никто не плакал, никто даже не заметил

"Я в полном порядке. Я в порядке. Клянусь всем, чем ты дорожишь, Намджун, я ударю тебя". "И это не меняет того факта, что у тебя постельный режим". "Тогда перенеси эту чертову кровать туда, если ты так уверен, что одеяло и подушка помогут мне вылечиться". "Ты представляешь собой угрозу. Делай, что хочешь, ты все равно не будешь слушать" Последовала пауза, во время которой Чимин слышал только тихие повторяющиеся гудки. "Как поживает Юнги?" "Он выздоравливает. Нога в гипсе, так что он заноза в моей заднице, но он в порядке". "Хорошо". "Просто позови меня или доктора Юнга, когда он проснется, хорошо?" Снова воцарилось молчание. Пищащее. Послышались шаги, и мир слегка накренился, когда кто-то сел рядом с ним. Он понял, что лежит на кровати, его накрыли толстыми, вызывающие зуд простынями, а матрас был неудобным. Когда он попытался открыть глаза, то обнаружил, что они слиплись. Он даже всхлипнул, поднимая левую руку вверх, не обращая внимания на тихий вздох рядом с ним, когда он физически сжал веки, тяжело моргая, пока мир не пришел в фокус. Первое, что он увидел, был Чонгук, который смотрел на него сверху вниз с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. "О черт! О черт!" пробормотал он, спрыгивая с кровати и бросаясь на него в шоке. "Чонгук-" Чимин сумел выдавить из себя хриплый, едва слышный голос. "Мне нужно найти медсестру. Доктор Юнг. Кто-то". "Остановись". Он попытался сглотнуть, но во рту было слишком сухо, и вместо этого он закашлялся. "Черт ..." Чонгук снова был рядом с ним, используя пульт дистанционного управления, чтобы поднять кровать, предлагая ему воды из маленького пластикового стаканчика. Чимин жадно глотнул воды, выпил половину стакана и чуть не выплюнул его обратно. Он задыхался и чувствовал боль, когда наконец расслабился, откинувшись на подушки. "Мне действительно нужно найти тебе врача". "Только не сейчас, пожалуйста". Его голос все еще не был похож на его собственный, но он звучал громче, сильнее, и Чонгук в конце концов кивнул, предлагая ему еще воды. Чимин покачал головой и посмотрел, как он поставил чашку на прикроватный столик. Глядя вниз на свое тело, Чимин не удивился, обнаружив себя в тонком больничном халате, но слои марли, обернутые вокруг его груди, несомненно, были шоком. "Меня подстрелили" выдохнул он, глядя на Чонгука. "Я думаю, это один из способов выразить это". На мгновение Чимин подумал, что Чонгук вот-вот заплачет, и его лицо исказилось, когда он наклонился вперед, уткнувшись лбом в ногу Чимина. А потом он понял, что Чонгук смеется, и все его тело дрожит. Однако, когда он снова поднял глаза, Чимин почувствовал, как его сердце сжалось, когда он увидел слезы, наполняющие глаза Чонгука. "Чонгук-" "Ты такой дурак, Пак Чимин. О чем ты, черт возьми, думал?" "Ты знаешь, о чем я думал". "Ты все еще дурак". "Нет, не дурак". Он сказал это с такой решительностью, что даже Чонгук успокоился, закрыл глаза и вздохнул. Чимин потянулся вперед и увидел руку Чонгука на краю матраса, которая держала его руку. "Что...что случилось?" "Что?" "После ... после Чан-хёна я почти ничего не помню. Вообще-то ничего не помню". Чонгук улыбнулся, слабо и болезненно, даже когда его большой палец мягко коснулся костяшек пальцев Чимина. "Прибыл Намджун. Или, пожалуй, все разделение". "А Чан-хён?" "Мертв. Выстрелили". Чимин кивнул головой, его сердце бешено колотилось. "Даже не кто-то из наших. Его застрелил парень по имени Тэхён?" "Что? Тэ?" Чонгук кивнул. "А твой брат находится под стражей. Никакого залога". "Я ... я честно не знаю, что сказать". "А как насчет того, чтобы пообещать, что ты больше никогда не будешь бросаться под выстрелы?" "Надеюсь, мне никогда не придется этого делать". Но он бы прыгнул, он бы прыгнул под тысячу пуль, подумал он, ради этого глупого, удивительного, прекрасного человека, стоящего перед ним. Чонгук, казалось, понял, о чем он думает, и через секунду нахмурился, высвободив руку из хватки Чимина и обхватив ладонями его лицо. "Никогда больше так не делай". Чимин невинно улыбнулся, прищурив глаза. Он даже не колебался, даже когда рана в плече кричала на него. Наклонившись вперед, он прижался губами к губам Чонгука, обнял его за плечи, пытаясь притянуть ближе. Чонгук понял намек, наклонившись ближе, пока наконец не повернулся и не забрался на кровать, оседлав его талию и прижав их бедра друг к другу. Губы Чонгука на вкус были как вишня. Они были мягкими и нежными, такими, какими их представлял себе Чимин. Ему было все равно, что его легкие горят от нехватки кислорода, что его рана пульсирует, что в любой момент может прийти врач, он хотел остаться в этом мгновении навсегда, крепко обнявшись с Чонгуком, а внешний мир был бы всего лишь воспоминанием. В конце концов Чонгук отстранился и уставился на Чимина с распухшими губами и раскрасневшимися щеками. Чимин был уверен в том, что он влюблен в него.