Die Kerzen

Примечания автора. 28 августа 1988 года, на авиашоу Flugtag 88, которое проводилось на базе ВВС США Рамштайн (нем. Ramstein) в Германии, во время выступления итальянской пилотажной группы Frecce Tricolori столкнулись три из десяти самолётов Aermacchi MB-339PAN. В результате столкновения один из самолётов рухнул на зрителей. Семьдесят человек (включая троих пилотов) погибли, по разным данным, от 300 до 400 человек получили серьёзные ранения. First Arsch - немецкая панк-рок группа, образованная в 1986 году. В ней участвовали Рихард Круспе (соло-гитара), Пауль Ландерс (ритм-гитара) и Тилль Линдеманн (барабаны). Йорг Мильке - бас-гитарист First Arsch Feeling B - немецкая панк-рок группа. В ней играли Пауль Ландерс, Кристиан Лоренц и Кристоф Шнайдер. Образовалась в середине 80х годов и просуществовала до 1993. Алёша Ромпе - вокалист Feeling B. Шолле (Scholle) - псевдоним Рихарда. FDJ - Freie deutsche Jugend (ССНМ - Союз свободной немецкой молодёжи) _____________________________________________________ Die Kerzen 22 августа 1988 года. Он стоял в толпе людей и с восторгом смотрел в небо. Там, среди облаков, десять самолётов совершали головокружительные трюки. Люди радостно кричали и хлопали в ладоши, они наслаждались Шоу. Один самолёт летит навстречу другому, с шумом разрезая воздух, и складывается ощущение, что вот-вот они столкнутся, но нет. В самый последний момент, когда кажется, что ничего уже изменить нельзя, когда особо впечатлительные люди прижали ладони ко рту в страхе, а некоторые даже закричали, первый самолёт резко спикировал вниз, избегая столкновения. По толпе прошелся дружный вздох облегчения. - Я вырасту и тоже стану лётчиком, - услышал он голос маленького мальчика, сидящего на руках у папы. Рыжие волосы, веснушки по всему лицу, немного оттопыренные уши. На вид года три, не больше. - Конечно, Клаус, станешь, - мужчина поцеловал пацанёнка в щёку. - Смотри, не отвлекайся. Не каждый день такое увидишь. А в воздухе, разделившись на две группы, машины разлетались в разные стороны. Самолёты каждой группы находились рядом, вырисовывая в воздухе огромное сердце. Три самолёта отделились, два полетели в сторону зрителей, заканчивая фигуру, а третий изображал стрелу, пронзающую сердце. Но когда почти вся картина была готова, раздался оглушительный треск. Эти три самолёта столкнулись, образуя большой огненный шар. Полыхающая машина падала прямо на него. Он почувствовал фантомный жар, который, почему-то, приносил облегчение. Свободу. Огонь был олицетворением чего-то нового. Его разрывали противоречивые эмоции: бежать, как остальные, и попытаться спасти жизнь или остаться и почувствовать настоящее пламя на своей коже, которое, как он был уверен, подарит ему умиротворение и покой. Горячий воздух обжег лёгкие, глаза заслезились от дыма. Повсюду раздавались крики и шум, люди в панике бежали, дети плакали. Поздно бежать от судьбы. Раздался взрыв. Рихард подскочил на кровати, срывая с себя одеяло. Звуки его тяжелого дыхания заполонили комнату. Пот градом катился по лицу, руки мелко дрожали. - Господи, приснится же такое, - сам себе сказал он. Он провёл рукой по лицу. Страх никак не хотел покидать его. В груди будто бы разлили горячий свинец. Цвену казалось, что всё ещё чувствует запах дыма. Перед глазами стояло испуганное лицо маленького рыжего мальчика. Рихард очень редко запоминал сны, но этот навсегда отпечатается в его памяти. Он ещё долго будет пытаться избавиться от ощущения жара на своей коже, но, в конечном итоге, пламя уже никогда его не покинет. *** 1986 год. Йорг уже полчаса гудел над ухом Рихарда, уговаривая того поехать на вечеринку к какому-то парню из его новой группы. - Я не могу, - уже в сотый раз повторял ему Круспе. - Мы с Мартой собираемся куда-нибудь сегодня сходить. - Так пойдём к Тиллю, - не унимался друг. - Будет весело, обещаю. И девушку свою бери. Рихарду очень не хотелось ехать за город на вечеринку к другу Мильке. К тому же, он знал, что они вдвоём начнут уговаривать его вступить в их группу, а в очередной самодеятельности участвовать не хотелось. Рихард твёрдо для себя решил, что впредь он будет играть только с профессиональными музыкантами, а не с криворукими новичками, каким являлся Йорг. Да и этот его друг, Тилль, с ножками стульев вместо барабанных палочек вызывает только смех. Хоть Рихард Тилля и не видел, в его голове уже чётко сформировался образ огромного глупого парня с дебильной улыбкой. - Всё, возражения не принимаются. Мы выезжаем через час. Девку свою звать будешь? Рихард обреченно покачал головой. Не хватало ещё Марту впутывать. - Отлично, - Йорг широко улыбнулся и продолжил копаться в холодильнике Рихарда. Они подъехали к небольшому домику недалеко от леса. Уже темнело, небо было чистое и звёздное, в отличие от города, где уже третьи сутки стоял туман. Должно быть, обычно здесь очень тихо и спокойно, но сейчас из дома доносилась громкая музыка, которая разрушала всё очарование сельской местности. На самодельной скамейке возле дома сидела бабулька и плела корзину, периодически тяжело вздыхая. - Здравствуйте, фрау Брехт, - крикнул ей Йорг. Она со злостью посмотрела на прибывших парней и проворчала: - Ещё одни явились. Вот поганец, совсем жития спокойного не даёт, выселю к чёртовой матери. Мильке засмеялся и подтолкнул Рихарда вперёд. Всё оказалось ещё хуже, чем рассчитывал Круспе. Большая часть людей были пьяны в доску, остальные активно нагоняли товарищей. Всё было насквозь прокурено. Одна парочка, не стесняясь, трахалась прямо на кресле, а какая-то девушка с бутылкой в обнимку наблюдала за этим. - Постой здесь, я приведу Тилля, - Йорг протянул Рихарду стакан шнапса, который где-то успел выхватить, и ушел в неизвестном направлении. Рихард осмотрелся, в надежде найти кого-нибудь знакомого. Таковых не наблюдалось. Круспе устало опустился на диван, но тут же с него подскочил, потому что диван зашевелился и начал материться. Голос показался Цвену знакомым. Он обернулся, но человек уже уткнулся лицом в подушку. Рихард грубо схватил за плечо мужчину и повернул на себя. - Алёша, ну слава богу, - хоть какая-то радость. Значит Флаке и Пауль тоже здесь. Рихард, забыв просьбу Йорга ждать его, пошел по дому, вглядываясь в каждое лицо. И, наконец, в коридоре обнаружился Пауль, который мурлыкал себе под нос песенку и вертел что-то в руках. - Эй, привет, - позвал друга Рихард. Тот поднял голову и кое-как сфокусировал взгляд на Круспе. - Шолле, какая встреча, - Хайко широко улыбнулся и обнял Рихарда. Тот, в свою очередь, недоуменно похлопал старого знакомого по спине. - Ты всё-таки приехал. Будешь играть с нами в First Arsch? - С вами? - переспросил Цвен. - Ну да. Я, Йорг и Тилль, - Пауль угрожающе покачнулся и почти упал, но Рихард успел подхватить его и аккуратно посадить на пол. - А Флаке? Пауль сделал очень задумчивый вид. Откинулся на стенку, поднёс палец к губам, нахмурил брови. Вот только бегающие зрачки не вписывались в общую картину. Наконец, он ответил: - Флаке с бабушкой разговаривает. - Какой, нахрен, бабушкой? - как же Круспе бесили эти алкаши. Он, конечно, и сам пил, но не позволял себе дойти до такого состояния. - Старенькой, - сонно пробормотал Пауль. - Он извинялся за наше поведение. - Зачем? - Сам не пойму. Идиот пьяный, - Хайко захихикал, но вскоре опять начал клевать носом. Рихард решил не трогать друга, тот всё равно сейчас ничего не соображает. Гитарист вернулся в общую комнату, где сразу увидел Йорга, осматривающегося по сторонам. Его взгляд, наконец, остановился на Круспе, и Мильке, схватив за руку высокого парня, Тилля, судя по всему, решительно направился к нему. - А я тебя потерял. Знакомься, это Тилль. Тилль - это Шолле. - Шолле? - Тилль усмехнулся и подал руку. - Вообще-то, я Рихард, - он поздоровался с новым знакомым. Вопреки ожиданиям, Тилль оказался совсем не глуп. В нём отсутствовала показная крутизна, после недолгого общения Рихард понял, что этот громила скромный и робкий, а грустные и добрые глаза делали его похожим на сенбернара. Простой парень, который действительно не умеет мастерски играть на барабанах. - А зачем мне это? - говорил он. - Мне просто нравится стучать по тарелкам. Если стучать чуть более осмысленно, получается музыка. Цвен никогда не любил такой подход. Музыка - это отражение души, это искусство, а не "чуть более осмысленное" извлечение звуков. Но даже эта фраза не испортила приятного впечатления о Тилле. - А пошли отсюда, - вдруг предложил Линдеманн уже расслабленному и пьяному Рихарду. - Думаешь, мы сможем? Я очень не уверен в своих ногах, - Круспе подёргал ими в разные стороны, будто бы это доказывало их временную недееспособность. - Пошли, от громкой музыки у меня голова болит, - Тилль бесцеремонно схватил Круспе за воротник и поднял с дивана. На улице было хорошо. Свежий воздух позволял дышать полной грудью, он разгонял неприятное чувство тяжести в голове и прояснял мысли. Светила почти полная луна, а небо было наполнено мириадами звёзд. - Такого в городе не увидишь, - сказал Тилль, заметив восхищение Рихарда. Тилль подхватил гитариста под руку и повёл по тропинке. В закоулках разума забилась чахлая мыслишка о приятном тепле пальцев, крепко сжимающих его предплечье, но Рихард был слишком пьян, чтобы обращать на неё внимание. Они благополучно дошли до небольшой реки и устроились на её берегу. Если бы Рихарду утром сказали, что он будет лежать на траве с почти незнакомым парнем и смотреть на звёзды, то этот человек в лучшем случае отделался бы синяком под глазом. Но факт остаётся фактом, Шолле наслаждался происходящим, как и Тилль. Они даже не разговаривали. Странный уют окутал их обоих, будто бы они знакомы не час, а всю жизнь. *** В десять утра Рихард и Йорг уже ехали обратно в город. Похмелье мучило их обоих, Мильке вёл машину с черепашьей скоростью, потому что солнце нещадно слепило больные глаза и дорогу едва ли было видно. Рихард меланхолично хлебал воду из бутылки. - Ну так как, будешь играть с нами в группе? - хрипло спросил Йорг. Цвен сделал ещё один большой глоток воды, медленно закрутил пробкой бутылку, отставил её в сторону и, наконец, ответил: - Буду. - А может всё-таки... - но тут до него дошло. - Что? Будешь? Рихард кивнул. Йорг замялся. Он не ожидал, что Шолле согласится так быстро. Значит, он правильно поступил, познакомив Линдеманна с Рихардом. - Отлично, значит, скажу Тиллю и Паулю, что ты согласен, и мы можем начинать. - Тилль уже знает, - Рихард ещё до ночной прогулки пообещал Тиллю, что согласится играть в First Arsch. - Но у меня есть одно условие. Солировать буду я, а не Хайко. Йорг резко остановил машину. Пару раз ударился головой о руль, тихо матерясь. Затем, как ни в чём не бывало, поехал дальше. - Ладно, я поговорю с ним об этом. - Ты странный, - пробубнил Рихард. - А разве Пауль не в Feeling B? Почему он вдруг согласился играть с нами? - Там с Алёшей какие-то проблемы, он временно забил на группу. Флаке всё за Ромпе носится, а Пауль решил не терять времени зря. - А Тилля где ты откопал? - Где откопал, там уже нет, - рявкнул Йорг. - Ты задолбал, от дороги отвлекаешь. Рихард благоразумно замолчал, Мильке с похмелья всегда очень нервный. *** Репетиции проводились у Тилля, когда фрау Брехт, хозяйка дома, уходила на огород или ездила в город. Неудобно было работать без устойчивого графика, особенно Рихарду, привыкшему к дисциплине и четкой организованности, но другого постоянного места для репетиций им найти не удалось. Пауль быстро согласился отдать соло Круспе, сам он не причислял себя к постоянным участникам группы и предупредил сразу, что как только Feeling B вновь начнёт свою деятельность, First Arsch он покинет. Однажды, когда репетиция только закончилась, странно довольный Йорг достал из своей сумки четыре бутылки пива и протянул их каждому из друзей. - У меня для вас есть предложение. Устроим небольшой тур по ГДР, не зря же мы так много репетируем. - Чего? - Тилль чуть не выронил пиво. - Какой тур? С этим? Он показал на ножки стула, которые использовал вместо барабанных палочек. Как он говорил, денег на нормальные у него не было, всё уходило на еду, выпивку и аренду жилья, да и в Шверин, где был единственный музыкальный магазин во всём округе, Тилль ездить не любил. - А деньги мы где возьмём? - скептично спросил Пауль. - Деньги у меня есть, - мгновенно ответил Мильке. - А разрешение? Без него нас не на один год посадить могут, - не унимался Тилль. - Обратимся в ССНМ, разве это проблема? Давайте, не всё же время нам играть дома у Тилля. Где ваш панковский дух? - Знаете, а я за, - подал голос Рихард и поймал на себе удивленный взгляд Тилля. - Вот, даже Рихард согласился, - улыбающийся Йорг вальяжно подошел к Цвену и пожал ему руку. - Я почти уверен, что лицензию вам никто не даст, но если что, я тоже согласен, - через минуту раздумий сказал Хайко. Остался только Тилль. Все выжидающе смотрели на барабанщика. Он курил, не обращая на друзей внимания. - Тилль, ну же, - Мильке нетерпеливо потрепал его по плечу. - Не знаю, я подумаю, - он затушил окурок и встал. - Всё, парни, вам пора, скоро хозяйка придёт. Тилль открыл дверь и указал рукой на улицу. Йорг громко возмущался негостеприимностью барабанщика, но тут же получил подзатыльник и теперь только недовольно пыхтел. Рихард не знал, почему согласился на такое безрассудное предложение. Так называемая панковская романтика была для него вещью чуждой, а игнорирование принятых норм он считал глупостью. Даже с лицензией их могли посадить, а это означало бы крах всего, на будущем можно бы было поставить крест. Но, как ни странно, Рихарда это не волновало, поэтому он твёрдо решил убедить Тилля поехать в этот тур. *** Дождь лил как из ведра, и за пару минут Рихард успел насквозь промокнуть. Кроссовки противно чавкали, погружаясь в вязкую жижу. Дом Тилля был достаточно далеко от автобусной остановки, поэтому Рихард промёрз до костей, и казалось, что стук зубов был слышен на всю деревню. Даже закурить было невозможно, дождь сразу же тушил сигарету. Наконец, он пришел к дому Тилля. Дверь открыла фрау Брехт, старушка, у который Линдеманн снимал комнату. Как оказалась, женщиной она была добродушной, но только пока в её доме не собиралась пьяная компания. Но это она с лёгкостью прощала Тиллю. Наверное, он был для неё кем-то вроде замены родных внуков, которые жили в городе и редко навещали бабушку. Компанию ещё троих музыкантов она воспринимала без воодушевления, но и их с удовольствием подкармливала своей стряпнёй. - Рихард, ну кто же в такой дождь и без зонта, - причитала она. - Проходи, раздевайся. На шум подошел Тилль. Он с интересом смотрел на Рихарда и домовладелицу, которая чуть ли не насильно пыталась стянуть с гитариста мокрую футболку. Когда старушка перешла на его джинсы, барабанщик не выдержал и заржал в голос. - Фрау Брехт, - едва выдавил он сквозь смех. - Разве не видите, мальчик стесняется. - Когда будет приглашать девушку на свидание, тогда пусть и стесняется, - проворчала она, но всё-таки отстала от Круспе и его штанов. Тот с облегчением вздохнул, взял рюкзак и без приглашения прошел в комнату Тилля. Как всегда здесь царил полный бардак. На барабанах висела куртка и джинсы, из полуоткрытого комода картинно вываливалась какая-то одежда, по кровати были разбросаны книги и листы бумаги, а возле неё в ряд стояли пустые бутылки. Подоконник весь был усыпан пеплом, а на полу валялись прутья для плетения корзин. - Извини за беспорядок, я тебя не ждал, - безразлично бросил хозяин комнаты. - Будто знание что-то бы изменило, - себе под нос буркнул гитарист. Тилль быстро убрал всё с кровати, ногой отодвинул бутылки, отчего те попадали, издавая громкий звон. Затем он подошел к комоду, порылся там и вынул штаны и тёплую кофту. - На, оденься, весь дрожишь. Рихард кивнул в знак благодарности. Переодеться ему действительно не помешало бы. Джинсы неприятно липли к коже, а футболка осталась где-то у бабушки. Одежда друга висела на нём мешком, штаны пришлось закреплять ремнём, чтобы не слетали, а рукава и штанины закатать. Носки тоже пришлось снять, взамен Тилль протянул ему шерстяные. - Сам вязал, - скромно добавил он. Рихарда такое хобби ничуть не удивило, Линдеманн вообще был человеком многофункциональным. Такой и еду приготовит, и корзинку сплетёт, и шкаф смастерит. По словам Тилля, вся мебель в комнате была сделана его руками. И сделана, надо сказать, очень качественно, кровать за свою жизнь выдержала не одну трахающуюся парочку, а на комоде Пауль разве что не танцевал. Рихард порылся в рюкзаке и достал оттуда бутылку виски. За те несколько месяцев, что Рихард знал Линдеманна, он уяснил: чтобы уговорить Тилля что-нибудь сделать, нужно его напоить. В противном случае будет только хуже, тот упрётся как баран и из принципа не согласится. - А ты подготовился, - весело хмыкнул Тилль. Тилль ушел на кухню, сделать бутерброды на закуску и принести стаканы. Пока барабанщика не было, Рихард порылся в бумагах, которые Тилль так нервно прятал от него. На них были написаны обрывки фраз, небольшие рассказы, стихотворения. Неплохие, кстати говоря. Рифма почти не хромает, смысл... Грубовато, но не всё же время про любовь и розы писать. - Вообще-то это личное, - рыкнул подошедший Тилль и забрал листы. - Да ладно тебе, хорошие стихотворения, у тебя есть талант. Не думал начать писать для нас песни? - Ещё чего, - Тилль делал вид, что злится, но по нему было видно, что ему польстили слова Рихарда о его работах. Они устроились на кровати. Первая бутылка закончилась быстро, Рихард достал из рюкзака вторую. Теперь виски хлестали из горла, закусывали капустой, которую Тилль принёс с грядки, потому что фрау Брехт запретила ему подходить к холодильнику, да ещё и веником отлупила. - Хочешь, я тебе свои стихи почитаю? - вдруг предложил Линдеманн и, не дождавшись ответа, взял первый лист. Затуманенный мозг Рихарда плохо понимал то, что читал барабанщик, но он был уверен, что это красиво. Голос Тилля звучал совсем по-другому, громко и выразительно, от него у гитариста по коже бежали мурашки. Тилль лёг поперёк кровати и всё ещё читал. У Круспе появилось непреодолимое желание положить голову на грудь барабанщика, слушать, как он вдыхает, чтобы произнести очередную строчку. Это не было чем-то нормальным, поэтому Рихард хотел, чтобы Тилль оттолкнул его или врезал, чтобы поставить мозги на место. Но тот этого не сделал, только положил свободную руку на плечи друга и немного сжал пальцы. Отложил листы и начал перебирать дреды гитариста. Тот жмурился и почти урчал от ласковых прикосновений пальцев, тёрся ухом о грудь друга. - Я знаю, зачем ты пришёл, - Тилль крепче прижал к себе Цвена. - Тогда соглашайся, - прошептал Рихард. - Из меня плохой музыкант. Я только опозорю группу. - Но дело ведь не в этом? - Нет, не в этом. - Тогда в чём? Тилль молчал. Рихард поднял голову с груди Тилля, приблизил его лицо к своему и посмотрел прямо в глаза. - В чём тогда дело? - повторил он. - Я не знаю, что происходит, но это что-то неправильное. Такого быть не должно. Ты мужчина, я тоже, - он прервался и глубоко вздохнул. - Ты меня понимаешь? Конечно понимает. Странное притяжение, которое они оба почувствовали при первой же встрече. Оно переворачивает всё с ног на голову. "Не гей" - раз за разом повторял себе Рихард, но это, конечно же, не помогало. Они оба понимали, что чувства взаимны. Но оба не хотели это принять. - Что бы не происходило, это не должно мешать музыке, - неожиданно жестко ответил Рихард. Пересилил себя и отодвинулся от Тилля, встал, пошатываясь от выпитого алкоголя, начал переодеваться в свою одежду. - Личные отношения не должны влиять на группу. - Что ты делаешь? - с лёгкой улыбкой спросил Тилль. - Собираюсь домой. - Пьяный, в одиннадцать вечера, по дождю и без машины? Совсем с ума сошел? - Тилль подошел к гитаристу и обхватил ладонями его запястья. - Останешься у меня. От прикосновений Тилля весь пыл Рихарда спал. Тело перестало слушаться хозяина, мышцы обмякли и гитарист повалился на руки Линдеманна. - Дурак ты, Круспе, - мягко засмеялся Тилль. - Пьяный дурак. Он уложил гитариста на свою кровать, раздел его до белья и укрыл одеялом. - Ладно, я поеду в этот ваш тур, - Тилль наклонился и поцеловал друга в лоб. - А теперь спи, алкашня.