Догони меня!

      Часы показали ровно 4 утра.       Из комнаты где сидел парень послышался вздох.       — Кира… — Он быстро повернулся от стола боком, опершись локтями о колени. — Я не знаю, что мне делать, — прошептал шатен, долго так сидя без движения.       — Арт… — девушка тихо коснулась оконного стекла, опустила на него ладонь. Уже появлялся рассвет.       Она вставала из-за стола, Мещеряков поднялся, надел перчатку, она застегнула свою, услышав, как почему-то внизу щёлкнула дверь.       Арт вышел. Она тоже вышла из дома. Погода была пасмурной.       Девушка села, в светлых джинсах и белой с лейблами футболке с рукавами три четверти, надела шлем.       Мещеряков уже сидел, просто взявшись руками за руль, пока она застёгивалась. Он тяжело выдохнул.       — Что это с тобой? — весело произнесла Кира. — Не весело? Дорога впереди, она зовёт, Арт.       Он надел свой чёрный шлем, тоже заведя мотор.       — Да мне УЖАСНО, — выдохнул парень.       Он тихо поехал по дороге, в воздухе стоял влажный запах озона.       Кира резко подняла голову, ещё не закрыв окошко своего шлема. Её глаза смотрели в его сторону ошарашенно, после чего медленно стали грустными.       — Поехали, — услышала она тихое от него, едущего немного впереди. Пошёл дождь редкими каплями.       Девушка чуть вывернула. Колёса проскрежетали и выплеснули дорожки свежеуложенного гравия (рабочим не позавидуешь), Арт оглянулся. Она быстро опустила рукой стекло на шлеме, так, что он не видел её лица, и повернув, снова завела мотор ногой по педали, поехала за ним.       Двое быстро затормозили и дождались зелёного света двойного светофора, у их дома был тройной. Поехали.       Арт уехал вперёд, ему нужно было побыть одному.       — Артём… — тихо прошептала девушка.       — Что? — он ответил, непонятно как услышал её.       — Поехали быстрее, говорю! — её голос был задорным.       — Нет, — едва слышно ответил парень.       Ещё через несколько сот метров она всё же негромко сказала:       — Но тогда тренировки не получится.       — Пусть. Едь сзади, ладно? — попросил он, казалось, парень сейчас заплачет.       Сменкина остановилась на полдороги, развернувшись. Она смотрела на него. Шатен поехал, нагнувшись над рулём, тем самым ускорился.       Дождь уже был сильнее, но это всё же был дождь. Она поехала за ним, быстро, но на некотором расстоянии, постоянно смотря на панель и сдерживая скорость, держа вторую руку всё время на рычаге скоростей, вела одной рукой.       Трюков сегодня не было, у неё тоже. Они просто поехали по барханам. Он как всегда — изнутри, по краю песочной выемки, но не мчался, он сегодня никуда не мчался. Арт словно медленно пытался сбежать. Она без трюкачеств просто ехала за ним, ровно. Она могла бы подбить его, сказав, что ей с ним скучно, даже посоревноваться не с кем, но казалось, подбивать сегодня его было некуда, Мещеряков был еле живым и она молчала. Удавье спокойствие, но внимательность, хотя при этом, полная отстранённость от мира, даже от дороги, по которой он едет. Она просто ехала за ним, всё время, специально отставая на поворотах, останавливалась намеренно, не заглушая мотора, чтобы он не остановился. Сегодня с ним что-то было не так.       Полная апатия. Перед поворотом к мосту она вспомнила больницу. Это уже была дорога домой. Посмотрела на таймер, включив радио, играла какая-то красивая мелодия, с которой всё это время и ехал Арт, но так тихо, словно её слушала его душа. Душа и дождь. Он рассчитал всё и ехал сейчас домой.       — Чётко по времени, — прошептала Сменкина. Она смотрела на него и когда сошла с мотоцикла, он всё ещё ехал вперёд, видя только на миг в зеркале, что она слезла. Арт отвёл взгляд. — Что же с тобой?       Парень на миг притормозил. И это чуть её обрадовало, словно он ждал её, но только загорелся зелёный, как на скорости поехал вниз по дороге к мосту.       — Да какого…? — девушка быстро завела мотоцикл и поехала за ним, но быстрее, чем до этого.       — Мещеряков! — догнала его на дороге. — Мещеряков! — он отогнулся, но не сбавил скорости. — Притормози!       — Не хочу, — Кира слезла, подходя к нему. И он затормозил.       — Снял, сейчас же, — он послушался. Сменкина долго, внимательно смотрела на его лицо.       — Кир, ты что? — Арт улыбался, вокруг глаз появились весёлые морщинки. — Сама же сказала: Дорога зовёт. Этот зов не только у тебя.! — он почти смеялся немного.       Девушка выдохнула и отвела глаза в сторону.       — Не волнуйся! — улыбался он.       — Да кто о тебе волнуется? — Сменкина быстро прошла по дороге к своему мотоциклу, села, мгновенно завела его ногой и, надев шлем, лишь чуть поправив его, не застёгивая, поехала.       Арт постоял, для чего наклонил мотоцикл, оперевшись ногой о землю, шатен ведь сидел с одной стороны. Держа шлем, он посмотрел на её исчезающий в туманной дымке утра мотоцикл.       — Прости. — Арт надел шлем, застегнул его и поехал за ней следом.       Кира в этот момент на ходу поправила своё зеркало, чтобы видеть его.       Арт вскоре обогнал её по направлению домой.       Она больше не пыталась, ни догнать, ни обогнать, девушке было тревожно за него. Всё равно каждую минуту сердце сжималось. Вспоминая его улыбку, она не могла понять, почему так волнуется за Мещерякова, но это чувство сейчас, единственное, что заставляло её набирать вновь и вновь скорость, чтобы увидеть, как он спокойно едет впереди, никуда не попав, что с ним всё в порядке или хотя бы частично, это было нужно знать ей сейчас, чтобы она могла дышать дальше.       Двое приехали домой, день прошёл вполне обычно, разве что весь этот день он просидел в зале перед окном на сложенных в лотос ногах, слушая что-то в наушниках и никуда не поехал вечером в отличие от неё. Но девушка подумала, что ему просто нравится такая погода: с тихим дождём целый день, хотя поздно вечером его не было и она просто ехала по влажной дороге с включенными фарами.       — Хмм… скучно! — Кира включила радио.       Оказалось, с небольшой помощью (заставив) Вика Артём нашёл песню под эту мелодию. Целый день он слушал её, сидя у окна, друзья не тревожили его. Уходя из дома вечером, Сменкина бросила на него взгляд и тут же столкнулась с взором Лили. Улыбнулась ей и вышла. Девушка сжала кулаки и снова села рядом с Артом на пол, неподалёку, где и сидела, но на принесённом сюда коврике.       Друзья тихонько разговаривали.       Черных посмотрел на Вика.       — Что он слушает?       — Мелодию сегодня по радио слышал утром, попросил меня песню ему поискать. Ну вот нашёл, её и слушает. «Не теряй меня» или что-то в этом роде, уже не помню. Это сколько часов назад было, — отмахнулся Сменкин, глядя смотря на друга и даже не заметив, что смотрит с остальными. Это же он слушал, когда она уходила.       — «Неужели, всё навсегда кончено? На самом деле. Кира?» — он думал, смотря в небо за окном, подперев подбородок рукой, его глаза были устремлены высоко и далеко отсюда, туда, где дорога и она.       — Хмм, скучно. — она включила радио. — Эта мелодия! Ведь. сегодня утром… — Кира сделала погромче и поехала дальше по дороге, ближе к мосту. Она проезжала то самое место на мосту, где вспомнила, как он обнимал её.       — Арт…       — Кира, — он впервые за всё это время снял наушники и встал на ноги, пошатался немного от ощущения мурашек.       — Артём! — ребята оглянулись с дивана и кресел. Тихонько работал телевизор.       — Как ты стоишь? — удивилась Вэл.       — Ноги не затекли? — спросил Муромов.       Лиля уже вскочила, раз он не слышит.       — Артём! — яростно повторила она. Тот повернулся. — Ты что опять о ней думаешь? — требовательно кричала Алимпова, видя его привычную улыбку, мечтательный взгляд Арта был направлен в потолок. Она схватила его за шею около лица.       — Арт! — Лиля требовала посмотреть на неё немедленно, но Мещеряков лишь легко снял её руки с себя. Девушка удивлённо оказалась полностью на стопах.       Шатен опустил голову, посмотрел на неё со счастливой улыбкой. Да. Он снова был счастлив. Артёму Мещерякову было так тепло сейчас. Он готов был смеяться очень громко, чтобы слышал весь мир. И она.       — Я всегда о ней думаю, — улыбался ей парень. От такой улыбки сердца друзей, смотрящих на ожившего Арта, дрогнули. Они тоже улыбались ему, а Мещеряков готов был сейчас обнять весь мир.       — Всегда?! А… а… Ар… я… Слушай…       Он уже отпустил её плечи и развернулся.       — Ооо! Я такой голодный! Как будто год не ел! Я сейчас всех здесь съем! Едыыы!       Друзья рассмеялись.       — Иди, ужин на кухне. Он горячий, кстати, — смеялась Вэл.       — Ой! Ура! Спасибо! — Арт было помчался, когда вошла девушка. — Кира! — радостно прокричал он.       — Аа, ожил?       Арт накинулся на девушку, обняв её.       — Ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив, Киа, Киа, Киа.       — Эй, эй! Отпусти! Отпусти говорю! — он уже замотал её в своих объятиях. — Я тебя сейчас Ударю! Ты! С перебором счастливый!       — Ой, ужин! — Арт полетел на кухню, отпустив, наконец, теперь всю взлохмаченную девушку. Кира стояла перед зеркалом, одновременно видя оттуда, как он уплетает всё, что видит, даже не сидя, а скорее вися на столе.       — Арт! Тебе НЕЛЬЗЯ гамбургеры!       — Простииии! — он тут же схватил тарелку салата и стал есть его, набирая в ложку с горсткой.       — Как вам это удалось? Он же ходил как мумия. С самого утра, как будто весь свет давно постыл.       — Не нам. Он песню целый день слушал и вдруг вскочил, перед тем, как ты пришла и начал кричать, как он счастлив, — улыбалась Вэл.       — Хм…       — Не теряй меня. Или что-то такое, — ответил Фил.       — Не теряй… — У Сменкиной кольнуло сердце. Эта песня на дороге вечером и её зацепила. И может, не зацепила бы так сильно, если бы она не проезжала «Их» мост.       — Я ему как раз сегодня эту песню искал в Нете, потом в наушники качал, — она пропустила всё, что сказал брат.       — А тебе не всё равно? — сузила по-лисьи глаза Вэл.       — Он всё-таки мой друг, — ответила в лёгком недоумении Сменкина.       — Друг, которого ты ненавидишь, — продолжала она.       — Ненавижу, — прошипела девушка, сдавив кулак на груди, но не как, если бы злилась, а если бы ей было больно. Это на миг промелькнуло в глазах Киры.       — Да ты ж его уже давно простила, — крикнула ей снова Вэл. Лиля резко дёрнулась, повернула голову и посмотрела сначала на блондинку, затем на Сменкину.       — НЕТ! — девушка взлетела по лестнице.       — Что происходит? — Арт вылетел из кухни с тарелкой, на которой остался один листик салата и с вилкой в руке. Он быстро посмотрел на лестницу.       Лиле только не хватало, чтобы он сейчас за ней в её комнату побежал, тогда, для неё всё будет кончено. Девушка поспешно встала и направила прямой взгляд на Арта, который продолжал гипнотизировать лестницу с тревогой, уже чуть двинув по полу ногу, очень громким для неё звуком подошв его тапок, готовый в любой момент сорваться с места и просто перелететь все ступеньки разом и даже если она на нём повиснет, он не остановится.       Все друзья вдруг рассмеялись. Артём перевёл тёплый взгляд на ребят. Даже Илья смеялся, зажмурившись как кот, при этом не пытаясь прибить завалившегося на него, хохотавшего до слёз Фила и сам упав на спинку, чему Арт особенно улыбнулся. Вик хохотал около них, колотя кулаками диван, Вэл тоже смеялась рядом.       Лиля же смотрела туда в недоумении, удивлённо-отуплённым взглядом. Арт смеялся вместе с ними.       А в своей комнате девушка сидела, уперев горячий лоб в оконное стекло, касаясь лба пальцами ладони болезненно, ей было так плохо сейчас, даже не хотелось улыбаться от его звонкого смеха. Она вспомнила сейчас все его поцелуи…       — Нет, нет. Я не могу. Ты предатель. Предатель!       Как раз в этот момент весёлый Мещеряков поднялся по лестнице и замер около открытой двери её комнаты. Улыбка слетела сего лица. Он было протянул руку в её сторону.       — Кира…       — ПРЕДАТЕЛЬ! — Арт отступил, потеряв дыхание, он сделал шаг назад, болезненно сжал руку на груди. Парень побелел, рывком развернулся к стене у лестницы, положив почти прямую руку на стену и сжав кулак. Арт сполз по ней, лицом к ней же, к полу, закусив нижнюю губу, сидя в нескольких метрах от неё, ему было всё равно.       Вик поднялся на второй этаж.       — Арт? — Сменкин быстро оглянулся на дверь её комнаты. — Вау, — он поднял товарища. И затащил его в комнату, заперся с ним.       — Тшш. Тихо, Арт, успокойся, что она тебе сказала? — Сменкин прижал к себе трясущегося парня. Чего и боялись, он так долго сдерживал в себе эмоции, что теперь у него началась тихая истерика. — Арт, я не умею успокаивать. Тихо, — твёрдо сказал он.       Через некоторое время Мещеряков откашлялся:       — Вик…       — Да.       — Знаешь, я же… я же не смогу без неё… Просто не смогу!       — Тихо. Хочешь, чтобы тут весь дом был?       — Что мне делать, Вик? Что мне делать? Она — моя единственная причина для улыбки и вообще всего!       — Для начала поспи, — Сменкин уложил его.       — Вик! — он резко вскочил на постели.       — Я не знаю, Арт. Правда, не знаю, — парень выключил свет и ушёл, заперев дверь. Её дверь уже была закрыта. — Сестрёнка… что вы делаете?..       Девушка сейчас сидела у его стены в своей комнате и Арт поднялся и тоже сел. Они даже не представляли, что их разделяет только стена.       — Я тоже не знаю, — сказал он почти шёпотом. — Но я не могу дышать без тебя, — добавил Мещеряков и лёг боком, — Ты нужна мне, Кира, — он лёг и закрыл глаза.       Вик спустился вниз.       — Ты где был? — спросил Черных, вполне так себе умиротворённо.       — Нигде, — ответил так, словно это было самим собой разумеющимся.       Его не стали спрашивать. Вик сел к остальным на диван, но так, как если бы в его руке сейчас был бокал вина, или он о нём мечтал.       — Вик, — позвала тихонько Вэл, лёжа головой почти под его шеей.       Посмотрев на общее веселье, как парни дубасят друг друга подушками и тетрадками, Сменкин показал ей пальцем у губ знак молчать, опустил в её сторону глаза. Девушка поняла. Она легла, положив обе руки ему на одно плечо.       Илья присел на полу рядом с Лилей, он её и успокоил. Она уснула, свернувшись уютно на его коленях. Парень небрежно поглаживал шатенку по голове, не двигаясь.       Вик порывисто обнял Вэл, прижал к себе крепче и закрыл на миг глаза. Так как оба были с закрытыми глазами, а Муромов не шевелился, решил, что все вокруг него спят.       Когда свет погас, Вэл и Вик открыли глаза. Оба смотрели вверх, Сменкин особенно явно уставился куда-то сквозь потолок. Они обнимали друг друга, не представляя, как помочь, что сделать. Ей не нужно было спрашивать, она и так знала, что случилось. Её поддержка была ему нужна сейчас. Девушка вздохнула, он прижал её к себе за плечо крепче, ближе. Вэл закрыла глаза, уткнувшись носом в его шею, щекоча её лёгким дыханием. Вик тоже прикрыл глаза, когда почувствовал её руку, сплётшую их пальцы между собой. Она точно знала, как успокоить.       — Вик… — и в пол голоса позвала.       — Тшш, — оба закрыли глаза и облокотились друг на друга, уснув на время.       Илья сидел, смотря в темноту, не шевелясь. Он тоже думал, но о Лиле и не мог пока перестать. Как не мог понять её. Почему она решила разрушить и свою жизнь и жизнь Арта и жизнь Киры тоже — впридачу? А главное — как она этого до сих пор не заметила? Самой большой проблемой для Муромова было понимать, что он сам не так давно был таким. Его все недолюбливали. Особенно Черных. Кира воспринимала с трудом, а Арт — сквозь скрежет зубов. Пока они не столкнулись на треке. Один, два раза, три раза… пока они трое на тот момент, вместе с неприметным для гонщика Виктором Сменкиным не переломили его неправильную судьбу. Так зачем теперь Лилия пытается сломать их — правильную? Из-за всех этих вопросов Илья продолжал неосознанно запускать пальцы в каштановые волосы девчонки, которая так нагло стащила его с любимого кресла, зарылась в его плечо как в подушку, а потом и вовсе на него залезла и не спросила даже. А Илья и отреагировать не успел. Но детство прошло. Он давно не её жилетка для слёз. Он вырос в конце концов! И это наглость сверх меры. Но какая-то кошачья привычка её гладить — осталась. И пальцы приятно покалывают знакомые каштановые.