Прости

Прости меня за каждый миг бессмысленных побед

Прости за то, что я жива, за то что помню о тебе.

Прости за тот недолгий путь, пожалуйста, постой, прошу

Не уходи побудь ещё немножечко со мной.

Вельвет. Прости

«Нам нужен лекарь» Знала ли я тогда, что эти слова решат всю мою дальнейшую судьбу? Отношение всех присутствующих тогда в том доме ко мне резко поменялось — стало более дружелюбным что ли. Хоть и настороженным, будто увидели диковинное животное у себя во дворе. Даже их главарь по имени Карл немного «оттаял». А остальные, чуя его добрый настрой, тоже заметно расслабились и выдохнули. Стало ясно — меня приняли, теперь в этом доме я точно гостья. Кто-то из парней даже пошутил. Помню, что тогда мне было неловко, но сейчас я уже не расслышала его слов. Звуки стали размываться, а неведомая рука стала слишком быстро перематывать следующие события, как книжные страницы на сильном ветру. В какой-то момент даже не смогла определить - я в этом сне на своём привычном месте или сторонний наблюдатель - плавно меня мотало то в своё тело, то выбрасывало из него, позволяя смотреть эти сцены из прошлого со стороны. Сытный ужин за большим деревянным столом, лёгкие разговоры обитателей и расспросы Женет. Молчаливый и серьёзный Карл, который тяжело на меня смотрел. И тот наш разговор после… Да, тот странный разговор, что разделил мою жизнь на «до» и «после» я тоже хорошо запомнила… — В этом доме когда-то жили мои предки. Долгое время он стоял заброшенным. А сейчас нам со стаей пришлось искать убежища в этих краях. И этот необитаемый лес пришёлся очень кстати. За столом остались мы вдвоём. Парни, чьи имена я толком не запомнила, ушли на улицу, а Женет пошла мыть посуду в смежную комнатку. Я предложила свою помощь, но та настойчиво отказалась. Было неловко. — Со… стаей? — С моей семьёй, если тебе так будет привычнее. Многие мои, — сделал паузу, словно подбирал правильное слово. — братья нуждаются в помощи лекаря. — Так пойдёмте к нам в городок, там как я уже говорила, есть госпиталь… или можем сходить к моей бабушке — она точно знает как помочь! Даже плату не возьмёт! — Нельзя, чтобы кто-то ещё узнал о том, что мы здесь. Здесь — я имею ввиду в ваших краях. — Но я ведь уже знаю, а это… — Поэтому у тебя есть выбор, — оскалился Карл. — Помогаешь нам и мы тебя отпускаем целой и невредимой. Конечно, с обещанием никому не рассказывать. Или… А в его голове есть ещё и другие варианты? — Или? — Твои горожане найдут тебя, задранной дикими зверьми в лесу. Опрометчиво вот так гулять одной, ты так не думаешь? По спине скатился холодный пот. Неужели он не шутит? Кто они вообще такие? О розыске людей никаких вестей не приходило. Хотя обычно такие важные новости доходят из столицы очень быстро. И все ближайшие селения, включая наш городишко, были бы в плакатах. — А чем болеют ваши братья? Хоть бы не чума и не холера! — О, Веста, мы не болеем, — ухмылка и тут же взгляд становится жёстче. — Мои ребята ранены, и собственных сил исцелиться им не хватает. Нужно немного помочь. «Немного помочь» Это была цена моей свободы. Которую я согласилась платить. Почему — да чёрт его знает, что мною тогда двигало! Страх? Конечно — меня ведь обещали убить в случае отказа! Желание помочь? Да, ведь где они ещё возьмут лекаря в этой глуши. А неразговорчивый специалист, пусть и малоопытный в моём лице — тут как Бог направил! Странное влечение к малознакомому, но такому впечатляющему взрослому мужчине? Возможно, но даже сейчас не готова признаться, что уже тогда испытывала к Карлу какое-то не совсем понятное притяжение… Уже чуть позже я поняла, что опыт этот будет для меняя более, чем опасен. Бурный яркий поток воспоминаний прервал своё движение и я смогла побыть немного в пространции. И порассуждать. Хотя делать это довольно трудно, когда не понимаешь в каком временном промежутке ты сейчас находишься – вон там в лесу или здесь в своей спальне. Прошлое и настоящее смешалось как краски на палитре у художника. Когда именно всё пошло по наклонной? С моих страшных мыслей? С моих опрометчивых слов или импульсивных действий? Или с губительного знания, что подопечными стали не просто травмированные молодые парни, а оборотни с ранениями, полученными в бою. В сражении не на жизнь, а на смерть. Странно, но почему-то молодой целительнице не хотелось вспоминать свою внеплановую практику с интересными пациентами. Хотя тогда я подумывала, что неплохо было бы вести дневник и в будущем использовать новые знания и наблюдения. И даже наши странные взаимоотношения с их вожаком отошли на второй план. Хотя повспоминать как он своеобразно проявлял свои знаки внимания – та ещё сладость. А сейчас же мне больше хотелось сделать акцент на свои мысли и чувства тогда. Ох, сколько же всего я испытывала за эти несколько недель, что провела в этом доме в лесу! А главное – доселе мне незнакомое и неведанное… Воистину губительное. Неужели это зависть? То самое ужасное чувство, за которое честной девушке должно быть стыдно? Бабушка Варга говорит, что зависть это плохо. Она отравляет людей изнутри. Портит дух изнутри и заставляет делать страшные поступки. Нет! Не хочу, чтобы внутри меня горел огонь этого проклятого чувства! Говорят, что когда оно слишком сильно, то способно убить. Я не должна! Мне нельзя! Я же травница и моё призвание — лечить людей, а не калечить их судьбы своими глупыми страданиями. Но… Они такие все… совершенные. Дружные. Сильные. Таких, как они никто не посмеет обидеть. Не будут тыкать пальцем и смеяться. Не будут даже пытаться указывать. А еще они не болеют! Ну как можно не желать быть такой же? Я не хочу, чтобы наши дороги расходились. Я хочу быть как они! Хочу быть с ними! Но зависть ли я испытываю? Это терпкое чувство бессилия и собственной ограниченности подавляло. Душило, не позволяя сделать полноценный вдох полной грудью. Будто мой недуг прогрессировал и теперь готов был начать сжимать мои лёгкие постоянно, а не только в моменты сильного волнения. Карл. На него я смотрела по-особенному. Он отличался от них всех. Был неоспоримым вожаком их небольшой стаи. Их своеобразной семьи. Но и в этом статусе было нечто большее, чем просто власть и возможность командовать другими. Вожак для них как отец — за всеми присмотри, о всех позаботься, всем раздай указания, а особо шаловливых приструни. У нас — людей — не так. Главы селений и городов обычно мало волнуются о своих поданных, а кичиться властью любят за троих. Наверное, от этого горожане их и не сильно любят. Карла же его народ уважал. И, как мне кажется, молодняк ещё и побаивался. Я, если честно, его тоже побаиваюсь. И при этом всё равно готова лететь к нему, словно мотылёк на свет от керосиновой лампы. Понимаю, что негоже это — молодой девице приставать к мужчине, да ещё и такому взрослому, но поделать с собой ничего не могу. Вот не могу и всё! Что до самого Карла… Кажется, его очень забавляла моя реакция на его поползновения и посягательства на мою честь. Уж не знаю, каких нравов придерживались в краях, откуда они все родом, но у нас такое считается непозволительным поведением для воспитанной девушки! Хочешь ухаживать — приди к родителям избранницы! Попроси разрешения на встречи. И то абсолютно вдвоём вас никто не оставит — поблизости обязательно всегда будет родственница или доверенная женщина для присмотра за молодыми. Но это внимание Карла, чего уж таить, было мне приятно. Хоть оно и было больше похоже на игру и баловство с его стороны. Сейчас неведомая рука повела меня на встречу сцены одного позднего вечера в том добротном доме в лесу. Застирала тогда повязки, хорошенько сполоснула водой и оставила замачиваться в настойках из одуванчиков. У ребят раны от них заживают быстрее и не воспаляются так сильно, как до этих импровизированных компрессов. Направилась на первый этаж, где чаще всего находился Карл. Там, на кухне за массивным столом он и проводил по большей части своё время дома. Помечал что-то мне не понятное на развёрнутой карте, тут же пил чай из большой кружки и вёл беседы со своей стаей. Стала невольной слушательницей его диалога с Женет. Девушка хоть и старалась показывать дружелюбность, некую поверхностность и хороший настрой, всё же таковым набором не располагала. В её поведении так и сквозила тревога, проступала наружу нервозность, не способная успокоиться даже от чая и это несомненно играло роль и на отношения с окружающими. Хочется верить, что на самом деле девушка в своём привычном состоянии именно такая, какую она старается из себя показать. Просто… — Сейчас очень трудные времена, Карл! Я боюсь! Мы все боимся! — Ты повторяешь это по кругу. Каждый день, Женет! Приди в себя и не устраивай истерик. Ребята тоже чуют твой настрой и их это сбивает, — тон вожака был спокойным, он даже не повышал голос на сестру. Но это не отменяло того факта, что он занимал здесь главную позицию и ослушаться его было нельзя. — Только нестабильных волков мне не хватало сейчас для полного счастья! — Мне снился сон. Странный, и там была эта девчонка. — Если ты забыла, то напомню, что эту девчонку зовут Веста, и она наша гостья, — поправил её Карл. На самом деле, я не видела в её словах ничего унижающего, но то как он поправил сестру ради меня, было приятно. В груди расцвело тепло. — А во-вторых, мы не верим в сны, они ложны. — Гостья, как же… — Женет так странно хмыкнула. — Ну помогает она нам сейчас, ты вон с ней в кошки-мышки играешь, да всё никак не зажмёшь по-настоящему, а дальше что? Действительно. Что же дальше? — А дальше видно будет, — тон мужчины стал жёстче. Слова собеседницы ему явно не пришлись по вкусу. — Отпустим к своим, как и обещал, или с собой заберём. Её, скорее всего, уже и живой-то не считают. Не сдержала вздоха. Карл собирается её отпустить… Отпустить равно бросить в их случае. Или он специально так сказал? Мне не хотелось даже думать о том, что я его могу потерять. Такого мужчины в моей жизни уже не будет — это точно. Сама не знаю почему, но уверенна в этом. Девушка чуть обернулась, видимо почувствовав моё присутствие. Отводное украшение бабушки всё ещё было на мне, позволяя передвигаться по дому относительно незаметно при чутком слухе и остром зрении оборотней. Запах мой тоже относительно скрывался от их сильного обоняния. Почему сразу не забрали подарок бабушки Варги — да Бог их знает… — Пойду, пожалуй… — тихо, разочарованно. Точно заметила меня. Но ему не сдала. Молча отправилась в смежную комнату. — Женет, — окликнул её вожак. — А что снилось-то? Остановилась, но оборачиваться не спешила. — Ты мне снился. Дома, в детстве. — и, подумав, всё же решила добавить. — Сказал, что в девчонке этой наша погибель… Последние слова будто вонзились в меня острым кинжалом и провернулись в области сердца. Что?! Нет, я бы никогда… Сверху будто кто-то засмеялся. Да, как иронично. В тот вечер я правда думала, что никогда не смогу предать их. Не посмею предать его. А сценка воспоминаний всё продолжалась. Что он там говорил мне? Ах, да… — Подходи уже. Почуял тебя сразу, как ты ступила на лестницу. Ещё одни плюс быть вожаком — ты сильнее остальных даже на уровне слух-зрение-обоняние. Конечно, Карл меня заметил сразу. Иначе и быть не могло. Он выглядел очень уставшим. Видимо, действительно трудные времена настали. Но несмотря на это, я всё равно считала, что таким как они… таким как он — всё ни по чём. — Теперь думаешь, что я принесу несчастье в вашу семью? — Нет. Но несчастье будто следует за нами по пятам. — Вы ведь такие… всесильные. Как можно сомневаться, что всё образуется? — Всесильные, — мужчина растянул губы в кривой улыбке. — Как бы нас всесильных как дичалых собак не истребили. А разве это кому-то под силу? А вслух: — Я хочу быть с вами… — и чуть тише, будто сама боюсь услышать своих слов. — Я хочу быть с тобой. Карл явно не ожидал от меня таких речей. Не сегодня точно. Сама от себя сильно не ожидала подобного, но эти его слова сестре подтолкнули быть решительнее. Когда, если не сейчас? Вдруг возможности больше не будет? — С чего это вдруг ты осмелела? То шарахалась от меня по углам, как дичь, а тут сама в пасть к волку напрашиваешься. — А ты, — произнести свои мысли вслух оказалось не так уж и просто. — Ты уже не хочешь? — Не понимаю, что тобою движет. Хотя, женщины часто непредсказуемы… даже для самих себя. Неопределённо пожала плечами в ответ. Что уж тут скажешь. Но ясности это не внесло. Вот только взгляд зверя ликовал. Уже отмечал победу, которая казалась так далеко и тут пришла к его ногам сама. При чём в прямом и переносном смысле. Честно, была почти готова морально к тому, что Карл тут же на меня накинется, как только озвучу своё согласие. Но нет. Оборотень удивил тем, что сначала решил поговорить со мной. Это ли не показатель серьёзности намерений? До этого, конечно, «угрожал» взять меня и сделать такой же… Но те его слова были будто шуточными, больше для того, чтобы в очередной раз загнать слабую человеческую девушку в краску. Сейчас же ситуация набирала отнюдь не шуточные обороты. Тогда же с его недолгой лекции я узнала, что мою привычную человеческую жизнь придётся прекратить — оборотни не живут среди людей. Это раз. Процесс смены сущности — это очень болезненно и не быстро. Особенно первое обращение. Это два. Пока зверь внутри меня не окрепнет и не вырастет — за мной нужен присмотр, чтобы я научилась находить контакт со своей животной частью и не сошла с ума. Это три. Сколько всего там было нюансов? Пять? Десять? Сто? Да разве же я способна была тогда внимательно слушать и запоминать?! Мои эмоции от предвкушения брали верх над разумной частью. Наверное, именно поэтому я даже не сопротивлялась, когда Карл громко отодвинул свою стул, поднялся и подошёл ко мне сзади. Помню только как всё же решилась уточнить: — А что, если потом я захочу вернуть прежнюю жизнь обратно? Как потом снова стать человеком? — Чтобы тварь стала свободной, её создатель должен умереть, — эти его страшные слова больше были похоже на цитату из какой-нибудь книги. Но одуматься мне не позволили. Сильные мужские руки наклонили меня вперед, заставляя опереться ладонями о середину стола, и ловко стали задирать подол простого платья. Сколько раз он уже проделывал подобное? Являюсь ли я для него особенной? Из-за большой разницы в росте, мне пришлось залезть на стол с ногами. Чтобы Карлу было так удобнее… удобнее делать меня своей. Даже сейчас, наблюдая всё происходящее будто со стороны, почти явно почувствовала на своей талии крепкий захват его больших рук. Горячую массивную головку, что скользила по моим слегка влажным складкам. Так легко, будто здоровалась. И так нежно, будто заранее извиняясь за следующий за недолгой лаской грубый толчок. Вспышка боли, безуспешная попытка слезть и отползти вперёд от того, что так резко ворвалось в моё тело. И этот дикий воистину животный рык зверя за спиной. Оборотень был в восторге от происходящего. Лакомая добыча наконец-то загнала в угол и не сопротивляется. Поэтому немедля стал протискиваться дальше под мои тихие протесты. Ещё не готова. Не так быстро, пожалуйста. Но вслух отчего-то попросить не осмелилась. Да и слышал бы он меня тогда? Поэтому безвольно позволила схватить себя за волосы одной рукой и оттянуть назад. Прогнулась в спине до хруста позвонков, воими действиями невольно открывая доступ для более плотного контакта наших тел. А своими мокрыми глазами встретила его – горящие огнём, звериные. Его роста хватало, чтобы даже в такой позе быть выше и смотреть свысока. Всё же вскрикнула, когда он начал активно двигать бёдрами, натирая меня изнутри и вжимаясь большими тяжёлыми мешочками прямо в промежность. Его стая определённо всё слышала. Слышала и понимала, что сейчас происходит на первом этаже этого дома. Вот только никто бы не осмелился перечить вожаку. Толчки были всё быстрее и агрессивнее. А глаза мужчины-зверя горели своим диким безумным светом всё ярче, не позволяя отвести свой взгляд. Крепкие руки фиксировали за талию и волосы так, что я не могла даже шолохнуться и помешать брать меня. Оборотень рычал всё громче от наслаждения и триумфа. — Карл, я не могу. Больше не могу… Ещё хоть чуть-чуть и я правда не выдержу. Внутри меня будто раздирало изнутри. Сколько ещё будет продолжаться эта пытка? Однако мою слетевшую с пересохших губ фразу оборотень воспринял по-своему. А мою шею пронзила боль такой силы, что перед глазами заплясали цветные пятна, а мир стал меркнуть… И опять же я чувствую, что покидаю царство Морфея, и догадываюсь, что если открою глаза, то увижу не сон, а свою комнату. Только вот я этого не хочу. Хочу другого, более сладкого. Забвения? Да, его. Хочу увидеть ещё хотя бы одну яркую картинку из нашей жизни. А великий и гостеприимный мир грёз так легко повинуется и приглашает меня снова в свои уютные объятия.