любовь, стены, голуби

Никогда не мог понять, что мы не так сделали в прошлой жизни, что стали сосудами? Нам нельзя быть в хороших отношениях, ведь по правилам тогда кто-то из нас лишается сил. Если вы думаете, что это просто ты дальше живёшь спокойной смертной жизнью, то вы глубоко заблуждаетесь… Так как мы сосуды, я и Рич, мы живём за счет энергии внутри нас. Это наш двигатель, в который мы, как люди, должны иногда подливать бензина. Но если вдруг мы нарушаем черту правил, кто-то угаснет… *** Вечер, прогулка в парке В марте всегда прохладно. Но сегодня, как и последнюю неделю, погода слишком мерзкая. Вечная слякоть, холод, будто кто специально портил всё. Ричард был бледен, частенько терял сознание, выпадал из реальности. Рэми переехал к нему и помогал как мог. Да, это всего лишь неделя, а он уже привык к этому просторному дому. — Рэм, — начал разговор Рич, — ты какой-то…уставший? Я просто не знаю, как назвать твое состояние. Даже апельсин после соковыжималки больше наполнен силами и жизнью, чем ты. Подняв голову выше, а взгляд в небо, Рэмануэль засмеялся. Так хоть не видно мешки под глазами: — Честное слово, я в порядке. — Рэми… Они посмотрели друг на друга. Так нежно Рич еще никогда его не называл. Весь мир вокруг замер, сам воздух наполнился запахом дождя, который остановился ради этого обращения. Но все должно исчезнуть в этой жизни. Гром, за ним верная супруга — молния. Капли начали уверенно захватывать пространство. Вдруг блондин резко схватил своего друга за запястье и уверенным шагом поволок за собой. «Эй ты, долбень метр 85, можно нежнее?! И медленнее, ведь твои шикарнейшие ноги идут слишком быстро», — клял мысленно Рэми:"А хотя твой зад так круто раскачивается при быстрой ходьбе… ПРОЧЬ ЭТИ МЫСЛИ, ПРОСТО ИДИ МЕДЛЕННЕЕ!» Через пару минут взору открылась старая альтанка. Дерево, явно дорогое, было пропитано разговорами прежних посетителей. Вокруг распустилась девтсвенная листва шиповника. Нежная, пугливая она скрывала беседующих от чужих взоров. Ричард спрятал попутчика под кров, а сам пошел в кусты. Пошарудев там в древнем, как мир трансформаторе, он довольный отошёл. Включились маленькие, аккуратные лампы. — «Да будет свет!"-сказал монтер, — улыбаясь, сел парень. В нежном желтоватом полумраке его лицо казалось масляной картиной, только более идеальной. Он был подобен солнцу, излучал столько света. Но в миг его накрыла серьёзность, — Слушай, ты можешь рассказать мне что угодно. Ты можешь мне верить. Рэми закусил губу после его слов. Верить?.. Он верил своему отцу, когда тот сказал, что мама ушла из-за дурного нрава маленького мальчишки. Он верил соседский детям, что он заслужил все эти оскорбления и удары. Его били, а он верил, что так нужно…как же теперь поверить тебе?.. — Риччи, пойми, для меня сложно открыть кому-то свои чувства. Ты все равно не сможешь понять. — Дай мне попробовать, — Рич слегка приподнял уголок губ, — Твое прошлое убило доверие к людям. Но страшнее лишь то, что раньше ты был добряком, и каждый раз, когда ты пытаешься проявить чуть позитива, на горло наступает ком из слёз, боли и крика. У тебя нет сил этого терпеть, но ты привык. Верно? — его глаза светились вселенской заботой и пониманием. — Откуда ты это знаешь? Я же не говорил тебе этого…-Рэми прям расчувствовался. Неужели его понимают? Вдруг он отодвинулся от Рича, — А ты случаем меня не споил, а? А вдруг я тебе не просто рассказал все секреты, а еще и отсо… — ТАК нет, просто я лазил в твоих снах. — Хорошо, прости. Все так сложно! Дождь тихо стучал по крыше, лампы жужжали, а шиповник стыдливо шатался, делая из света вокруг звезды. Каждая капля светилась вокруг альтанка. Им тоже есть что сказать. Ричард обнял Рэми: — Не все должно быть просто. Мы справимся, вдвоём, всем назло. Весна не всегда прекрасна пышным цветом. Иногда она хороша прохладной тишиной.