Die Kerzen

Тилль проклинал Рихарда за то, что тот уговорил его поехать в тур. Сам, конечно, виноват, что согласился. Ну как можно отказать, когда тебе в душу смотрят умоляющие пьяные глаза человека, которого ты любишь. Тилль чертыхнулся и повторил про себя ещё раз "люблю". Он и правда влюбился в мужчину. Сколько бы он себя не обманывал, сколько бы ни пытался вытравить из себя это чувство, ничего уже было не изменить. Сильнее всего Тилля доконало то, что Рихард отвечал ему взаимностью. Они ловили друг на друге несчастные обожающие взгляды, старались как можно реже находиться рядом, но в конце концов кто-нибудь из них не выдерживал и зажимал другого в тёмном коридоре и целовал до умопомрачения, пока никто не видит. Казалось, они должны были давно свыкнуться с мыслью, что по уши влюблены друг в друга, но их обоих не покидало ощущение неправильности происходящего. Поэтому после этих обрывистых страстных поцелуев они могли не разговаривать сутками, пропускать репетиции, вызывая громкое неодобрение Йорга. Время, которое они запланировали для тура, всё приближалось, и Тилль с содроганием представлял, как будет целыми днями находиться рядом с Рихардом, боясь сорваться. Вопреки ожиданиям Пауля, разрешение на игру им всё-таки дали. Пришлось повозиться с бумагами и несколько дней до идеала отыгрывать песню, с которой они решили выступать перед ССНМ. Там им дали добро и направили в Kulturbund, чтобы те вынесли окончательный вердикт. У них отбор был строже. Когда они выступали там, члены жюри смотрели на них с такой ненавистью и презрением, что Тиллю казалось, будто за ними уже едут люди из Штази. Но потом они с удивлением обнаружили в списке прошедших отбор себя. Тилль не знал, радоваться ему или огорчаться, но не поддаться всеобщему веселью не мог. Тогда он с удивлением обнаружил, что в порыве чувств обнимает Рихарда. Они бы, наверное, не смогли расцепить объятий, если бы счастливый Йорг не повис на них обоих. Сильнее всего надо было благодарить Пауля, без него этот тур мог не состояться. В этом деле у него был и опыт, и связи. Он достал им фургон, он договорился о концертах в некоторых клубах, он знал, что нужно делать, чтобы строгое жюри одобрило группу. Несмотря на все его заслуги, Хайко категорически отказывался считать себя участником группы. Начало было запланировано на первое сентября. С продолжительностью не определились, но закончить должны были до наступления холодов. Но маршрут был четко обозначен, конечной целью был Берлин. Если, конечно, они будут достаточно хороши, чтобы их пригласили выступать туда. За день до отъезда все собрались дома у Тилля, чтобы порепетировать и отметить предстоящее событие. Репетиция не удалась, все напились слишком быстро. Пауль в подробностях рассказывал Рихарду и Йоргу о прелестях кочевой жизни. Тиллю было абсолютно не интересно выслушивать, сколько девчонок можно подцепить после удачного концерта и какие места лучше всего подходят для уединения, поэтому он решил прогуляться по деревне. Деревня находилась вблизи Шверина, но ей были чужды дары цивилизации, поэтому здесь буквально витал дух прошлого времени. Возможно, так получилось, потому что здесь редко можно было встретить человека младше пятидесяти лет. Вся молодежь уезжала работать в город, а старики не хотели что-либо менять в сложившихся устоях. Тиллю нравилось здесь жить. Он никогда не любил город: слишком шумно и пыльно, боишься сделать шаг влево, потому что любой прохожий может оказаться сотрудником Штази, а им не нужны веские причины, чтобы упечь кого-нибудь за решетку. Любое лишнее слово может быть воспринято как измена социализму. А в деревне все были друг с другом знакомы, они знали, кому можно доверять, а кому нет. Тилль сделал круг по деревне и в конце концов пришел к реке. Это было его любимое место. Здесь можно было рыбачить, что барабанщик очень любил, можно было просто уединиться. Но на этот раз уединиться не получилось, на самом берегу кто-то сидел. Несложно было понять, кто это, дреды выдавали Рихарда с корнем. Тилль хотел развернуться и уйти, но гитарист услышал его шаги и обернулся. - Тилль, - его губы тронула едва заметная улыбка. - Я ждал тебя. Садись рядом, дело есть. - А если бы я не пришел? - Тогда я бы ждал тебя всю ночь, и меня сожрали бы комары. Я и так весь покусанный, - он показал руку, покрытую волдырями. - Ну ладно. Что-то случилось? - Тиллю казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Вдруг Рихард решил предложить начать отношения или что-нибудь вроде этого. Тилль не был к этому готов, но если гитарист предложит, отказать будет выше его сил. - Нет, ничего. Я просто... - он взял с колен какой-то свёрток и протянул Тиллю. - Это тебе. Даже в темноте было видно, насколько красное лицо у Рихарда. Линдеманн осмотрел свёрток. Что-то твёрдое и длинное. - Это искусственный член? - Тилль брякнул первое, что пришло ему в голову. И тут же понял, какую чушь только что сказал. - Что? С чего ты взял? - Рихард испуганно выпучил глаза. - Я не знаю, - Тилль смутился и быстро начал разворачивать пакет. Оказалось, это были барабанные палочки. На минуту Тилль потерял дар речи, но справился с собой. - Но... У меня же уже есть. - Знаю. Эти намного лучше, из гикори. Да и мало ли, те сломаются, будет чем заменить, - Рихард смущенно отвёл взгляд. - Это... неожиданно. Спасибо. Правда, больше спасибо, мне очень приятно, - Тилль широко улыбнулся и положил руку на плечо гитариста. Тот дёрнулся, будто его ударило током, и тоже неуверенно растянул губы в улыбке. Повисло неловкое молчание. "Отпусти его и уходи подальше", - кричал здравый смысл. Но он не смог этого сделать, только продолжал мять пальцами плечо Рихарда, проклиная кусок ткани, который не даёт напрямую прикоснуться к горячей коже. Как же Тилль ненавидел себя в этот момент. Почти так же сильно, как после того, как срывался и зажимал Рихарда в каком-нибудь углу. И сейчас он был на грани того, чтобы сорваться. Чёрт, почему этот парень заставляет Тилля чувствовать себя влюбленным нерешительным подростком? Почему это не может быть красивая девушка или хотя бы просто девушка? "Потому что ты, похоже, педик", - сам ответил на свой вопрос Тилль. Рихард выглядел спокойным. Он отвернулся к реке, даже закурил сигарету, прикрыл глаза. Его выдавала дрожь в пальцах. - Был бы ты девушкой... - вдруг протянул Рихард. Такая же мысль часто посещала голову Тилля, только в ней девушкой всё-таки был Рихард. - Я был бы некрасивой девушкой, - хмыкнул Линдеманн. - Я уверен, из тебя бы получилась самая прекрасная фрау на планете, - засмеялся Рихард. - Вы меня смущаете, герр Круспе, - Тилль манерно закатил глаза и сделал вид, что подправляет причёску. - Не нужно смущения, леди, я говорю истинную правду. - Вы просто джентльмен. Рихард развернулся, вставая на колени лицом к Тиллю, и взял его руку в свою. - Милая леди, не соблаговолите ли вы оторвать свою прекрасную задницу от земли и проследовать со мной в дом, тут становится слишком холодно. - Оу, неужели вам там нравится мой зад? - Тилль встал и потянул за собой Рихарда. - Естественно, фрау Линдеманн, была бы возможность, я ни на секунду не отрывался бы от него, - двусмысленность фразы Рихард осознал не сразу. Разговор стих как-то сам по себе. Они делали вид, прежде всего для себя, что всё хорошо. Что они не смущены, будто школьница на первом свидании. И что это тянущее чувство в груди не более, чем последствия алкоголя. - Что с нами происходит? - Рихард первым нарушил молчание. - Что-то очень ненормальное. - А разве любовь может быть ненормальной? - Рихард остановился и повернул Тилля к себе лицом. Тиллю хотелось ударить Шолле за такие разговоры и в то же время ещё сильнее хотелось его поцеловать. - Может, если это любовь между двумя мужчинами. Круспе кивнул, будто отметил что-то для себя и пошел дальше. Тилль так и остался стоять на месте, ненавидя эту чёртову влюбленность. *** Тур начинался вполне неплохо. Их выступления нравились зрителям, поэтому парни были уверены, что в Берлине им всё-таки удастся сыграть. Тилль барабанил всё лучше и лучше, да и Йорг совершенствовал игру. Фургон был не такой уж и большой, в нём могли спать только два человека, поэтому другим двоим приходилось каждый день искать место для ночлега. Пока было более-менее тепло, они устанавливали палатку, потом проводили ночи в клубах и на вечеринках, а днём отсыпались в дороге, иногда цепляли девочек и уходили развлекаться к ним. Две недели Тиллю и Рихарду удавалось почти не пересекаться в свободное от дороги и концертов время. За это время только один раз им пришлось вместе спать в палатке, но оба были настолько пьяны, что не могли ни ходить, ни что-либо соображать. Их просто закинули туда друг на друга и наспех накрыли одеялом, но под утро они уже лежали в разных концах палатки и сонно перетягивали покрывало. В этот день концерта не было, они просто устроили вечеринку на пляже со старыми и новыми друзьями. Самое лучшее было то, что почти в любом городе попадались в той или иной степени знакомые люди, а если таковых не было, то познакомиться со здешними панками, играя в рок-группе, не было проблемой. Их звали на любую пьянку. Принимали везде за своих. Сплоченная кучка людей, которые всеми силами старались вырваться из системы. Музыка была средством, сами музыканты - инструментом. Шашлык был отменным, компания - приятной, а улучшение настроения - прямо пропорционально выпитому алкоголю. А его в этот вечер было немало. Народ веселился и танцевал под аккомпанемент играющего на гитаре Пауля. Тилль сидел на песке, привалившись спиной к чьей-то машине, и расслабленно курил. Алкоголь приятно затуманивал мозг, позволяя не думать о Рихарде, который удалился с какой-то девушкой. Тилль почти начал ревновать, но вспомнил, каким взглядом его пожирал гитарист, когда Тилль раздевался, чтобы поплавать, и успокоился. Потом одёрнул себя: он вообще не должен ревновать Рихарда. Тилль задремал, но из сонного состояния его вывел человек, который сейчас стоял перед ним и улыбался. - Мариака? - барабанщик в начале подумал, что у него галлюцинации на почве нервов и перепоя. Похлопал себя по щекам, ущипнул пару раз - галлюцинация не проходила. - Ты чего как не родной? - девушка присела рядом. - Жену не узнал? - Ты мне не жена, - грубо ответил Линдеманн и попытался встать, но девушка схватила его за запястье и потянула на себя. Тилль упал обратно на песок. - Нет уж, жена - развод официально не оформлен, - она попыталась погладить мужчину по щеке, но тот отшатнулся. - Да ладно тебе, ты всё ещё обижен? - Ты спрашиваешь, обижен ли я, что за два месяца до рождения моего ребёнка ты бросила меня? Что я видел свою дочь всего лишь три раза, и то только благодаря доброте твоей матери? Нет, что ты, милая, я абсолютно не злюсь, - он оскалил зубы в притворной улыбке. Мариака поджала губы. - Возможно, я поступила с тобой не очень хорошо, - на эту фразу Тилль только хмыкнул. - Я совершила ошибку и хочу всё исправить. - Отмотаешь время назад? - Пожалуйста, не язви. Возвращайся ко мне. Я скучаю. Он громко засмеялся. Мариака правда думает, что он согласится? - Нет уж, я от тебя натерпелся. - Ради дочери. Тилль хотел сказать какую-нибудь гадость, но запнулся. Неле он любил и сильно скучал по ней. Те минуты, что он проводил с дочерью, были, наверное, самыми счастливыми в его жизни. - Лучше просто позволь мне видеться с ней, и тогда, может быть, я буду изредка оставаться у вас на ужин. Твоя мама делает вкуснейшие котлеты. Но к тебе я не вернусь. - Я не заставляю давать ответ прямо сейчас. Подумай, взвесь всё, а потом я сама тебя найду, - девушка быстро поцеловала Тилля в щеку, встала и пошла в сторону дороги. Угораздило же ей прийти именно сейчас. Настроение было безнадёжно испорчено. Хотелось то ли напиться вусмерть, то ли избить кого-нибудь. А лучше всё сразу. Тилль поднялся и пошел в сторону костра, где толпилась большая часть народа. Ему удалось забрать бутылку виски у какого-то парня. Он открыл крышку и залпом выпил остаток. Горло неприятно обожгло, подступила тошнота, перед глазами появились черные пятна. "Ты себя в могилу вгонишь", - подумал Тилль. Нужно было лечь и поспать, иначе он точно упадёт в обморок. Добравшись до фургона, он остановился, чтобы отдышаться, состояние было совсем паршивое. Сейчас было только одно желание: дойти до кровати и вырубиться. Но он увидел то, что творилось в фургоне и сонливость как рукой сняло. На сидениях, переделанных под небольшую кровать, лежал Рихард, а на нём прыгала симпатичная девушка. Гитарист постанывал и хватал её за грудь, а она тихо материлась себе под нос и закатывала глаза. На секунду Тилль залюбовался красивым телом Рихарда, но вдруг почувствовал, что в нём снова просыпается злость. Злость на Мариаку, на Рихарда, на себя, на эту неизвестную девку, в конце концов. Он мигом подошел к кровати и навис над парочкой. - Убирайся, - рыкнул он девушке. Она вылупилась на него со смесью удивления, страха и сильного алкогольного опьянения. Лицо Круспе выряжало примерно то же самое. - Ты что-то не поняла? Пошла вон, - он схватил её за плечо и стянул с Рихарда. Испуганная девушка начала быстро оделась и выскочила на улицу, захлопнув дверь. В это время Тилль стоял над Рихардом и смотрел на него не отрываясь. Гитарист вжался в постель, настолько безумными были глаза Линдеманна. - Какого хрена ты творишь? - Круспе очень старался, чтобы его голос не дрожал. Тилль молчал. Ему почему-то именно сейчас вспомнилось, что он обещал фрау Брехт купить в Берлине какое-то очень хорошее удобрение для картошки. В Шверине оно стоило дорого и его сложно было найти. А ещё он подумал, замёрзнет ли речка к его приезду или нет. Мысли вообще были далеки от проблем в виде жены и лежащего перед ним парня. - Тилль, что с тобой? Ты что-то принял? - осторожно спросил гитарист. Наконец, барабанщик пришел в себя. "А почему я, собственно, должен беспокоиться, правильно это или нет?" - подумал Тилль. Он знал, что на утро скорее всего об этом пожалеет, но сейчас сдерживается не стал. То ли из-за Мариаки, то ли из-за алкоголя ему стало абсолютно плевать, что тот, кого он любит, является мужчиной. Тилль склонился над Шолле и прикоснулся своими губами к его. Они уже целовались несколько раз, но никогда ещё барабанщик не был уверен в том, что делал. Он повалился сверху на гитариста, который даже не сопротивлялся. Ему самому, наверное, надоело бегать от неизбежного. Из нежного поцелуй медленно перерастал в страстный. Становилось невыносимо жарко, пот градом катился по двум телам. Опавший член Рихарда снова начинал вставать, и это не укрылось от внимания барабанщика. Он, переборов некоторое отвращение, взял его в руку, начал ласкать так, как было бы приятно ему самому. Рихард поначалу сопротивлялся, пытался убрать его руку, но это было слишком приятно, и он расслабился, полностью отдаваясь ощущениям. Тилль старательно двигал рукой, наблюдая за изменением выражения лица Круспе. Держать чужой член не было неприятно, как он думал. Точнее, если это член любимого человека, то никаких неприятных ощущений не возникало. Легкая тошнота, насквозь прокуренный фургон, чужой пенис в ладони - Тилль и не думал, что это может приносить такое счастье. Рихард уже бесстыже стонал, цеплялся рукой за волосы барабанщика, умолял не останавливаться. Тут он выгнулся, особо протяжно застонал и кончил Тиллю в руку. Тот поднёс её к глазам и едва переборол рвотный позыв. Одно дело ласкать горячую плоть любимого человека, а другое дело ощущать на коже чужую сперму. Рихард немного отдышался и теперь сам лез в штаны Линдеманна, надеясь доставить ему то же удовольствие. Немного помял мягкий член, вытащил из трусов. Тот безжизненно лежал на животе Тилля. - Да что такое? - гитарист даже попробовал взять его в рот, немного пососал. Признаков эрекции не было. - Я слишком устал, - Тилль улёгся на подушку и почти засыпал. - Знаешь, я рад, что мы наконец решились на это. - Ага, я заметил, - немного разочарованный Рихард лёг рядом. - Успеем ещё, - Линдеманн широко зевнул и положил руку на грудь гитариста. - Я гомик, я влюбился в мужчину, - прошептал Рихард. - Я тоже тебя люблю, - ответил засыпающий Тилль.