на улицу да прошли пару шагов, как вдруг оказались в окружении двух здоровенных громил.       Откуда они взялись? Понятия не имею. Переглянувшись с братом, мы почувствовали, как по спине пробегает холодный пот опасности. Прислонившись спинами друг к другу, мы приготовились к худшему. Впереди меня стоял Тай, который с яростным шипением ощетинился на чужаков; я же прикрывал тыл. В этот момент я почувствовал укол страха, понимая, что моя специализация — целительство, а не махание мечом.       Но в этой кромешной тьме черта с два сообразишь! Могу лишь сказать, что их было явно больше, чем двое. От яростного шипения вампира эти двое застыли на месте, словно парализованные. Но Тайлер не стал ждать и перешёл к следующей стратегии. В этот момент я понял, что сзади ко мне подкрадываются. Нападавших было больше, чем мы ожидали, а у этих типов ещё и сообщники в тылу. Липкий страх сковал меня, но долг перед братом заставлял собраться.       Когда мы с Таем бросились в атаку, я сразу же начал отбиваться от двух бандитов, и одного даже сумел ранить. Эти наёмники явно были самоуверенны и не сомневались в своих силах. Однако нарвались не на тех. Их уверенность сквозила абсолютно в каждом движении, но где-то там далеко, в глубине души, я чувствовал, что мы их превзойдём.       Противников оказалось четверо. С ними они сражались умело и как-то даже легко, но при этом каждый из них старался хоть одним глазком следить за мной. Иногда один из них, совершая обманный манёвр, отрывался от боя и бросался в мою сторону. Они были уверены, что я — слабое звено. Ангелы — целители, а не воины! В их глазах я видел презрение, но я был готов доказать им, что ангел тоже может дать сдачи.       Я применил всю свою силу и ловкость, чтобы избежать их ударов. Пару раз мне даже удалось пнуть противника ногой, но особого ущерба это ему не принесло. Когда меня прижали к стене и один из нападавших схватил за шею, я почувствовал, как удушье сжимает горло, а в глазах начинают плясать чёрные точки. Отчаяние и страх парализовали меня на мгновение.       И тогда я всадил ему нож прямо в глаз. Он дёрнулся, разжал пальцы и рухнул на землю. Вытащив нож из его глаза, я вытер его об свою одежду и побежал на помощь брату. Отвращение и бешеная доза адреналина смешались во мне, но я знал, что должен продолжать сражаться.       Второго, как оказалось, я недооценил. Этот тип был не таким внимательным, как я ожидал. Схватив наёмника за шею, придавив его к земле своим телом и резким движением перерезал горло. Брат, увидев, что я убил второго, больше не стал церемониться и просто раздробил противнику голову о ближайшее дерево. Все четверо были мертвы. Подскочив ко мне, Тай меня быстро осмотрел, схватил за руку и потащил за собой. Тяжёлые шаги, топот копыт и лошадиное ржание доносились со всех сторон, предвещая новую угрозу.       Не знаю, как Тай ориентировался в этих узких улочках и переулках, но он ни разу не завёл нас в тупик. На улице было холодно и сыро, мы шли долго и изрядно устали. Спустя полчаса после того, как мы покинули опасный район, мы наконец-то вышли из него. Каждый шаг отдавался бешеной болью во всём теле, но мысль о надвигающейся опасности заставляла двигаться дальше.       И вот мы вышли на жилую улицу, недалеко был посёлок, с домами, утопающими в зелени, с красивыми заборами и ажурными ограждениями. Наш шаг замедлился. Это место казалось оазисом спокойствия после пережитого кошмара.       — Слишком много проблем из-за одной дурацкой птицы, — сплюнув кровь, и вытерев со своего лица капельку той же самой крови, демон скривился и вытер руку о плащ.       — Нужно выйти из поселения, здесь стоят защитные чары, мы не сможем перенестись на земли оборотней или эльфов.       — А разве нам вообще нужна эта драконья кровь?       — Еще как нужна. Только вот идти в замок императора в таком виде — чистое самоубийство. Вся одежда в каких-то кишках и крови, да ещё и пахнет от нас, будто мы только что вылезли из канавы. Сначала заглянем к одному знакомому.       — Значит… Стой! — прихватив меня за локоть, мы юркнули в тёмный переулок. — Стража. Пять человек, и у всех куча всяких артефактов, как новогодняя ёлка. Они нас засекут в два счёта, придётся идти по крышам или по катакомбам. Но я не уверен, что какая-нибудь тварь не выскочит и не сожрёт нас к чертям собачьим.       В его голосе звучало явное беспокойство, но я доверял его чутью.       — Крыша так крыша.       Тай, оглядевшись, передал мне мешок с нашей пташкой и, расправив крылья, подхватил меня, немного подпрыгнув на месте, взлетел на несколько метров вверх. Едва оказавшись на крыше, я чуть было не рухнул вниз, но брат вовремя удержал меня от падения. Кое-как перебираясь с одного здания на другое, мы каким-то чудом оказались на границе. Едва успел сделать шаг вниз, как рядом со мной прожужжала стрела. Рухнув от неожиданности на землю и увлекая за собой остолбеневшего вампира, я начал судорожно искать лучника. В голове промелькнула мысль, что всё могло закончиться гораздо хуже.       — Ты его видишь?       — Да! Вправо! — Я рывком вскочил на ноги и, схватив растерявшегося демона, прыгнул в ближайшую форточку. Разбитое стекло, девушка в одном нижнем белье и оглушительный удар чем-то тяжёлым по голове — это было последнее, что я помнил перед тем, как провалиться в беспамятство. Ирония судьбы. В самом сердце «цивилизации» меня ждал самый банальный исход.

POV Габриэль

      — Сын, в каком, прости, говне ты изволил побывать? — усмехнулся отец, вздёрнув бровь. Его чуть охрипший голос от бесконечных перебранок на Советах был как нельзя кстати. — И что за салочки на ночь глядя за всякими эльфами? — утомлённо опустившись в кресло, старший оборотень упёрся взглядом в смущённого Эрстинеля. В его взгляде читалось беспокойство, но отец всегда умел скрывать свои истинные чувства за маской сарказма.       — Дождь пошёл! И это моя пара, а не «всякий там эльф»! Нам бы помыться, и… Эрсти поживёт пока у нас. Это окончательно и возражению не подлежит! — я хмуро посмотрел на удивившегося отца, понимая, что он и не думал возражать. Но эта загадочная улыбочка, которую папа обычно использует, ввела меня в ступор. Что он задумал? Эта ухмылка никогда не предвещала ничего хорошего.       — Ну, твоя пара… может занять комнату рядом с тобой. Только ведите себя потише и не сломайте кровать. Всё-таки раритет.       — Отец! — зашипел я на развеселившегося оборотня, и украдкой скосил взгляд на эльфа. Он, видимо, чувствовал себя как на смотринах. Зная цепкий взгляд отца, я просто диву давался, что Эрсти ещё держится молодцом. Стойко выдержать сканирующий взгляд удаётся только одному существу — papa. Он походу вообще не боится отца… Они как-никак пара. Или просто иммунитет уже выработался. Я чувствовал, как Эрсти неловко под этим взглядом, но ничего не мог поделать. Отец всегда был таким.       — Эрстинэль? Правильно? — склонив голову набок и еле заметно шевельнув хвостом, старший оборотень удивлённо перевёл на меня взгляд. Что опять не так?       — Эээ… да. Я сын Самуэля Эр-Шуэ, он лорд, — мне показалось, или он сейчас извинялся? Но зачем? Его смущение было очаровательным, но я знал, что он не должен чувствовать себя виноватым.       — Цветочек, нашей семье абсолютно всё равно, какое положение в обществе занимает твоя семья. Ты пара моего сына, и даже если ты был бы последним нищим, мы бы приняли тебя как родного. Так что не нужно держать планку рядом со мной, можешь выдохнуть.       Отец всегда умел находить нужные слова, чтобы успокоить.       — Но… меня так учили, — опустив глаза в пол, прошептал эльф. — И вы, мистэр Эрн`с, смотрели так оценивающе… так, будто хотели узнать, кто я такой.       — Естественно, каждый родитель должен убедиться, что пара моего сына была достойна его. Но не в денежном плане, а в духовном. У тебя чистая душа и доброе сердце, а это самое главное.       На этих словах эльф сразу расслабился и, чуть улыбнувшись, кивнул головой. Я почувствовал облегчение, видя, что Эрсти начал доверять нам.       — Ох, вы же, наверное, хотите есть? — подскочив с насиженного кресла и в полёте кинув книгу на столик, отец затопал на кухню. — За мной! У нас ещё остались пирожные, которые так долго пёк твой папочка. И куда этого Луноликого унесло? И даже ничего не сказал! — ворча себе под нос, оборотень рассадил нас за стол и принялся кормить. Идиллия. Вот что значит семья.       Застолье протекало спокойно, если не считать расспросов, касающихся нашей связи. Эрсти что-то лепетал и иногда косился на меня, словно прося мысленно помощи, а я только похихикивал и влюблённо смотрел на покрасневшего эльфа. Его смущение было таким милым, что я просто не мог сдержать смех. Я был счастлив, что он рядом.       — Как же быстро вы все выросли… только отдал замуж одного сорванца, а тут уже и другой решил под венец пойти.       — Один вон ещё и беременный, — хохотнул я, вспоминая вчерашние смешные моменты. Но тут же вздрогнул от сильного тычка в бок и посмотрел на свою парочку, которая, увидев, что я весь во внимании, притянула меня к себе. Эх, папа, ну что ты такое говоришь при всех?!       — Мне бы помыться… — растерянно похлопав глазами, Эрсти начал вставать из-за стола.       Кивнув отцу, который уже опять был весь в своих мыслях, я повёл Эрстинеля в его комнату. Дом был уютным, и каждая вещь в нём несла в себе какую-то важную историю. Дом нёс память нашей семьи. Остановившись возле двери, я сказал:       — Заходи, здесь ты будешь жить. Ванная комната в той стороне. Это моя старая комната, поэтому там остались мои вещи. Они тебе будут как раз в пору. Да и вообще…

POV Эрстинэль

      За какие-то несчастные сутки столько всего стряслось! Вся жизнь перевернулась вверх дном! Никогда ещё так голова не гудела! Впрочем, и сердце тоже. Невольно вспомнились ласки в лесу, проведённые с Габриэлем. Как он ласкал, обнимал и страстно целовал… Ах. Лёгкие румянцем тронули щёки, и я похлопал себя по ним, отгоняя приятные воспоминания. Но в душе всё равно теплилась маленькая надежда: а что, если всё-таки получится быть вместе? Действительно ли он хочет жениться на мне и хочет ли детей? Я покраснел от этих мыслей, но в то же время почувствовал приятное тепло в груди. Неужели всё это правда?       Войдя во временную комнату, я сразу же наткнулся взглядом на широкое квадратное окно. Уже почти вечер! Как же быстро летит время! В комнате пахло парой. Комната была большая, с широким квадратным окном, занавешенным синими шторами, и маленьким столиком у стены. Лаковый пол поблёскивал в лучах заходящего солнца, а на нескольких полках аккуратно стояли в ряд книги. Пара стульев, трехдверный шкаф, тумбочка и полутороспальная кровать для двоих. Ничего лишнего. Как и сам хозяин. Жадно водя носом, я изучал комнату. Невольная улыбка тронула мои губы, когда я разглядывал подставку на столе в форме кораблика, где безликой фигурке капитана синей ручкой были пририсованы два глаза и усатая улыбка. Я удивился обилию книг: тёмный переплёт толстого свода законов об уголовных наказаниях королевства был затёрт ровно настолько же, насколько и чудесный роман в розовой глянцевой обложке с цветочками. Этот контраст выдавал Габриэля с головой: он был одновременно и серьёзным, и нежным.       — Ну… вот, дальше ты, наверное, сам разберёшься. Спокойной ночи, — помявшись в проходе, оборотень как-то странно посмотрел на меня и быстрым движением прикоснулся губами ко лбу. Покраснев, Габриэль выскочил из комнаты, предварительно хлопнув дверью. В моей груди что-то трепетно забилось.       Обескуражено посмотрев на дверь, я схватился за место поцелуя и, словно растаявший сыр, потёк в ванную. На губах расцвела глупая улыбка.       Душ всегда помогал взбодриться и привести мысли в порядок. Стоя под обжигающими струями воды, я ощутил, как напряжение медленно покидает моё тело. Но внезапно, словно удар молнии, меня пронзила мысль: в комнате нет ни эликсиров, ни смазки. Что, если Габриэлю вздумается разделить со мной ложе этой ночью? А я совершенно не готов… И меня ужаснуло собственное разочарование. В глубине души робко прошелестело предвкушение, которое тут же сменилось стыдом. Дырочка предвкушающе сжалась. Но, зная характер этого волчары, все мечты испарились, даже не начав разрастаться… Какой там романтический вечер при свечах! Но ведь можно же и руками, например? Меня передёрнуло. О чём я только думаю?! Выкрутил кран с синей маркировкой в надежде, что ледяная вода охладит не только тело, но и разбушевавшиеся мысли. Я так увлёкся контрастным душем, что даже не услышал, как тихо скрипнула дверь в комнату. Закончив водные процедуры, как ни в чём не бывало вылез из ванны, не спеша вытерся мягким махровым полотенцем. Закутавшись в махровый серый халат, открыл дверь и обомлел от открывшегося вида: Габриэль лежал на моей разворошённой кровати, лицом уткнувшись в подушку и вызывающе виляя задом. Бесспорно, зад крепкий и хорош, спору нет, но общая картина была уж какой-то ненормальной. Что это за поза? Он что, издевается?       — Ээээ… Габриэль? — осторожно выйдя из-за дверного проёма, я лёгкой походкой подошёл к кровати. Оборотень на мой зов раздражённо рыкнул и уткнулся… в мою рубашку?! Что она… Он что, её нюхает?!       Волк, местами порыкивая, начал выпущенными когтями, наподобие домашней кошки, которая добралась до любимой когтеточки, ластиться на кровати, потираясь о мою одежду. Выгибаясь дугой и заворожённо урча, пара замерла, а затем медленно открыла глаза и, застыв, заворожённо посмотрела на моё тело, прикрытое лишь полотенцем. Рубины в глазах загорелись мистической силой и стали ярче, чем были до этого. В них плескалось нечто дикое и первобытное, заставляющее сердце биться чаще. Улёгшись на живот, Габриэль начал медленно раскачиваться, потихоньку подбираясь ко мне поближе. Рыкнув на мой резкий шаг назад, волк обиженно опустил стоящие до этого торчком уши. Хвост расстроенно повис, а глаза выражали вселенскую печаль. Я никогда не видел его таким… уязвимым?       — Габи? Что с тобой? — осторожно спросил, отходя чуть дальше. Что-то здесь не так, глаза не дают мне покоя и что это за преображения? Он будто стал больше, и эти когти с клыками меня чуть-чуть пугают. Первый раз вижу оборотня в таком взбудораженном состоянии. Мне по-настоящему стало не по себе. Инстинкты кричали об опасности.       Габриэль, рыча и оскалившись, бросился на меня, сбил с ног. Я по инерции пытался ударить противника, но тяжёлое тело нависшего грозной тенью оборотня придавило мои руки. Тот ощутимо удерживал, не позволяя шевельнуться. Он же не собирается…       — Отпусти! — испуганно крикнул я и попытался вырваться из-под сильного тела.       — Нет, — резко и достаточно грубо ответил оборотень. — В этот раз я никуда тебя не отпущу, — глаза мерцают светящимися огнями, создавая ощущение чего-то чужого и опасного, но в то же время чего-то родного. В его голосе звучала сталь, а взгляд прожигал насквозь. Это был уже не мой Габриэль.       — Габриэль, это уже не смешно, отпусти меня!       Волк резко схватил меня за руку, стискивая её в своих пальцах. Отвернувшись, я сердито пробурчал что-то себе под нос. Но тут едва заметно улыбнулся и поцеловал… в тыльную сторону запястья. Я не выдержал и отвёл взгляд, чувствуя, как по спине от подобного бежит табун мурашек. Я никогда раньше не замечал за собой любви к тактильным контактам. Но ведь меня и не целовали раньше… Что это со мной? Почему я не отталкиваю его?       Замешательство и ступор оборотень расценил по-своему. Воспользовавшись этим, он склонился надо мной и поцеловал в шею, оставляя багровый след. Повторная волна мурашек не позволила оставаться безучастным. Громкий вдох сорвался с губ, и Габриэль удовлетворенно рыкнул. Заводя тонкие руки над головой своей пары. Попытки освободиться были тщетны. С каждым новым поцелуем моя воля слабела. Гордость была вытеснена из сознания и уступила место чувствам и желаниям. Я больше не хотел сопротивляться. Я хотел его.       — Пусти, — ещё слабее попросил я, дёрнув связанными руками.       — Ни за что, — утробно рыкнув, Габриэль ощутимо сомкнул челюсти на нежном плече. Я вздрогнул от боли и удовольствия, смешавшихся воедино.       — Ты же сам говорил, что наш первый раз должен быть не таким… А сейчас ты противоречишь себе… — мысли и слова путались, губы саднили. Он настолько старался не потерять контроль, что искусал их.       — Я хочу сделать наш первый раз самым лучшим, — он целовал шею, грудь, живот, руки. Он словно пытался запечатлеть каждый сантиметр моей кожи.       Наши взгляды снова на мгновение встретились. Затем он провёл рукой по шее и стал спускаться ниже к ключицам, поглаживая кожу большим пальцем. Он наклонился к манящим губам и прикоснулся к ним своими. Постепенно я стал поддаваться его ласкам. И он действительно поддался, откровенно приоткрывая губы. Волк прижался теснее, углубляя поцелуй. Его нежность постепенно переросла в страсть, которую он передавал своими ласками. Он водил языком по ровному ряду зубов и увлекал в глубокий и долгий танец. Власть, исходящая в этот момент от пары, сводила меня с ума. Тело подводило, колени предательски подгибались. Если бы не стена позади и не крепкие объятия пары, я бы уже давно осел. Я чувствовал себя марионеткой в его руках, но мне это нравилось.       Однако сладкая пытка закончилась. А вместе с нею ушёл и жар, который согревал обнажённое тело. И он отступил, словно давая возможность уйти. Я недоуменно смотрел на него, всё ещё не осознавая всего случившегося. Что это сейчас было? Почему он остановился?       — Теперь можешь уйти, если так хочешь, — спокойно сказал Габриэль, нагло не прикрывающий налившийся кровью орган. В его глазах читался вызов и желание.       Мы оба были возбуждены. Нам не нужно было даже смотреть друг на друга и что-то говорить, чтобы это понять. Это ощущалось в воздухе, который теперь был будто пронизан магией. И, несомненно, нас выдавали усилившиеся природные запахи. Я поджал губы, ощущая скользящую по внутренней стороне бедра руку. Этот гад играет с огнём! — Ты издеваешься таким способом, или что это? — зарычал я, угрожающе сжимая руки в кулаки.       — Я не издеваюсь. Тебе не стоит даже сомневаться в том, насколько сильно я хочу тебя. Но насиловать я тебя не собираюсь. Я хочу быть уверенным, что ты хочешь этого. Поэтому поцелуй меня, если…       Габриэлю не пришлось даже договаривать. В этот раз его поняли моментально. Я сократил расстояние между нами в считанные секунды, прижимаясь обнажённой кожей к притягательному телу. Я грубо схватил за затылок, вынуждая наклониться для яростного, даже жадного поцелуя. Я целовал так, словно добрался до фляги с водой в жаркой пустыне. О, Богиня, ждать ответа долго не пришлось. Оборотень подхватил меня под ягодицы, вынуждая запрыгнуть на себя и обхватить за торс. Он снова несколько грубо вжал в стену, выбивая шумный выдох. Мне было плевать на боль. Я хотел его прямо здесь и сейчас.       — Твои глаза… Снова налились золотом, — сказал я, эротично прикусывая губу. — Это… Это заводит.       — Твои тоже стали ярче, Лучик, — ответил волк, рассматривая глаза, загоревшиеся природной краской. В его голосе звучала похоть и нежность.       Я запрокинул голову, хрипло простонав, когда ладонь пары обхватила головку члена, а после скользнула ниже. Этого было слишком мало, хотелось скулить. Я не хотел даже думать, как выгляжу со стороны. Жалобный взгляд опустился на лицо Габриэля. Я не мог просить вслух, надеясь, что меня поймут без слов. Прошу… Ещё!       — Сейчас, ещё чуток, Эрсти, — оборотень чуял каждое моё движение, каждый вздох.       Обильная смазка стекала по ногам. Жаркие поцелуи только подливали масла в огонь, заставляя меня извиваться, как ужаленного, и тереться лопатками о стену. Габриэль, заметив это, подхватил меня на руки и бережно уложил на кровать. Что он задумал?       — Я не хрустальный, не тресну, — тут же огрызнулся я, — и терпение не казённое! Хватит тянуть кота за… за хвост!       — Т-с-с-с, — волк усмехнулся, снова впиваясь в мои губы, подчиняя себе и тело, и разум. Его улыбка — само искушение.       Я изнывал под ним, как на раскалённых углях. Казалось, сейчас повторится та история в лесу, когда оборотень так бесцеремонно меня обломал. Неужели всё опять сорвётся в самый неподходящий момент?       Невольный стон вырвался из груди, когда я почувствовал, как в меня проникают сразу два пальца. Габриэль принялся нежно разрабатывать меня, растягивая и подготавливая. Я закусил губу, вцепившись руками в его сильные плечи. Сдерживался из последних сил, но не заметил, как сам начал поддаваться навстречу, насаживаясь глубже. Пальцы вдруг резко исчезли, оставив после себя лишь жгучее разочарование и неудовлетворённость. Я стиснул зубы так, что заходили желваки. Издевается, что ли?!       — Потерпи, сладенький, — оборотень ещё шире раздвинул мои бёдра, устраиваясь поудобнее между моих ног.       Вошёл медленно, но, благодаря щедрой смазке, довольно легко. Я начал часто дышать, осыпая шею Габриэля быстрыми поцелуями, иногда задерживаясь, чтобы оставить засос или лёгкий след от зубов. Болезненный стон сорвался с губ, когда волк вошёл до самого основания. Вцепившись зубами в чужое плечо, раздирая ногтями спину, я завыл, как раненый зверь. Боль смешивалась с непередаваемым, обжигающим удовольствием. Теряю контроль…       — Тише, солнышко, тише, — оборотень мужественно терпел боль, понимая, как нелегко сейчас его истинному. Знал, как мне тяжело, и всё равно не останавливался.       Некоторое время Габриэль просто покрывал поцелуями моё подтянутое тело, ласкал чувствительную кожу руками. Пустил в ход свой коронный приём — целовал запястье. Это помогло. Теперь я мог немного привыкнуть. А он, потупившись, смущённо отвёл взгляд в сторону. Смертоносный оборотень начал двигаться, медленно, плавно, выбивая из меня рваные вздохи, постепенно переходящие в откровенные, неконтролируемые стоны. Я был полностью в его власти.       Запах наших тел стал настолько сильным, что кружил голову, въедался в кожу всё сильнее. По затуманенному взгляду Габриэля я понимал, что он испытывает то же самое. Он жадно вдыхал аромат моего тела, пропитываясь им. Мы оба стали принадлежать друг другу целиком и полностью. И об этом узнают все. Если бы не сводящие с ума ощущения, я бы обязательно возмутился и покраснел. Мы стали единым целым. Неразрывным и вечным.       Очередной глубокий толчок заставил меня выгнуться дугой. В теле разливалось незнакомое, пьянящее удовольствие, которому я отдавался всё больше и больше с каждым мгновением. Сердце колотилось так сильно, словно вот-вот готово выскочить из груди. Каждое движение отзывалось в каждой клеточке тела, заставляя меня гореть. Всё естество тянулось к этому мужчине. Чем ближе к финалу, тем нежнее Габриэль касался меня, целовал мою кожу. Я был на грани. Ещё чуть-чуть…       Волна возбуждения накрывала с головой. Сначала едва ощутимая, а потом всё более и более явная. Габриэль входил резче, сильнее, сжимая мои бёдра до боли. Стоны сплелись в унисон с шумными вздохами и постанываниями оборотня. Никто из нас не заметил, как толчки стали учащаться. Внутри становилось узко и жарко с каждым движением. Жаркая волна прокатилась по телу. Волк сделал последний, глубокий толчок, насаживаясь до самого основания. Я откинулся назад и громко простонал, когда почувствовал, как внутри меня завязался узел (?!). Он накрепко сцепил нас, оборотень, уткнувшись в мою шею, постанывал. Нас обоих трясло от ни с чем не сравнимого экстаза.       Через какое-то время мне удалось перевернуться и оказаться сверху, на тяжело дышащем Габриэле. Я лежал с закрытыми глазами, стараясь отдышаться, изредка тихонько постанывая. Он гладил меня по спине и волосам, прерывисто выдыхая, срываясь на тихие стоны от накатывающих волн оргазма.       — Я, конечно, знал, что оборотни — те ещё животные, но чтобы у вас, как у… собак, был этот узел?! Предупреждать надо о таком заранее, как ты меня ещё не порвал своей дубинкой, — проворчал я устало, но беззлобно, а потом снова невольно простонал.       — Тише, — оборотень зарылся пальцами в мои волосы, нежно помассировав голову, и легко коснулся губами моей макушки.       Небо уже начало темнеть, окрашивая всё вокруг яркими, насыщенными красками. Лучи заходящего солнца падали на верхушки деревьев. И только поляна, залитая последним светом, скрывала двух любовников от всего остального мира.