Взаперти

Проснулся Гарри от приятного, сладкого запаха, доносившегося со стороны кухни. Открыв глаза, он понял, что Малфоя рядом нет. Сходив в душ и одевшись, парень пошлепал босыми ногами на кухню. Драко сидел за столом, интеллигентно уплетая пирог с патокой. — Доброе утро, — зевнул Гарри. — Доброе утро, — кивнул Драко. — Завтрак на плите. Гарри удивленно выгнул бровь, но, положив себе в тарелку кусок пирога, сел за стол. — Что-то ты часто стал готовить, Малфой, — усмехнулся он. — Раньше я за тобой такого не замечал. — А то, можно подумать, раньше ты хоть как-то интересовался моей обычной жизнью, — бросил Драко. — Я очень много умею делать сам. И много хорошего. Но ты, конечно, видишь во мне только гадости. — Я не виноват, что всё время с нашего знакомства ты ведешь себя как редкостный гаденыш и только пакостишь мне! Честное слово, Малфой, у меня раньше постоянно возникало ощущение, что твои родители совсем тебя не воспитывают. Драко изменился в лице, и Гарри даже показалось, что в глазах у парня мелькнула жгучая обида, которую он тут же прикрыл маской безразличия. — Вымоешь посуду, Поттер, — бросил он, выходя из кухни. Гарри вздохнул, поняв, что перегнул палку и взялся за мытье посуды. Конечно, раньше они вообще не стеснялись в выражениях друг к другу. Но ведь сейчас они выросли, и такое отношение стало неприемлемо. Было очень стыдно, что он обидел Малфоя. Всё-таки тот приготовил любимый пирог Гарри и почти не пререкался с ним. Перемыв всю посуду, парень направился в зал с твёрдым намерением больше не задирать Драко. Тот сидел в кресле и крутил в руках коробку со странной надписью «Только правда». — Откуда здесь эта коробка? — спросил он у садящегося в другое кресло Поттера. — Понятия не имею, — ответил Гарри. — А где ты её взял? — Валялась на этом кресле, — пожал плечами Драко, — а вчера её здесь не было. — А! — Вспомнил Гарри, стукнув себя по лбу. — Это же я её вчера случайно выронил из шкафа и бросил на кресло. А что это за коробка? Случайно не с какими-нибудь запрещенными ядами? — Периодически ты несешь жуткий бред, — покачал головой Драко. — Это просто настольная игра. Правила самые простые. Игроки заключают магический договор, после которого каждый из них может задать десять вопросов на любую тему, на которые оппонент должен ответить честно и подробно. За каждый честный ответ игроку начисляется десять баллов, а за каждый нечестный снимается двадцать. Тот, кто проиграл, выполняет желание выигравшего. — Ни разу не играл ни во что подобное, — покачал головой Гарри, косясь на коробку. — Серьезно? — удивлено спросил Драко. — А давай сыграем? Все равно пока нечем заняться. — Ещё чего! — хмыкнул Гарри, отворачиваясь. — Я даже с друзьями в такое не играл, а уж с тобой… — Никогда бы не подумал, что наш герой просто трус, — усмехнулся Драко, забрасывая коробку обратно на шкаф. — Это я-то трус? — закипел Гарри. — Давай поиграем. Мне бояться нечего. А вот ты настоящий предатель, и игра тебя выведет на чистую воду. — Посмотрим, — скривился блондин, открывая коробку и выбрасывая её содержимое на стол. — Нам нужно прочесть одно заклинание, и после этого игра начнется и не закончится до полного выигрыша одного из нас. Доставай палочку и повторяй за мной «Tantum verum» и так три раза. Понял? — уточнил Драко. — Tantum verum! — проговорили парни трижды, и на столе словно из ниоткуда возникла странная конструкция с таблом посередине. «0-0» — гласила надпись на ней. — Это наши баллы, — пояснил Драко. — Справа твои, а слева мои. Вот твои десять карточек, — протянул он Гарри очень похожие на магловские карты бумажки. — Ты бросаешь одну из них на стол и задаешь мне свой вопрос. Давай, ты первый. Спрашивай. — Ну… — промямлил брюнет, не зная, что спросить, — ты когда-нибудь уже играл в эту игру? С кем и кто выиграл? — Неожиданный вопрос, — потер переносицу Малфой, — я играл один раз с Кребом и Гойлом. Пэнси подарила эту игру Кребу на день рождения. Она тогда была очень популярна. И выиграл в тот раз я. На самом деле, Креба и Гойла трудно не обыграть. Их вопросы ни разу не выходили за рамки: «Ты целовался с девочкой?» или «Ты когда-нибудь пукал в Большом зале?» Гарри прыснул в кулак, за что Драко смерил его полным осуждения взглядом. — А вот их легко вывести на каверзные вопросы, — продолжил Драко, — так что одного раза мне тогда хватило. После они играли вдвоём, — на табло Драко высветилось десять баллов, что означало, что парень ответил честно. — Хорошо, — кивнул Гарри. — Твоя очередь. — Хм, — протянул Драко, — хорошо. Ты любишь эту девчонку Уизли? И вообще любил когда-то? — карточка опустилась на стол. Гарри запнулся. Врать совершенно не хотелось, но истиной правды не знал даже сам Поттер. Сейчас он точно не любит Джинни, но любил ли когда-то? — Нет и нет, — наконец выпалил он и осторожно глянул на своё табло. Там гордо красовалась цифра десять. — Вот это новости, — присвистнул Драко. — Главный герой Британии нагло пользовался наивностью глупой грифиндорки. — Заткнись, Малфой! — зло произнес Гарри, — мы уже давно всё решили, и Джинни счастлива с Дином. — Хорошо, — довольно улыбнулся Драко. — Задавай свой вопрос. Гарри снова задумался. Хотелось спросить что-то такое, что он ни за что бы не узнал в реальной жизни. Что-то очень личное и далекое. Например, каким Драко был в совсем далеком детстве. Ведь не родился же он сразу напыщенным аристократом. Играл же Драко в игрушки. Самому Гарри отчего-то сразу же вспомнилась детская игрушка — маленький плюшевый зайчик, купленный для Дадли на новый год и выброшенный им же в сугроб из-за маленького размера игрушки. Дадли, конечно, тут же купили большого медведя, а Гарри осталось довольствоваться тайком подобранным зайкой. — Когда ты был маленьким, — наконец спросил Гарри, специально заглядывая парню в глаза, — у тебя была любимая игрушка? С которой ты спал и которой плакался о своих неприятностях? Драко смутился. Чертов Поттер не так прост как кажется, но проигрывать не хотелось, и парень, сжав зубы, ответил: — Был дракончик. Когда ему гладили животик, он пел колыбельные, а когда чесали за ушком-урчал. На табло Драко прилетело ещё десять баллов, а это означало переход хода к блондину. — Поттер, — чуть растягивая слова, произнес Драко, — почему тогда, восемь лет назад, ты не пожал мне руку? — голос Драко странно подрагивал, и Гарри удивился, неужели для Драко это все ещё так важно? — Тогда в магазине Мадам Малкин ты вел себя, скажем… — По-слизерински? — помог Драко, закидывая ногу на ногу. — Скорее по-свински, — ответил Гарри. — Ты же с первого слова оскорбил больше половины волшебного мира, смешал с грязью Хагрида. Да ты хотел дружить со мной только из-за моего имени! — Это неправда! — закипел Драко. — Тогда в магазине я даже не знал, что ты знаменитый Поттер. Я просто хотел с тобой подружиться. — И поэтому нес всякую чушь про грязнокровок и недоволшебников? — подавился воздухом Гарри. — А что я должен был нести, если на протяжении одиннадцати лет я только и слышал, что маглорожденные — это грязь, которая к тому же ненавидит чистокровных волшебников и наш мир. Гарри замолчал. С такой точки зрения он Драко ещё никогда не рассматривал. — Что ж, теперь ты задавай вопрос, Поттер, — оторвал его от раздумий Малфой. — Почему ты оставил свет на ночь? — вспомнил Гарри. — Потому что я боюсь темноты, — ответил Драко, пряча глаза. — Почему? — настаивал Гарри, чувствуя, что затрагивает очень серьезную тему. — Это очень личное, — огрызнулся Драко, так и не поднимая глаз, — мне обязательно это рассказывать? — Конечно, — кивнул Гарри. — Если не хочешь проиграть. Драко на несколько секунд прикрыл глаза и замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем тихо начал. — Когда мне было четыре, я нашел в саду птичье гнездо. Это, ожидаемо, вызвало у меня бурю эмоций, и я с радостными криками побежал хвастаться отцу. В то время у нас в гостях были важные люди. Отец не оценил моего рвения поделиться с ним такой важной информацией и, когда гости ушли, строго наказал меня. — Выпорол? — заглядывая в лицо Драко, спросил Гарри. — Нет, — как-то грустно улыбнулся Драко. — Аристократов не принято пороть. И отец меня не бил… ну по заднице, по крайней мере. Иногда только по лицу. Но тогда он меня вообще пальцем не тронул. Просто завел в один из винных погребов и оставил там одного. Там было темно, холодно и жутко пахло спиртным, — Драко замолчал на несколько секунд, словно пытаясь перебороть в себе что-то, а затем продолжил. — Я просидел там до самого вечера, пока не вернулась мама. К тому времени, я уже сорвал голос, плача и крича. Она вытащила меня оттуда, уложила спать и до самого утра строго разговаривала с отцом в его кабинете. С тех пор он стал менее строг со мной. Но я до сих пор боюсь темноты и не переношу спиртного. Драко замолчал. Молчал и Гарри.