никто не плакал, никто даже не заметил

Чимин помнил только одну вещь о своей матери - колыбельную, которую она обычно пела, укладывая его спать по ночам. В этом не было ничего особенного, он был совершенно уверен, что каждый ребенок знает эту мелодию - звездное сияние, яркая звезда, этой ночью я вижу первую звезду - но она успокаивала и напоминала ему о том, как крепко она обычно укутывала его одеялом, как тепло целовала его в лоб, и как она оставляла дверь слегка приоткрытой, зная, что он боится темноты. Теперь Чимин напевал эту песню, его голос был едва слышен из-за постоянных криков и препирательств прямо за дверью. Он дрожал, несмотря на одеяло, накинутое на плечи, и холод пробирал его до костей. В комнате не было ничего теплого - белые стены, металлический стол, металлические стулья, линолеум и люминесцентная лампа, которая отбрасывала на все это жуткое свечение. Все происходило так быстро, что Чимин изо всех сил старался не отставать, его разум был таким же вялым, как и тело. Время от времени он слышал голоса из-за двери, только обрывки разговоров, слова то тут, то там: "возможность", "отправить этих ублюдков в тюрьму", "можем ли мы доверять ему", " не моя ответственность". Они были его последней надеждой; если бы его снова отправили на улицу, к утру он был бы уже мертв. Он украл все, что мог, сунул это в конверт из плотной бумаги и побежал, бежал так далеко и так быстро, как только мог, несмотря на снег, что проникал в его ботинки, и пронизывающий зимний ветер. Теперь конверт был у них, и, честно говоря, без него он чувствовал себя немного голым. "Хорошо" Чимин подпрыгнул на своем месте, бросив взгляд в сторону двери, когда мужчина вошел внутрь. "Я хочу сам с тобой поговорить". Мужчина был высок, отметил Чимин, и молод, так молод, с мягкими чертами лица, которые могли бы успокоить его, если бы он не смотрел на него так угрожающе. "Чего ты добиваешься?" "Чего? Я...ничего не добиваюсь. Или...Ну, я хочу только того, о чем уже просил раньше". "Защита, тебе нужна защита". "Да, я хочу быть в программе защиты свидетелей". "Довольно специфическая просьба, тебе не кажется? Интересно, какие скелеты мы найдем в твоем шкафу, если начнем искать? Не хочешь ли сказать мне, что это за скелеты?” "Я...у меня нет никаких скелетов". "Ты был членом преступной семьи Пак, и у тебя нет никаких тайн? В лучшем случае, это смешно". "Клянусь, я ничего не сделал". "Конечно, конечно, продолжай в том же духе. Я уверен, что твой адвокат велел тебе это сказать". "Чонгук..." произнес другой голос, когда еще один человек вошел внутрь. Это был агент постарше, но такой же высокий, с мягкими светлыми волосами и гораздо более добрым выражением лица. "Этого достаточно, тебе не кажется?" "Это не тебя обвиняют в том, что ты защищаешь этого ублюдка, Намджун". "Достаточно". Это заставило Чонгука замолчать достаточно надолго, чтобы другой агент, Намджун, занял место напротив него. "Мистер Пак, мы завершили предварительный просмотр ваших документов. Генеральный прокурор находит их весьма интригующими, как вы можете себе представить, и если они окажутся реальными-" "Они настоящие, клянусь вам". "Если они окажутся реальными, то дадут больше полезных улик против преступного синдиката, чем мы собрали за последнее десятилетие. Как бы там ни было" сердце Чимина упало, это было то самое "но", которого он так долго ждал. "Для того, чтобы мы предоставили вам новую идентификацию в соответствии с законом о защите свидетелей, вам также нужно будет дать показания лично". "Свидетельствовать? То есть как в суде?" Намджун кивнул. "Нет...нет, это невозможно". "А тебе нужно быть в другом месте?" спросил Чонгук смеясь. Он стоял, прислонившись спиной к двери, скрестив руки на груди и согнув одну ногу так, чтобы она плотно прижималась к дереву. "Мне нужно идти в Свидетельство защиты сейчас. Они найдут меня, они всегда находят их. Тогда я не принесу вам никакой пользы, так в чем же разница? Просто возьмите бумаги, пожалуйста. Возьмите их и дайте мне спрятаться. Пожалуйста, дайте мне спрятаться". "К сожалению, это невозможно, Мистер Пак. Хотя я ценю деликатность вашей ситуации, генеральный прокурор непреклонен. У нас должен быть свидетель на суде, чтобы сопровождать документацию. Тем не менее, мы хорошо осознаем риск, поэтому мы обеспечим вам круглосуточную защиту до суда". Чимину хотелось плакать, в уголках его глаз стояли теплые слезы. "А когда состоится суд?" тихо спросил он, глядя на свои руки, которые держали одеяло до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели. "Я думаю, что это займет не меньше месяца, если не больше". Он и недели не протянет, подумал Чимин. К воскресенью они найдут ему надгробие. "Агент Чон будет наблюдать за вашей защитой до этого времени. Вы будете в надежных руках". "Полагаю, у меня нет выбора" наконец сказал Чимин, и сердце его сжалось. "Выше нос, Пак. Я готовлю отвратительный рамен" сказал агент Чон, почти дьявольски ухмыляясь. "Чонгук" перебил Намджун, качая головой. "Мистер Пак, у вас есть еще какие-нибудь вещи?" Когда Чимин покачал головой, он кивнул. "Вам будет предоставлено несколько предметов первой необходимости. Я позволю агенту Чону объяснить вам план вашей защиты". Намджун встал, отмахнулся от агента Чона и снова вышел из комнаты, оставив его наедине с этим дьяволом. "Послушай меня, Пак. Возможно, ты мне не нравишься, хотя я думаю, что ты уже хорошо осведомлен об этом факте, но я серьезно отношусь к своей позиции. Они не доберутся до тебя, пока я рядом". "Я думаю, что вы сильно недооцениваете их, агент Чон". "Чонгук, можешь звать меня Чонгук". Чимин кивнул. "Сегодня вечером мы отправимся в Бостон. Мы планируем остаться там до завершения судебного процесса. У меня есть маскировки для прикрытия, созданные для нас обоих, так что мы должны по большей части сливаться с толпой". "На самом деле у меня нет выбора, не так ли?" "Нет, у тебя действительно нет выбора. Так что мы едем, Пак" схватив Чимина за локоть, он рывком поднял его и бросил одеяло на стол. Несмотря на крепкую хватку на его руке, он не был груб с ним, ведя его из маленькой стерильной комнаты в главный офис снаружи. Агенты бегали вокруг, размахивая бумагами и крича по телефону. Некоторые с любопытством поглядывали на Чимина, когда он проходил мимо, но по большей части не обращали на него внимания. Он оценил это. Переодевшись, они уже сидели в маленькой черной машине, направлявшейся к автостраде. Поездка на машине прошла в основном в тишине, за исключением тридцати минут, которые Чонгук потратил на объяснение их псевдонимов. Они были молодоженами, взявшими академический отпуск со своей преподавательской должности в Нью-Йоркском университете, чтобы провести зиму на севере для исследования по своим направлениям. "Я абсолютно ничего не знаю о Сэмюэле Адамсе" в отчаянии сказал Чимин. "Лучше начни гуглить" ответил Чонгук, бросая ему на колени мобильный телефон. "Это твое. Мой номер там есть, как и Намджуна. Любой другой номер не будет подключаться и даже не думай проверять электронную почту, она тоже заблокирована". "Если это то, что я изучаю, то на чем ты специализируешься?" "Я буду писать статью о Генри Дэвиде Торо". "Хорошо, хорошо" пробормотал Чимин, хватая телефон и открывая вкладку о Сэмюэле Адамсе, поскольку он был полностью уверен, что он не имел в виду пивную компанию. В Бостоне было еще холоднее, чем в Нью-Йорке, когда они ехали по темным, обледенелым переулкам Норт-Энда, снег был не меньше фута высотой. Когда Чонгук припарковался на почти пустой стоянке, Чимин осторожно выглянул в окно, полностью осознавая, насколько они были беззащитны. Однако Чонгук обошел машину, открыл дверцу и протянул Чимину руку, когда тот выходил. "Пойдем, малыш" с улыбкой сказал Чонгук, обнимая Чимина за плечи и ведя его к старому кирпичному зданию на другой стороне улицы. Он не отпускал его до тех пор, пока они не достигли узкой лестницы, где он заставил Чимина идти рядом с ним и ждать снаружи квартиры, пока он не проверит помещение. "Ну, хорошая новость в том, что здесь тепло и холодильник заполнен" Чонгук высунул голову из-за входной двери. "Плохая новость в том, что это однокомнатная квартира". Чимин не сразу понял, что однокомнатная квартира значит, что тут одна кровать. "Я займу диван" пробормотал Чимин, отталкивая Чонгука в сторону, чтобы войти в теплую квартиру. "Хотя я и ценю твоё предложение, Пак, но я все же займу диван. Он ближе к двери". "Чимин. Зови меня просто Чимин". "Что, не любишь, когда тебе напоминают о твоей семье?" "Нет, по правде говоря, не люблю". "Очень плохо. Мне кажется, в этом есть что-то особенное. Но я обещаю использовать его только наедине, детка". На публике Чимин был Ан, Ан Мин-Хек, а Чонгук был Гук Ду. Вместе они были двумя корейско-американскими профессорами с довольно странным увлечением Американской историей. Они познакомились в Нью-Йоркском университете пять лет назад, влюбились и поженились на Гавайях в начале того же года. Когда Чимин спросил, почему они выбрали что-то столь необычное, как Американская история, Чонгук отмахнулся от него, объяснив, что это дает им повод быть в Бостоне и что большинство людей даже не захотят слушать, как они обсуждают свою работу. Однако он предупредил его, чтобы он никогда не приближался к каким-либо библиотекарям. Или экскурсоводам. Он полагал, что это логично, но все равно чувствовал себя странно. Даже после четырех часов изучения Сэмюэля Адамса он не чувствовал себя ближе к пониманию того, почему кто-то хочет изучать его. По крайней мере, это послужит хорошим отвлекающим маневром. "Рамен?" спросил Чонгук, размахивая пакетом. "Конечно. Ты ведь не собираешься меня отравить, правда?" "Учитывая, что я здесь только для того, чтобы сохранить тебе жизнь, это кажется неразумным". "Возможно". Когда рамен был готов, Чонгук налил изрядную порцию в две миски и протянул одну Чимину вместе с парой палочек для еды. Затем он повернулся и со стоном опустился на диван. Сначала Чимин колебался, прежде чем сесть рядом с ним. Они сидели молча, с трудом пережевывая лапшу. Они даже не смотрели друг на друга, пока Чимина не поймали, когда он выпивал последний глоток бульона. "Я же говорил тебе, что делаю отвратительный рамен" сказал Чонгук с нехарактерной для него улыбкой. "Это вполне съедобно". Чонгук закатил глаза и схватил миску Чимина, положив его в посудомоечную машину. "Пожалуй, я пойду спать" сказал Чимин, вставая с дивана. Он схватил маленькую черную сумку, которую оставил у входной двери, и сделал несколько шагов в сторону спальни. "Хм ... а мне нужно что-нибудь сделать для прикрытия?" "Не совсем. Просто держи жалюзи опущенными, нам следует быть осторожными. Они создали бумажный след, который показывает, что ты прибыл в Вашингтон сегодня утром.” "Да, конечно". "Не волнуйся слишком сильно, Чимин. Я же сказал, что не позволю этим ублюдкам добраться до тебя. Даже если ты один из них". Чимину не стоило даже объяснять, пытаться доказывать обратное, поэтому он просто кивнул и зашаркал в спальню, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. В ванной комнате он почистил зубы, попытался умыться душистым мылом для рук и переоделся во фланелевые брюки, явно предназначенные для сна. Через несколько минут он уже спал, даже не потрудившись натянуть одеяло.