никто не плакал, никто даже не заметил

Этого не должно было случиться. Это не должно было быть его жизнью. Чимин должен был закончить колледж, найти хорошую работу, жениться, усыновить ребенка и собаку, жить в двухэтажном доме с белым забором и спокойно умереть во сне в преклонном возрасте девяноста лет. Он не должен был быть здесь, прятаться в темном, сыром переулке, где пахло бензином и тухлой рыбой, пот стекал по его лбу, когда он пытался отдышаться. Было холодно и становилось все холоднее, его рубашка никак не могла остановить ночной холод, проникающий в кости. Он крепко прижимал колени к груди, сильно дрожал, когда пот высыхал на его шее, полностью осознавая, что не сможет пережить эту ночь здесь. Рядом завыла собака. Они были близко, понял Чимин, ближе, чем он думал. Даже несмотря на снег, собаки учуяли его запах. Откинув голову назад, он моргнул и посмотрел на небо, где едва можно было разглядеть одну единственную звезду. Он плакал, слезы были теплыми на его щеках, глаза горели, когда ветер хлестал по переулку. "Пожалуйста, пожалуйста..." прошептал он себе под нос, раскачиваясь взад-вперед. "Звездное сияние, яркая звезда. Э-этой ночью ..." Собаки приближались, лая все громче и громче, и он готов был поклясться, что слышит их рычание прямо у себя над ухом. "Я вижу...первую звезду. Надеюсь, я смогу. Н-надеюсь, я...я сумею". Теперь он слышал, как люди кричат, выкрикивая его имя. "Я хочу загадать желание... сегодня" прошептав последние слова, Чимин зажмурился и уткнулся лицом в колени, молясь, чтобы кто-нибудь или что-нибудь услышал его, чтобы спасти его еще раз. "Чимин ..." слабым эхом отозвался голос, шепот воспоминаний, подхваченный ветром. "Чимин". Он становился все громче, настойчивее, но Чимин не открывал глаз, не желая признавать, что этот мир предлагает ему последнюю передышку, последний миг покоя. Еще одна собака залаяла. "Чимин, поднимай свою гребаную задницу с земли". Что-то, кто-то тащил его, дергал, пока он не упал вперед на четвереньки, почти уткнувшись лицом в снег. "Чимин, пожалуйста". Отрываясь от земли, Чимин встал на колени и посмотрел вверх, тяжело моргая, когда снег попал ему в глаза. "Чонгук?" голос Чимина дрогнул. Он потянулся вперед и прижал дрожащую руку к теплому, твердому бедру. Он видел Чонгука, слышал Чонгука, но это не мог быть Чонгук. Чонгук был мертв. "Чимин, пожалуйста". Чонгук-галлюцинация стоял на коленях рядом с ним, две теплые руки обхватили его лицо с обеих сторон. "Мы должны выбраться отсюда". "Ты ... Чан-хён ... и..." посмотрев вниз, Чимин увидел, что вся рубашка Чонгука была красной; днем она была белой. Половина его была разорвана, обнажая рваные швы и запекшуюся кровь. Взгляд Чимина переместился на его распухшее лицо, нос был явно сломан, а левый глаз едва приоткрыт. "Чонгук". Он снова заплакал. Неужели он никогда не переставал плакать? "Я в полном порядке. Но нам нужно двигаться дальше". Он пытался поднять Чимина, держа обе руки под локтями, но после полного рывка поморщился и опустил руки, крепко прижимая их к зияющей ране на груди, его лицо исказилось так, что стало почти неузнаваемым. Для Чимина больше ничего не имело смысла. Сколько раз он собирался просить этого человека защитить его? Сколько еще ранений, сколько еще разрывов, выстрелов, крови, швов потребуется Чонгуку, чтобы понять, что он этого не стоит? Все это было не так. Чимин встал, отряхивая снег с брюк, несмотря на то, что они уже промокли насквозь. Чонгуку потребовалось некоторое время, чтобы расслабиться, хотя напряжение в плечах говорило о степени его травм. Взяв его за локти, Чимин повел их из переулка к главной дороге. Собаки были уже близко, а значит, и люди не отставали. Чимин даже мог различить среди них голос Чан-хёна, выкрикивающего инструкции и приказы с рычанием. Время от времени он слышал выстрелы, как будто они стреляли по случайным теням, надеясь, что это будет Чимин. Или, может быть, они все еще искали Чонгука. В конце проулка, Чонгук наклонился в левую сторону, заставив Чимина повернуть в этом направлении. Оба они прихрамывали - сочетание ушибов и обмороженных ног, плечи прижаты друг к другу, руки переплетены - пытаясь поспешить вниз по тротуару. Чимин знал, что у них ничего не получится. Даже сама мысль о побеге была смехотворной, и на долю секунды он подумал, не лучше ли им найти небольшую нишу, чтобы спрятаться под ней. По крайней мере, тогда они смогут хоть на мгновение успокоиться перед концом, по крайней мере, тогда Чимин сможет поблагодарить Чонгука, по крайней мере, тогда он сможет поцеловать его, хотя бы один раз. Только один раз. "Еще чуть-чуть" задыхаясь, сказал Чонгук, мельком взглянув на Чимина. "А куда мы идем?" легкие Чимина горели с каждым словом, с каждым шагом. "В метро". "Он сейчас не работает". "Не важно, мы потеряем их в туннелях. Найди телефон". "Чонгук..." должно быть, именно так Чимин произнес его имя, умоляюще и измученно, голосом глухим и печальным, потому что Чонгук внезапно остановился и обернулся, чтобы посмотреть на него сверху вниз. "Перестань. Мы можем это сделать. Ты и я, мы можем сделать это". Как бы для пущей убедительности, Чонгук протянул правую руку, его сильную руку, и слегка потряс Чимина. Глаза Чонгука были широко распахнуты, были почти дикими, губы слегка приоткрыты, и каждый вдох был легким дуновением воздуха. "Ты и я" прошептал он, наклоняясь вперед, пока их лбы не соприкоснулись. Чимин кивнул, чувствуя, как жгут его слезы. Чонгук прижался лбом ближе, судорожно втягивая воздух, прежде чем отступить назад, заставляя их идти дальше по тротуару, шагая все быстрее и мучительнее. Когда они добрались до станции метро через полтора квартала, Чонгук едва смог стоять без помощи Чимина. Они спустились в пропасть, в которой находились, и чернота поглотила их, когда их шаги начали эхом отдаваться от цементных стен. Они быстро спустились по лестнице и оказались лицом к лицу с высокими железными воротами. Почти не останавливаясь, Чонгук направился прямо к замку, вставив в него две длинные металлические палки. Чимин обхватил его руками за талию, стараясь держать как можно крепче, и начал толкать палки. Потребовалась минута, которой у них не было, чтобы замок щелкнул и Чонук открыл металлическую дверь. Он закрыл ее за ними. Они повернули налево, к турникетам. Свет аварийного выхода горел вместе с рекламой зубной пасты, на которой была изображена счастливая пара, улыбающаяся в зеркало ванной комнаты, когда они вместе чистили зубы. Огни отбрасывали зловещий свет на пустой, безмолвный туннель, тени следовали за ними, когда они перепрыгнули через турникеты и вошли на настоящую платформу. На лестнице послышались шаги - их было слишком много, чтобы сосчитать. Еще один собачий лай, сопровождаемый низким рычанием, которое Чимин почувствовал в своей душе. Чонгук повел их дальше к станции, и на какое-то ужасное мгновение ему показалось, что они уже спускаются на рельсы. Но прежде чем они достигли конца платформы, Чонгук свернул налево, в соединительный проход, который вел к другой линии, ведущей на север. Еще одна лестница вела вниз, в плоский, мокрый от дождя коридор, а потом они снова поднялись на другую сторону. Они резко остановились наверху, и Чонгук практически соскользнул вниз по стене, когда потянулся к таксофону. Чимин даже не помнил, когда в последний раз видел таксофон, не говоря уже о том, чтобы пользоваться им. Но Чонгук уже набирал номер, даже не утруждая себя монетами, прижимая черный пластик к правому уху, а левой рукой все еще крепко обнимая Чимина за талию. "Джун. Черт, я не помню кодовое слово". Чонгук задыхался. "Мы на Восточной 149-й станции. Я не знаю, как долго мы здесь пробудем. Мы должны продолжать двигаться". Чимин слышал голос Намджуна на другом конце провода, но его слова звучали приглушенно. "Я должен идти, я должен...Джун". Он повесил трубку, пока другой мужчина продолжал говорить, и снова повел Чимина вперед. Они шли до тех пор, пока не наткнулись на турникеты, после чего Чонгук развернул их обратно, лихорадочно осматривая окрестности. Наконец он кивнул сам себе и повел Чимина назад, туда, откуда они пришли, к механическим шкафам. Чонгук поморщился, покачивая ручку, и опустил руку с талии Чимина, когда она не открылась. Подняв правое колено, он ударил по нему пяткой раз, другой, третий, пока дверная ручка не опустилась и дверь со скрипом не открылась. "Заходи" приказал Чонгук, распахнув дверь и подождав, пока Чимин не окажется внутри, чтобы войти самому. Это было маленькое помещение, абсолютно черное, с тихим гулом на заднем плане. “Они собираются-" начал было Чимин, но Чонгук зажал ему рот рукой, прежде чем он успел закончить фразу. "Просто ... дай мне этот момент". Их лица были близко друг к другу, почти лоб в лоб. "Только этот момент". Чимин чувствовал на своем лице мягкие, теплые дуновения дыхания Чонгука, словно маленькие поцелуи на обожженной снегом коже. Он ничего не ответил, просто кивнул головой и придвинулся ближе, пока они не оказались щека к щеке, его руки обвились вокруг талии Чонгука. "Мне очень жаль". "Мы это уже проходили, Чимин". "Я этого не стою. Ты должен бежать. Оставь меня здесь, иди и найди Намджуна". "Я не собираюсь тебя бросать. Не важно, что ты скажешь". "Чонгук-" "Ты обещал мне этот момент". Чимин затих, прижимаясь всем телом к телу Чонгука, пока не почувствовал, как кровь другого человека просачивается в его собственную рубашку, теплую и густую по сравнению с холодным снегом и потом, уже пропитавшим ткань. Они оба дрожали, тряслись, вцепившись друг в друга, хотя крики и шаги по ту сторону двери становились все ближе. "Чимин..." прошептал Чонгук, прижавшись губами к уху Чимина. "Перестань верить в то, что ты этого не стоишь. Ты того стоишь. Я думаю, ты того стоишь". "Нет...нет". Чонгук быстро покачал головой, его рука скользнула по спине Чимина, пальцы запутались в его волосах. Его губы скользили вниз по шее Чимина, оставляя маленькие поцелуи на его коже. Чимин не был уверен, были ли эти мурашки вызваны любовью или холодом. Он впился пальцами в поясницу Чонгука, притягивая его ближе, крепче. За дверью послышались шаги, и на мгновение Чимин подумал, что они в безопасности, что это могло сработать. Потом он услышал собаку. И он, и Чонгук посмотрели вниз, прислушиваясь к характерному звуку рычания собак под дверью. Подняв руки вверх, Чимин положил их по обе стороны лица Чонгука, отчаянно пытаясь разглядеть его черты в темноте. Но там ничего не было, пока дверь не распахнулась, и прямо на них не посветили фонари. Чимин не мог отвести взгляда от Чонгука, даже если бы попытался, даже когда руки схватили его за талию и вытащили из шкафа. Чонгук попытался схватить Чимина за руку, но промахнулся, когда кто-то ударил его ногой по колену, заставив упасть на землю. "Я почти впечатлен" сказал Хён Бин из-за спины Чимина. Мужчина, державший Чимина за талию, отпустил его, когда брат обошел его и встал прямо перед ним. "Я и не думал, что ты способен на такое". Хён Бин потянулся вперед и разгладил переднюю часть рубашки Чимина. "Почему ты так настаиваешь на создании такого беспорядка?" "Ты знаешь почему" прошептал Чимин, глядя на Чонгука, который все еще стоял на коленях, уставившись в землю. "Хотя я, конечно, очень ценю то, что провел ночь, гоняясь за тобой по всему городу, я думаю, что теперь игра окончена". "Как ты можешь так поступать с собственным братом?" "Он тебе не брат, особенно после того трюка, который ты выкинул" сказал Чан-хён, пробираясь через дюжину или около того мужчин, толпящихся на станции метро. Чимин осмелился взглянуть на него, его рот слегка приоткрылся, когда он увидел, что Тэхёна тащат за руку, избитого и ушибленного, кровь стекала по его лицу из пореза над глазом. Это были совсем другие раны, понял Чимин. "Просто отпусти Чонгука" сказал Чимин, кивнув головой в сторону Чонгука. "Он ничего не сделал. Это все была моя вина. Я ... я пойду с тобой, только отпусти агента Чона". Чонгук резко вскинул голову, но Чимин тут же отвел глаза, отказываясь встречаться с ним взглядом. "Ты хочешь, чтобы мы отпустили агента Чона?" проворковал Чан-хён, проводя указательным пальцем правой руки по щеке Чимина и обводя его губы улыбкой. "Я сделаю все, что угодно, только отпусти его". "Что-нибудь скажешь?". Это, казалось, усилило его интерес, когда он шагнул ближе к Чимину, пока они не оказались нос к носу. "Мне кажется, я достаточно ясно дал понять, чего хочу от тебя. Но представь себе мое удивление, когда мой жених убегает не один раз, не два, а целых три. Это ведь не заставляет меня чувствовать себя таким милым и пушистым, не правда ли?" "Чан-хён-" "Так ты просишь меня об одолжении? Своего брата? И это все?" Чимин кивнул. "Чимин ..."начал Чонгук, но тут ему в затылок ударили прикладом пистолета. Он застонал, бросаясь вперед, и Чимин не смог удержаться, чтобы не сделать шаг в его сторону. Чан-хён схватил его за руку, разворачивая назад так, чтобы они были бедро к бедру. "Ты хочешь, чтобы я спас ему жизнь? Скажи мне вот что, Чимин, ты что его трахнул?" "Что? Нет, конечно же, нет. Он...он просто агент, которого мне назначили. Он ничего не значит". "Не лги мне, мать твою" прошипел Чан-хён, поднимая правую руку и ударив Чимина по щеке. Чимин споткнулся, оказавшись на Хён Бине, который выпрямил его и толкнул обратно к Чан-хёну. "Ты что, думаешь, я дурак?" Чан-Хен схватил Чимина за подбородок, притягивая его ближе, прежде чем скользнуть рукой вниз по его шее, сжимая её. Чимин боролся с захватом, размахивая руками и ногами, пытаясь использовать свой вес, чтобы заставить Чан-хёна отпустить его. Во всяком случае, его хватка усилилась до тех пор, пока Чимин не захрипел, а в глазах не замелькали белые пятна, пока в его глазах не потменело. Только тогда Чан-хён отпустил его, позволив ему бесцеремонно упасть на пол, его голова ударилась о цемент. Он не был там долго: Чан-хён снова поднял его, отряхивая грязь с его штанов, как будто он заботился о нём. "Тэхён" сказал Чан-хён, зовя его щелчком пальцев. Чимин смотрел, как его друг хромает. "Как ты думаешь, что нам делать с агентом Чоном?" "То, что вы считаете лучшим, сэр". Голос Тэхёна дрогнул, и он уставился на Чимина, когда тот заговорил. Чан-хён продолжал держать Чимина за руку, даже когда он повернулся лицом к Тэхёну. "Ты и твои недоответы сегодня, Ким. Ты думаешь, что развлекаешь меня?” "Чан-хён, поторопись" сказал Хён Бин сбоку, лениво постукивая по своим часам. "Делай то, что ты собираешься сделать, и покончим с этим". Чимин почувствовал головокружение, его разум был рассеянным и туманным, даже когда Чан-хён повернулся к нему, держа его теперь обеими руками. "Я не думаю, что у тебя осталось что-то для обмена с Чимином". "Пожалуйс-" "Попрошайничество тебе не поможет. Я бы попросил тебя сделать мне одолжение, но что ты можешь предложить мне, что я не могу взять сам? Хм?" Чимин запнулся, заикался, прежде чем замолчать, потому что Чан-хён был прав. Ему нечего было ему предложить. Они владели им. Они владели им, и он был дураком, думая, что все это сработает. "У меня ничего нет" наконец прошептал Чимин, склонив голову вперед и прижав подбородок к груди. "Не плачь, детка. Ты хочешь попрощаться с ним? Как насчет этого?" Чимин ненавидел это, он ненавидел то, как Чан-хён говорил с ним, как будто он был ребенком. Он ненавидел то, как его рука сжалась вокруг его талии, прежде чем он толкнул его к Чонгуку. Все смотрели на него. Он почувствовал, как его сердце бешено колотится, а руки дрожат, когда он сделал несколько неуверенных шагов в сторону Чонгука, наполовину ожидая, что Чан-хён передумает и потянет его назад. Но он не остановил его, даже когда тот опустился на колени перед Чонгуком, закрыв лицо руками. Глаза Чонгука были потерянными, зрачки расширены, и ему потребовалось некоторое время, чтобы наконец сфокусироваться на лице Чимина. Он выглядел печальным - таким печальным - рот плотно сжат, брови опущены вниз, плечи сгорблены. Теперь, когда он был здесь, стоя на коленях перед ним, Чимин понял, что ему нечего сказать. Все извинения, все благодарности были уже произнесены. Оба они просто молча смотрели друг на друга, а Чонгук сморгнул кровь, которая капала ему в правый глаз. Он знал, что будут последствия, словесные и физические, но Чимину было все равно. Это был конец. ФБР были его последней надеждой, его последним шансом, и даже они не могли остановить неизбежное. Ему было все равно, если Чан-хён сломает ему руку, ногу, трахнет его до крови, если это будет конец, он не собирался принимать это без последнего момента для себя. Подняв руки, Чимин снова запустил их в волосы Чонгука и наклонился вперед. Чонгук, казалось, понял, что он делает за секунду до того, как Чимин услышал легкий вздох и почувствовал, как его тело напряглось. Однако ничто не могло остановить его, даже звук визга Чан-хёна позади него. Наклонив голову вправо, Чимин прижался губами к губам Чонгука, когда он открыл рот, не обращая внимания на движение позади них. Он ощутил привкус крови, почувствовал, как зубы Чонгука коснулись его нижней губы, ощутил тепло и нежность его языка, прежде чем тот оторвался от него. "Ты гребаная шлюха" прошипел Чан-хён, хватая Чимина за волосы и бросая его на пол рядом с Чонгуком. Чимин вскарабкался обратно на колени, наблюдая, как Чан-хён расстегнул свою куртку, вынимая пистолет из кобуры. Он что-то говорил Чонгуку, но у Чимина звенело в ушах, и он не мог разобрать, что именно. Когда Чан-хён поднял и взвел курок своего пистолета, сердце Чимина упало, его ногти царапали цементную землю, когда он поднялся на ноги. "Нет, нет, нет" Чимин всхлипнул и, сделав шаг вперед, чуть не упал на колени. Чан-хён целился, пистолет был направлен прямо в лоб Чонгука. Чимин двигался, карабкаясь. Палец Чан-хёна был на спусковом крючке. Чимин потянулся вперед. Этого не могло случиться. Чонгук не заслужил этого. Чимин услышал выстрел, затем крик, прежде чем почувствовал жгучую боль в груди. Он крутился, вращаясь вокруг невидимой оси, пока его плечо не столкнулось с землей. Вокруг царило настоящее столпотворение. Крики со всех сторон, новые выстрелы, звон металла о металл. Руки хватали его за талию, трясли, но Чимин не мог открыть глаза. У него кружилась голова, но было тепло. Ему так давно не было тепло, что он хотел быть окутанным этим чувством, хотел завернуться в него, как в одеяло, и никогда не отпускать. Кто-то произносил его имя. Чья-то рука легла ему на лицо, обхватив ладонью щеку. Он услышал плач, душераздирающее рыдание прямо рядом с собой. Внезапно мир вздрогнул, когда его подняли с земли - одна рука под коленями, другая на спине. Мир становился все более тусклым, тусклым, и он слепо пытался ухватиться за все, что могло бы удержать его здесь, в этой реальности. Его рука нащупала другую, более крупную, чем его, мозолистую и сухую. Рука крепко сжала его руку. "Ты гребаный идиот" услышал он прежде, чем мир погрузился во тьму.