Die Kerzen

1990 год. Если Пауля спросят, чем он занимался в то время, когда рухнула Берлинская стена, тот только пожмёт плечами. Может быть, играл на гитаре, может, отдыхал с друзьями или был со своей женой. Всё менялось, но это происходило слишком медленно. Сначала Флаке говорит, что пора бы искать нормальную работу, потом Ивонна, его жена, тонко намекает, что с музыкой надо завязывать, а позже и сам Пауль понимает, что теперь прежней жизни не будет, как бы они этого ни хотели. Поэтому он сам сказал Алёше, что они с Флаке покидают Feeling B. Решение далось им нелегко, но другого выхода парни не видели. Они с Кристианом устроились работать в местную студию - таскали и настраивали аппаратуру. Снимали квартиру на двоих, вернее, на четверых: Пауль, Ивонна, Флаке и Дженни, невеста клавишника. Женщины были очень недовольны совместных проживанием, особенно беременная Ивонна, но парни слишком мало зарабатывали, чтобы позволить себе снимать отдельные квартиры. Зато по ночам, когда женщины засыпали, Пауль с Кристианом засиживались на кухне с бутылочкой шнапса, обсуждали дальнейшие перспективы и просто отдыхали от рабочего дня. Впрочем, раньше им приходилось гораздо тяжелее. Во времена подпольных концертов Feeling B они должны были таскать на себе тяжелые инструменты на дальние расстояния, спать на земле, если не удавалось найти человека, готового приютить их. За эти годы они хорошенько подпортили себе здоровье, но молодость позволяла не обращать на это внимание. Было тяжело, но весело, сейчас же дела обстояли с точностью до наоборот. - Такое ощущение, будто за последние месяцы я постарел лет на двадцать, - однажды сказал Флаке Паулю. Тот лишь понимающе кивнул. Семейная жизнь была не такой увлекательной, как казалось раньше. Особенно после восьми лет, проведённых с Алёшей. Тогда Пауль думал, что наступила долгожданная свобода. В первую очередь от родителей: какой подросток не мечтает выпорхнуть из гнезда и отравиться в собственное путешествие? И вот появился Алёша. Такой взрослый, опытный, притягательный. Почти не раздумывая, Пауль согласился на его предложение участвовать в группе. И вот они втроём - Алёша тогда уже подмял Кристиана под своё крыло - начали создавать то, что считалось странным даже для бывалых панков. Они постоянно меняли музыкантов: редко кто задерживался с ними дольше, чем на полгода. Каким-то чудом после объединения Германии им удалось выпустить альбом, на чём, собственно, и приостановилась их музыкальная карьера. Теперешняя жизнь казалась Паулю более, чем унылой, но беременная жена была важнее веселья. Одним весенним вечером к ним в квартиру завалился немного поддатый Алёша. Они не разговаривали с тех пор, как Пауль сообщил, что больше не будет играть. Кажется, тогда Ромпе обиделся, но виду не подал. - Здравствуйте, прекрасные дамы, - он обворожительно улыбнулся и поцеловал руки Ивонны и Дженни. - Я пришел поговорить с вашими мужчинами. Надеюсь, вы не против? Ивонна скривилась, учуяв запах перегара, и поспешила отойти подальше. Алёша ей никогда не нравился. - Здравствуйте, - вежливо поприветствовала его Дженни. До этого момента ей не доводилось видеть его лично, она знала его только по фото и по рассказам парней. На звук голосов вышел Пауль. Одного взгляда на жену ему хватило, чтобы понять, что его ожидает скандал на тему "Я беременна, а ты таскаешь сюда своих пьяных дружков". - Пошли, - Пауль схватил друга за локоть и повёл на кухню, от греха подальше. - А где мелкий? - спросил Алёша, как только кухонная дверь захлопнулась. Прежним обаянием и не пахло. - В ночную смену работает. - Ишак, блять. Мужчина заглянул во все кухонные шкафчики в поисках бутылки. Пауль достал из холодильника пиво и протянул ему. - Послушай, если ты пришел меня уговаривать вернуться, то это бесполезно. Скоро я стану отцом, мне нужно деньги зарабатывать, а не бренчать на гитаре перед кучкой пьяных придурков. - Докатились, - фыркнул Алёша, не отрывая от Ландерса злого взгляда. - Это жена тебе так мозги промыла, или сам додумался? - Просто я повзрослел, - пробубнил Пауль. Алёша усмехнулся. - Ты? Да нет, ты остался таким же впечатлительным, готовым на всё мальчиком, каким был восемь лет назад. И тебе здесь, - он помахал рукой в воздухе, - тесно и скучно. Семья - это отлично, но променять свои мечты на лишний кусок хлеба - самая большая глупость, доступная человеку. - Не говори ерунды. Может быть, когда-нибудь я вернусь к музыке, но не сейчас. Сейчас я должен обеспечивать жену и будущего ребёнка. Алёша мягко улыбнулся. - Я понимаю твою заботу о них, но... - Ты не можешь этого понять, у тебя никогда не было семьи, - раздраженно перебил его Пауль. И вот опять то же обиженное выражение лица. Задор, который ясно виден в его глазах, даже когда он злится, пропал. Алёша опустил голову и глубоко вздохнул. - У меня были вы с Флаке. Вы моя семья. Пауль смущенно затих. Такие признания совсем не в духе Ромпе, но в их искренности Пауль не сомневался. Парню стало стыдно за свою грубость, но он решительно стоял на своём. - Я всё понимаю. Но теперь... Я не могу, Алёша. Повисло напряженное молчание. Из соседней комнаты доносились крики Ивонны и Дженни, женщины опять что-то не поделили. Алёша меланхолично хлебал пиво, корябая коротким ногтем деревянный стол. - Ну что ж, - протянул мужчина. - Делай, что хочешь, без тебя хороших гитаристов навалом. Передай Флаке, что если он хочет вернуться, то пусть зайдёт ко мне, я живу в том же доме. Если меня не будет, то пусть подождёт, заодно пообщается с Кристофом. - Ты живёшь с Циммерманом? - удивился Пауль. - Нет, с другим Кристофом. Он будет нашим барабанщиком. - Значит, ты всерьез решил всё вернуть. - Конечно, - Алёша встал, прихватив недопитое пиво. - А ты думал, что это только повод навестить вас? Больно надо. Алёша говорил нарочно небрежно, но Пауль-то знал, что Ромпе скучал и воспользовался бы любым поводом, чтобы повидать их с Кристианом. - Ты тоже заходи, как вылезешь из-под каблука жены. И, кстати, играя в группе, можно зарабатывать неплохие деньги, если ты забыл. Да и с продажи альбома кое-что есть. - Этого не знаю, ты всегда у нас по финансам был. Я до сих пор не имею понятия, сколько мы зарабатывали. - На жизнь всегда хватало, ведь так? Пауль кивнул. - Да нам не так уж и много надо. - Вот именно, Пауль. Взглянув на часы, Алёша цокнул языком и, потрепав Пауля по руке, кинулся к двери. - Мне пора. Не забудь сказать Флаке, что я его жду, - крикнул он уже из коридора. Весь вечер Пауль пил, предаваясь раздумьям. Конечно же, Алёша прав: он не повзрослел. Просто испугался слишком стремительных перемен в обществе. Все испугались, кинулись искать работу и менять жизнь, как этого требует новое, объединённое государство. А Алёшу всё и так устраивало. Но всё-таки, теперь-то, когда Стена пала, кому нужна жалкая кучка вопящих придурков с гитарами? Их группа основывалась на протесте, а теперь того, против чего они протестовали, нет. Пауль полностью ушел в себя, а может, просто перепил, и поэтому не заметил, как закурил прямо на кухне, забыв о беременной жене. Та, учуяв запах, ворвалась в дверь настолько стремительно, насколько позволило её состояние. - Пауль, ты совсем обалдел? - крикнула она. Парень вздрогнул и заметил сигарету в своих руках. - Бля, - вырвалось у Пауля. Сейчас начнётся лекция о вреде табачного дыма для ребёнка, потом она упомянет его безответственность, не останутся без внимания "дружки-алкоголики". Но Ивонна сделала проще. Она рывком за рубашку заставила пьяного мужа встать и начала толкать его к выходу. - Протрезвеешь - можешь возвращаться, - сказала она, прежде чем захлопнуть дверь прямо перед его носом. Пауль ещё минуту не мог понять, что случилось. Так и стоял, почти вплотную уткнувшись в дверь. Ночевать пришлось на ступеньках. Ему не привыкать: Пауль и на голой земле спать мог. Он опёрся плечом о перила и провалился в тревожный сон. Пауля разбудили толчки в грудь. Он разлепил глаза и увидел перед собой противно улыбающегося Флаке. Мысленно послав его куда подальше, он снова попытался заснуть, но Кристиан не собирался сдаваться и пару раз пнул его по ботинку. - Вот зачем будить? Я бы и так тебе всё рассказал, только позже, - заворчал гитарист, разминая затёкшую шею. - Есть вода? - Откуда, я только что с работы. - Тогда дай сигарету. Флаке присел рядом и протянул ему пачку. - Ты что тут делаешь? - Ступеньки считаю, а разве не видно? - А если серьезно? Выгнали, или ты настолько напился, что не смог доползти до дома? - Первое, - сказал Пауль, блаженно затягиваясь. - Последнее время твоя жена стала просто невыносимой, - заметил Кристиан. - Ни тебе, ни Дженни покоя не даёт. Она всегда была такой истеричкой? - Так, тебе прошлого раза не хватило? - нахохлился Ландерс. - Могу добавить: с фингалом под глазом ты смотрелся очень симпатично. Кристиан прошептал что-то матерное и отсел подальше. - Всё, всё, успокойся, тоже мне, защитник. Что случилось-то? - Неудачно покурил, - буркнул Пауль. - Да она сама адекватность, - усмехнулся Флаке. Пауль грозно сжал кулаки. - Прости, я молчу. - Вот и правильно, - немного подумав, Пауль добавил: - Алёша приходил. - Зачем? - Флаке от удивления смешно вылупил глаза. - Звал нас обратно в группу. - И что ты ему сказал? - настороженно поинтересовался Флаке. - Что я должен зарабатывать деньги, чтобы обеспечивать жену и ребёнка. За тебя я ничего не говорил, решай сам. Кристиан озадаченно уставился в пустоту. Пауль не сомневался, что он согласится. Он всегда был сильнее привязан к Алёше и Feeling B, чем Пауль, и до последнего сомневался, стоит ли бросать группу. Ему, наверное, до сих пор стыдно. Уже вечером Флаке решил, что вернётся в Feeling B, и торжественно объявил это всем троим. Дженни немного повозмущалась, скорее для вида, и с хитрой улыбкой на лице уволокла Кристиана в спальню. Пауль знал, что его ждёт серьезный разговор. Ивонна будет думать, что раз Флаке возвращается к Алёше, значит, и Пауль согласился. Она решила начать прямо перед сном, когда Пауль уже задремал. - Мог бы мне сам сообщить, что в группу возвращаешься. - Что? - встрепенулся Пауль. - Я ведь не зверь, вижу, что ты без своей музыки совсем скис. Сонный Пауль абсолютно ничего не понимал. - Я не против твоих увлечений, но только если ты не бросишь работу в студии. - Не против чего? - Чтобы ты вернулся в группу. Сонливость как рукой сняло. Он уставился на жену, как на восьмое чудо света. - А я разве собирался? - Не делай из меня дуру. Я знаю, как ты любишь играть. И я не против, если ты продолжишь работать. Договорились? - Ага, - невпопад ответил Пауль. Что вообще происходит? - Вот и отлично. Спокойной ночи, - она поцеловала мужа в щеку и повернулась к нему спиной. Пауль не знал, радоваться ему или нет. Он действительно хотел играть, но пришел к выводу, что лучше остаться на скучной, но стабильной работе. А теперь, получается, всё решили за него. Причём решил человек, который изначально был против его участия в Feeling B. А ведь правда, почему бы и нет? Ивонна согласна, к тому же Пауль не думал, что из этого получится что-то серьезное. Напишут несколько песен, будут периодически выступать в местных клубах. Раньше большая часть времени уходила не на музыку, а на переезды и вечеринки. А теперь будет уходить на семью. Пауль был нетерпелив, поэтому решил завтра же навестить Алёшу, прихватив с собой Флаке. Дом, в котором жил Алёша, находился почти на самом краю города. Чей он, никто не знал - они ещё в 89 году взломали замок и поселились в нём. Абсолютно беззаконное время: каждый мог делать, что захочет. Три парня удобно разместились в четырёх комнатах. Самую большую они использовали в качестве места для попоек: полное отсутствие мебели позволяло гостям вдоволь отплясывать в пьяном угаре. В соседней комнате поселился Алёша, там был пригодный для сна диван, несколько тумбочек и старый радиоприёмник. Пауль и Флаке спали в спальных мешках в той комнате, где, судя по газовой печке и обеденному столу, должна была быть кухня. Мешки приходилось раскладывать на досках из-под разобранного шкафа, потому что всюду валялись битые бутылки, но никто из них так и не удосужился собрать стёкла. В самом маленьком и сыром помещении они хранили инструменты и вещи. Дверь открыл незнакомый парень. Почти такой же высокий, как Флаке, с причёской "завядший одуванчик" и милой улыбкой идиота. - Ты Кристоф? - спросил Пауль, как только они зашли в дом. Парень скривился от звуков своего имени. - Не надо меня так называть. Просто Шнайдер. - Ладно, Шнайдер. Я Пауль, - они пожали друг другу руки. - Ты Флаке? Клавишник кивнул. - А где Алёша? - Отдыхает. Проходите, сейчас я его растолкаю. Флаке хихикнул. - Лучше не надо, он тебе голову оторвёт. Мы подождём. Нам некуда спешить - заранее готовились к тому, что Алёша решит отметить наше возвращение. Дома нас сегодня ночью не ждут. Шнайдер опять улыбнулся. Пауля передёрнуло. - Как хотите. Пива? - Может, чего покрепче? - предложил Флаке. Шнайдер кивнул и удалился, а парни прошли в их бывшую комнату. После их ухода почти ничего не изменилось, только теперь пыли и грязи не было, по полу можно было ходить босиком, не боясь наступить на битое стекло. Некогда грязные окна приобрели опрятный вид. "А Шнайдер-то - хозяюшка", - подумал Пауль и усмехнулся. - Чего ржешь? - подозрительно спросил Флаке. - Радуюсь новому знакомому, - уклончиво протянул Пауль. Вскоре вернулся Шнайдер с бутылкой дешевого, отвратительного на вкус рома. Флаке расспрашивал Шнайдера о его знакомстве с Алёшей, а Пауль неотрывно наблюдал за их новым барабанщиком. Кристоф был одним из тех наивных добряков, которые будут всячески избегать ссор и драк. Слишком открытый, слишком добрый и слишком простой. Отвратительное, по мнению Пауля, сочетание. На все нападки Ландерса в свою сторону Кристоф выдавал только невинно-дебильную улыбку и пожимал плечами. Флаке следил за бесплодными попытками Пауля вывести Шнайдера из себя и восхищался выдержкой нового знакомого. В итоге спокойствие Шнайдера довело Пауля до белого каления. К тому моменту, как к ним присоединился Алёша, Ландерс хмуро пялился в стену и пил ром. - Парни? - удивленно хмыкнул Алёша. - Я и не думал, что вы так быстро решитесь. Кристиан подскочил к Алёше и порывисто обнял его, а потом смущенно опустился обратно на стул. Алёша улыбнулся и по-отечески потрепал клавишника по волосам. - Так мило, где бы проблеваться, - скривился Пауль. - Ворчун, - весело сказал Алёша. - Я знал, что ты согласишься. Алёша выглядел таким счастливым, что даже дерьмовое настроение Пауля сошло на нет. Стало так уютно, как обычно бывает, когда после долгого путешествия возвращаешься домой к близким. Единственное, что не вписывалось в общую картину приятного спокойствия - присутствие Кристофа. - Эй, мальчик-одуванчик, тебе спать не пора? - обратился Пауль к нему. - Взрослым дядям поговорить надо. Флаке незаметно пнул его под столом, Алёша закатил глаза. - Да? - Шнайдер неуверенно поднялся со стула. - И правда, вы столько не виделись, вам пообщаться надо. - Сидеть, - рявкнул Алёша. От его резкого голоса даже Пауль весь сжался. - Ты остаёшься здесь. Кристоф смешно закивал, как болванчик. Алёша дал Паулю подзатыльник. Тот почувствовал себя нашкодившим ребёнком. - Пауль, смотри, аккуратнее со Шнайдером, он в армии служил, одной левой уложит, - улыбаясь, предупредил Алёша. - Этот? - недоверчиво поднял бровь гитарист. - Я скорее поверю, что это сделает Флаке. Алёша злобно покосился на парня, но промолчал. Кристоф всё так же невозмутимо пил, хотя на мгновение Паулю показалось, будто ему всё же удалось вывести барабанщика из себя. Но, видимо, действительно только показалось. Трое старых друзей почти всю ночь обсуждали дальнейшее развитие группы, а новичок, Кристоф, старался внимательно их слушать. Было решено, что, прежде чем возобновлять выступления, нужно написать новый материал. Алёша показал свои наброски, а Флаке смущенно признался, что тоже кое-что сочинил. В голове Пауля уже вертелась пара мелодий, и он пожалел, что не взял с собой гитару. Всё это время он продолжал неосознанно наблюдать за Шнайдером. "А ведь он красив", - пронеслось в голове у Пауля. Густые кудри, голубые глаза, немного детское лицо, забавная мимика. Невинный и пугливый, как уличный котёнок. Пауль опять подумал, что Алёша был прав. Он всё ещё падок на новые впечатления, и на многое готов, лишь бы попробовать что-то, неизвестное ему. И теперь, глядя на сонного, окосевшего от спиртного Кристофа, Пауль неожиданно для себя понял, каких именно впечатлений ему не хватает. Мысль заняться сексом с мужчиной преследовала Пауля после того, как он несколько лет назад застукал за этим делом парней, с которыми играл в First Arsch, - Тилля и Рихарда. Это было слишком странно и выходило за рамки понимания. Разве такое может быть в их социалистической стране, где преследуют и сажают и за меньшее? Наверное, если бы не тот случай, Паулю и в голову бы не пришло, что такое возможно. Но это определенно вызывало у него интерес. Сейчас этот интерес стал направленным - Пауль хотел заняться сексом с Кристофом. Гитарист решил, что барабанщик будет лёгкой добычей. Напоить, наплести какой-нибудь ерунды, и можно брать тёпленьким. "Проще, чем с многими девками", - подумал Ландерс. Шнайдер выглядел настолько невинно, что в Пауле просыпалось что-то звериное, желание обладать этим телом и подчинить его себе. Оно пугало, но вместе с тем возбуждало. Позже, раз за разом прокручивая в голове возможный сценарий секса с парнем, Пауль был вынужден дрочить в ванной, чтобы хоть как-то снять напряжение. Впоследствии это желание стало навязчивой идеей. Но Пауль не спешил - только исподтишка поглядывал за Кристофом, запоминая его повадки и привычки, и в очередной раз убеждался, что уложить его в койку не составит труда. Шнайдер не спорил, не повышал голос, редко возмущался. Только послушно следовал указаниям Алёши. Иногда предлагал свои идеи, но они в основном касались костюмов для выступлений. На дурацкие костюмы у Кристофа была просто неиссякаемая фантазия. - Из-за этого придурка нам приходится выступать в мешках для мусора, разве это нормально? - ворчал Пауль. - Главное, что зрителям нравится, - отзывался Флаке, хотя ему самому это тоже было не по душе. Летом они временно прекратили выступать, потому что у Пауля родился сын, и в первое время он просто не мог отойти от малыша. Он полюбил гулять с ним, петь колыбельные, укачивать перед сном. Казалось, что он проводил с Эмилем больше времени, чем Ивонна. Она постоянно восхищалась тем, какой Пауль хороший отец, и это действительно было так, пока Паулю не надоели вечные крики ребёнка, испачканные пелёнки и недосып. В конце концов он не выдержал и на несколько дней ушёл жить к Алёше, даже не предупредив жену. Тогда-то он и вспомнил о своей идее переспать с Кристофом. Трудно было не вспомнить, когда он каждое утро видел, как полуголый Шнайдер соблазнительно подтягивался и, виляя попой, ковылял до раковины, чтобы умыться. Они оба спали на кухне, и, возможно, это был отличный шанс на воплощение плана в жизнь, но Пауль настолько вымотался за несколько месяцев ухода за Эмилем, что не находил в себе сил даже язвить. К тому же, виделись они только утром, потому что после пробуждения Кристоф куда-то уходил и возвращался, когда Пауль уже спал. *** Когда группа вернулась к работе, у Алёши появилось новое средство, чтобы развлечь зрителей. Флаке несколько раз обошел вокруг "чуда техники", которое продемонстрировал им Ромпе. - И что это? - спросил Кристиан. - Слэм-машина, - гордо ответил Алёша. Это слово парням ничего не говорило. Они удивленно таращились на странную конструкцию, прикидывая, зачем она понадобилась их фронтмену. Алёша, заметив недоумение друзей, закатил глаза и пояснил: - Кто-нибудь ложится на неё, мы пристёгиваем его ремнями, даём выпить бутылку, например, виски и раскручиваем, пока не стошнит. - Сомнительное развлечение, - заметил Шнайдер. - Так кто сказал, что это для развлечения? Нашим фанатам нужно зрелище, и они его получат. - Так ты это на выступлениях использовать собираешься? Алёша радостно кивнул. - Я в этом участвовать не буду, - сразу предупредил Кристоф. - Все будут. Поочерёдно, - настойчиво сказал Алёша. - И ты не исключение. Ромпе не сводил со Шнайдера угрюмого взгляда, пока тот не кивнул. Пауль усмехнулся - да он послушный, как собачка. Прикажешь гавкнуть, он пронзительно залает. Слэм-машина была использована уже на следующем выступлении. Первым её испытал на себе Алёша. После его тошнило весь вечер, но он продолжал натянуто улыбаться и повторять: "Я уже не так молод, как вы, такую встряску мне тяжелее перенести". На следующий день, как ни странно, вызвался Шнайдер - только ради интереса - но его даже не вырвало, сколько ни раскручивали. Флаке уже собирался дать ему ещё выпить, но Пауль молча выхватил из его рук бутылку и отставил подальше. - Выступление окончено, - коротко сказал он в микрофон. Зрители недовольно загалдели и начали потихоньку расходиться. Самые смелые подходили к Алёше с просьбой самим опробовать это чудное изобретение, и тот с радостью соглашался, но при условии, что у них есть своя выпивка. - И как? - поинтересовался Флаке у Шнайдера, как только его отвязали. - Нормально. Только голова кружится. Очень сильно, - Кристоф, шатаясь, отошел подальше, чтобы с зрительной площадки его не было видно, и сел прямо на пол. - А ты крепче, чем я думал, - хихикнул Пауль. Шнайдер вяло улыбнулся. - В армии ещё не такое было. Кристоф пьянел буквально на глазах. Взгляд его становился рассеянным, лицо покраснело. Он попробовал встать, но тут же рухнул обратно. - Ему домой нужно, - шепнул Кристиан. - Я отведу, - тут же вызвался Пауль. Флаке вопросительно посмотрел на друга. - Ты хочешь сказать, что вместо вечеринки готов проводить домой парня, которого терпеть не можешь? - Ну почему же терпеть не могу? Если он наивный идиот, то это не значит, что он мне не нравится. Он нормальный, когда молчит. - Я всё слышу, - крикнул Шнайдер и засмеялся. - Ты тоже ничего, когда не ведёшь себя как скотина. Пауль поднял бровь. - Я смотрю, кто-то голос подал. Неужели слэм-машина сделала из тебя мужчину? Хотя, - Пауль задумчиво приложил палец к губам, - что за глупости я говорю? Шнайдер фыркнул. - И это мне говорит парень, который не выдержал и двух месяцев ухода за сыном. - Сначала своего ребёнка заведи! - крикнул Пауль. - Так, всё, заткнитесь оба, - нервно оборвал их Флаке. - Я сам Шнайдера доведу, а ты иди выпей с Алёшей. Кристиан пригнулся, чтобы помочь Кристофу встать, но Пауль отпихнул друга. - Мелкий, не борзей, ничего я с ним не сделаю. Я, может, контакт наладить хочу? Знал бы Флаке, какого рода будет этот контакт. Сегодня отличная возможность сделать то, что Пауль так давно хотел попробовать. Кристоф пьян, сам Пауль - практически нет. Дом будет пустовать до утра: после вечеринки Алёша на всю ночь собирается остаться у какой-то девушки. - Флаке, Пауль прав. Нам с ним давно пора поговорить, - пьяно пробубнил Шнайдер. Вот только разговоров на тему "Мы же играем в одной группе, хватит нам враждовать" Паулю не хватает. Единственное, что ему сейчас нужно - это секс, член только от предвкушения был готов встать в любой момент, и Ландерсу стоило больших усилий держать себя в руках. Пауль помог Кристофу подняться, перекинул его руку себе на плечи, а свою как бы невзначай положил на его бедро. В нос барабанщика ударил запах табака, Шнайдер поморщился и свободной рукой бесцеремонно отвернул голову Пауля от себя. - Только не дыши на меня. Судя по всему, поддерживать Кристофа было бессмысленно - он вполне твёрдо стоял на ногах - но Пауль всё равно его не отпускал. - А от тебя алкоголем несёт - я же терплю. - Ещё бы ты попробовал мне что-нибудь вякнуть по этому поводу. Сам меня поил. Все эти пререкания Шнайдера несколько озадачили Пауля. Он привык видеть смущенную улыбку в ответ на любое оскорбление, в крайнем случае тихое "отстань". С другой стороны, они редко оставались наедине и почти не разговаривали - мало ли, каким Кристоф окажется на самом деле. Решимости эта мысль не убавила, но Пауль почувствовал, что, возможно, всё будет не так просто, как он рассчитывал. Отступать от намеченных целей было не в его правилах, поэтому Пауль отогнал от себя неприятные догадки, чтобы лишний раз не сомневаться в своём решении. На улице Кристоф отпустил Пауля и отодвинулся подальше. - Сам дойду, можешь возвращаться обратно, - сказал он и нетвёрдой походкой поплёлся в сторону дороги. Пауль опешил, но быстро пришел в себя и нагнал Кристофа, схватив его за плечо. - Постой. Я тебя одного не отпущу. Упадёшь по дороге под откос - мне потом Алёша шею свернёт, что я такого хорошего барабанщика угробил. Чёрт, он сказал это вслух? Шнайдер продолжал идти, не обращая внимания на слова Пауля. "Детский сад, блять", - подумал гитарист. Они так и шли всю дорогу: Кристоф впереди, не проронив и слова; Пауль следовал по пятам, замолкая только для того, чтобы зажечь сигарету. От волнения за тридцать минут он выкурил почти целую пачку, и в горле неприятно першило. Шнайдер, немного оклемавшись от алкоголя, ускорил шаг, Пауль пытался не отставать, но прокуренная дыхалка подводила, началась сильная одышка. Неожиданно Кристоф остановился и повернулся, перехватив за плечи Пауля, который вот-вот бы врезался в него. - Стой, отдышись, мне идти с тобой страшно - того и гляди, задохнёшься. - Как мило с твоей стороны, - съехидничал Пауль. - Если бы ты не шел так быстро, и останавливаться бы не пришлось. - Нечего вообще за мной ходить, сказал же, что сам дойду. Пауль почувствовал слабость и опёрся о стоящий рядом столб. Совсем расклеился, пора бросать эту дрянь. - И что, теперь мне тебя тащить? - с ухмылкой поинтересовался Кристоф. - Сам дойду, - Пауль ещё немного постоял, собираясь с силами, и двинулся вперёд. - Ты, кажется, хотел о чём-то поговорить. Шнайдер отмахнулся. - Не хотел, просто нужно было от Кристиана отвязаться. - Он та ещё заноза, - согласился Пауль. - Но с тобой всё равно не сравнится, - добавил Кристоф, за что получил лёгкий тычок в рёбра. - Падла. Добравшись до дома, они сразу прошли на кухню. Кристоф с размаху отпустили на стул и положил голову на сложенные руки. Пауль смотрел на кудрявую макушку Шнайдера и понимал, что зашел в тупик. Вот они остались наедине, Кристоф пьян, но что ему делать дальше, Пауль не знал. Пусть Шнайдер и был мягкотелым идиотом - хотя теперь и это было под сомнением - всё-таки он парень, и его поведение в этой ситуации предсказать невозможно. Наверное, нужно сразу действовать, а не говорить. Возможно, в процессе Кристоф сам втянется. Пауль постарался отключить разум и действовать по наитию. Его рука потянулись к волосам Кристофа. Они были немного жесткие, но приятные на ощупь. Пауль неуверенно зарылся в них пятернёй. - Ты что делаешь? - сонно пробубнил Шнайдер. За время раздумий Пауля он успел задремать. От волнения у Пауля перехватило дыхание и сердце билось, как бешеное. Кристоф удивленно смотрел на гитариста слипающимися глазами и ждал объяснений. Но вместо ответа он получил требовательный поцелуй в губы. Пауль запустил руку ему под футболку, поглаживая талию. Сообразив, что происходит, Кристоф подскочил со стула, уронив его, и попятился назад. Пауль медленно надвигался на парня, его больше не пугала перспектива полного провала - адреналин сыграл свою роль. Он беспрепятственно вжал Кристофа в стену - тот от шока не мог даже пошевелиться - и опять поцеловал его в уголок губ, хотя это больше походило на укус. - Пусти, - прошептал Кристоф, но Пауль только сильнее прижался к нему. - Спокойно, мальчик-одуванчик. Давай обойдёмся без насилия, - Пауль прикоснулся губами к его шее, провёл языком по кадыку. Он давно не чувствовал такой власти над человеком - тем более, над парнем. Пауль был готов простоять так вечность, наслаждаясь страхом Шнайдера, но понимал, что скоро тот оклемается и даст отпор. Одной рукой он уже расстегнул его джинсы и приспустил их, сквозь трусы ухватился за член. От этого действия Кристоф забрыкался, тем самым немного отпихнув от себя разомлевшего Пауля, и рванул в сторону, но запутался в спущенных штанах и рухнул на пол. - Ты же себе только хуже делаешь, - ухмыльнулся Пауль. Пока Кристоф пытался натянуть джинсы обратно, Пауль сел на его бёдра. После недолгой борьбы ему удалось зафиксировать руки барабанщика. - Пусти, пожалуйста, - жалобно попросил Кристоф. - Я же не собираюсь тебя бить. Давай проведём этот небольшой эксперимент, оба получим удовольствие. Шнайдер замотал головой. - Пауль, прошу тебя, пусти, - умолял Кристоф, пока гитарист высвобождал свой член, который уже стоял. - Я не сделаю тебе больно, если ты не будешь вырываться, - пообещал Пауль. Он взял его руку в свою и поднёс к члену, погладил крепко сжатыми пальцами по основанию. Кристоф задёргал ногами, ему удалось коленкой ударить Пауля в спину. Ландерс зашипел и отодвинулся подальше, зажав ноги барабанщика своими. И вот Пауль опять не знал, что делать дальше. Ограничиваться дрочкой кулаком Кристофа было глупо. Трахнуть, как Пауль хотел изначально? А если Кристоф начнёт вырываться? Не факт, что Пауль сможет его удержать. Когда он мечтал, как это произойдёт, ему и в голову не приходило, что Шнайдера может не удаться уговорить. Слишком уж податливым он всегда казался, не способным отказать настойчивым действиям. Пауль проклял свою излишнюю самоуверенность и невнимание. Кристоф как червяк извивался под ним, матерясь и рыча, ему уже удалось высвободить руку из крепкой хватки Пауля. Тот подскочил, пока Шнайдер не успел ударить его. - Хрен с тобой, - буркнул он, поправляя одежду. Ещё осталась надежда, что всё будет выглядеть так, будто он сам решил отпустить Кристофа. Пауль ещё никогда не испытывал такого сильного разочарования и стыда. Эта фальшивая дрянь всё испортила. Пауль в последний раз с ненавистью взглянул на лежащего парня и пошел в выходу. - Сука, - услышал он голос Кристофа и, не успев обернуться, был впечатан в дверной косяк. Голову пронзила боль, ноги подкосились. Он бы упал, если бы Кристоф не подхватил его под руки и не потащил в спальню Алёши. - Эксперимент, говоришь? - почти кричал Шнайдер, бросив его на разложенный диван. - Будет тебе эксперимент. Он рывком стянул с Пауля брюки вместе с трусами, снял его кофту и откинул в сторону. Он навалился сверху и потёрся пахом о голый зад гитариста, которого сейчас успокаивало лишь то, что у парня не стоял. Но это было делом времени. От сильного удара головой перед глазами всё плыло, тело плохо слушалось, что не добавляло шансов освободиться. - Ты с ума сошел? - прохрипел Пауль. - Отпусти. - Обойдешься. - Я тебя отпустил. - Нет, я почти вырвался, а ты этого испугался. Через минуту Пауль с ужасом почувствовал эрекцию Кристофа. Тот удовлетворено хмыкнул и привстал, снимая белье. Перевернув парня на спину, он опять лёг сверху, пристраиваясь к его заду. Кристоф неумело тыкался членом между ягодиц Пауля: в конце концов, он даже в теории не знал, как это должно происходить между двумя мужчинами, и действовал, как привык. Для большего удобства пришлось слезть с дрожащего тела парня и закинуть его ноги себе на плечи. Без должной подготовки ему едва удалось всунуть головку, но Пауль заорал так, что Кристоф испугался и немедленно вышел из парня. Страх сменился яростью. Мысль, что Пауль хотел то же самое сделать с ним самим, заставила его в исступлении ударить Ландерса кулаком в живот. Тот опять задёргался и попытался отползти назад, но Кристоф перехватил его за бёдра. - Мы ещё не закончили. Кристоф перелез к Паулю на живот, так, что тело гитариста находилось между его ногами. Рывком за шею он заставил Ландерса приподняться и опереться на локти. - А теперь открой рот, - притворно-ласково сказал он, улыбаясь той невинной улыбкой, как делал это при первой их встрече. На мгновение Паулю показалось, будто происходящие сейчас - это всего лишь глупая шутка, потому что он видит перед собой доброго дурачка-Кристофа, а не зверя, который уложил его на лопатки и подмял под себя. - Ты что-то не понял? Рот открой, - прикрикнул Шнайдер и ударил ребром ладони ему по губам. От показной доброты не осталось и следа, Пауль вернулся в жестокую реальность. - Если укусишь, то я передумаю и выебу тебя, как последнюю шлюху. Когда Шнайдер трахает его в рот, Пауль специально задевает зубами нежную кожу члена, но, кажется, Кристофу это доставляет дополнительное удовольствие. Он сжимает в руках обесцвеченные волосы гитариста, не позволяя ему откинуться обратно на спину. От такой позы у Пауля ужасно болит шея, эта боль перекрывает все неприятные ощущения от члена во рту, но он этому только рад. - Как же ты достал меня за это время, - прерывисто говорит Кристоф. Слова тонут в его шумном дыхании и редких стонах. Пауль поднимает на него глаза, их взгляды пересекаются. Голубые глаза Кристофа сейчас необычайно яркие от острых ощущений, Паулю они кажутся отвратительными, но он не может не осознавать их завораживающую глубину. Шнайдер замирает, на секунду гримаса ненависти и удовольствия сменяется жалостью, но он одёргивает себя и продолжает грубые толчки. Пауль терпеливо дожидается, пока Шнайдер кончит, выплёвывает сперму - она попадает ему на плечо и стекает вниз, на подушку и покрывало. С разбитой губой, пристыженный и практически изнасилованный - сейчас Пауль выглядит неимоверно жалко. Он неосознанно кутается в простыню и лихорадочно собирает по крупицам остатки сознания, чтобы не сорваться и не дать выход эмоциям прямо сейчас. Он не может понять, как же получилось, что он стал жертвой. Шнайдер сидит к нему вполоборота и тяжело дышит. Его самого трясёт; слышно, как зубы стучат друг о друга. - Убирайся, меня от тебя тошнит, - холодно и резко говорит он. Он выглядит настолько плохо, что, похоже, его тошнит в буквальном смысле. Пауль и сам не хочет здесь оставаться, переборов слабость, он поднялся с постели и начал натягивать на себя одежду. Брюки слетали, потому что, когда Шнайдер срывал их, пуговица оторвалась и улетела в неизвестном направлении. Голова сильно гудела, а привкус спермы вызывал такое отвращение, будто Паулю дали разжевать пару личинок мух. - А знаешь, что самое мерзкое в этой ситуации? - говорит он напоследок. - В конечном итоге ты оказался большим уродом, чем я. Браво, ты отлично вжился в роль безвольного идиота. Самому не противно? Пауль со злорадством замечает, как лицо Шнайдера перекосилось от злости, но тут же приобрело бледно-зеленоватый оттенок. Пауль не помнит, как добрался до дома, как ворвался в квартиру, с порога наорав на жену. Он пинком закрывает кухонную зверь, стёкла в ней пронзительно звякают. И опять всё как в тумане. На пол летит стоящая на столе посуда, табуретка - в стену, оставляя вмятину на обоях. Пауль рычит что-то бессвязное и с силой надавливает на глазные яблоки, будто это поможет стереть из памяти произошедшее. Ему до слёз противно возбуждение, которое он чувствовал, пока Шнайдер не попробовал вставить в него член. Если бы не боль, то он готов был бесстыже подаваться навстречу, потому что от просто прикосновения члена между ягодиц по телу проходила приятная дрожь. Его собирались изнасиловать, а он в этот момент думал только о том, как бы Шнайдер не понял, что Паулю приятны его действия. Этого не должно было быть, не могло случиться. Как же стыдно. Из соседней комнаты доносился громкий и надрывный плач Эмиля, тонкие стены позволяли расслышать и женские всхлипы. Пауль в полной прострации сидел на полу, не обращая внимания на острую боль от осколка в ладони. Он ещё никогда не был так сильно разочарован в себе.