Never listen to the no's

Узуй Тенген просто терпеть не может своего блядского отца, пытающегося вдолбить в голову каждому ребенку их семьи, что правильно, а что нет. По его очень важному мнению, которое, к слову, ни в коем случае не поддается обсуждению, все его сыновья и дочери должны, нет, обязаны развить навыки боевых искусств в совершенстве. Зачем? Честь семьи, конечно. И плевать, что никому это не обосралось — они не гребаные ниндзя. Но отец твердо убежден в необходимости и бравости этого дела, а Узуй не должен даже сметь думать о том, чтобы выбиться из общего правила их семьи. — Ты должен быть сильным, полагаться лишь на себя, оставлять слабых позади, вычеркивать из жизни неудачи, но лучше вообще их не совершать, иначе ты бесполезный кусок дерьма, — говорит отец. Узуй кивает каждый раз заученной наизусть фразе, мысленно посылая всё нахуй. Раньше он пытался понять смысл всех этих тренировок, которые не казались тогда бесполезными, но за неустойчивыми идеалами, подкрепленными неаргументированными ответами, Узуй видел лишь желание выделиться, а потом и вовсе — пустоту. Он понятия не имеет, почему мозг его отца так повернут на желании сделать из своих детей шиноби в двадцать, мать его, первом веке. Каждый вечер после школы Тенген идет в додзё и тренируется до боли в коленных суставах, до нехватки воздуха в лёгких; он сжимает синай в руках настолько крепко, что тот хрустит под напором его злости. Узуй думает, что он единственный ребенок в семье, несогласный с установленными требованиями отца, ведь остальные так или иначе следуют им, а больше всех — один из его младших братьев. Он — копирка отца, такой же ебанутый и постоянное «так надо, ты не понимаешь?» сидит поперек горла. — Ты пропустил уже три удара, неужели выдохся? — укоризненно говорит младший, бросая тот самый презрительный взгляд. — Я поддаюсь тебе, мелкий, — скалится в ответ Узуй, туже затягивая повязку на лбу, чтобы светлые пряди не лезли в глаза. Он думает, что если мелкий так и продолжит становиться все больше и больше похожим на отца, то он отхуярит его по лицу. Тот лишь равнодушно пожимает плечами и, убирая темную челку со лба, становится в стойку. Их тренировка продолжается до захода солнца. Вскоре Узуй Тенген решает, что ему это нахрен не надо, потому озлобленно тычет средний палец отцу в спину и сбегает с тренировок. Пусть тот наконец-то поймет, что его сын имеет собственное мнение, принципы, а не это вот всё. Когда он возвращается домой поздно вечером, выжидая окончания тренировок у своих подруг, отец ловит его, чтобы отругать, но Узуй вёртко выскальзывает из хватки за воротник. — Достал уже, — кричит ему вслед Узуй и хлопает дверью в своей комнате. Он знает, что скоро терпение его отца лопнет, тогда придется искать у кого перекантоваться на пару деньков. В сознании растет злость, которую некуда деть. Узуй сталкивается каждый день с упрекающими взглядами отца и братьев, ведь как это он мог, раздолбай эдакий, забить на тренировки. Тенген разводит руками и, перекидывая сумку через плечо, сваливает из дома. Праведное ощущение неприязни к окружающим настигает его врасплох, когда он видит, как пятеро парней окружили его подруг. Один из них сжимает руку Макио, пока та бойко пытается отбиться от хулиганов, а зарёванная Сума, завидев Тенгена, слабо машет ему рукой. — Тенген-сама! — Пизда вам. — Узуй чувствует, как вскипает кровь в сосудах, как набухают вены от крепко сжатых кулаков. Шарик с накопленным негативом взрывается; не раздумывая, он подбегает к толпе и, отталкивая Макио себе за спину, бьет первого попавшего под руку мудака. С разбитой верхней губы стекает струйка крови, и Тенген облизывает её, давясь металлическим привкусом. Он заботливо гладит отметины от чужих пальцев на запястье Макио, пока Хинацуру и Сума вьются вокруг. — Нужно обработать раны, Тенген-сама! — и правда, те уродцы знатно поколотили его, но все равно теперь они валяются в переулке с разбитыми носами, а не Узуй. Да и плевать ему: наконец-то он доказал отцу, пусть тот и не видел, что нужно защищать слабых. — Ты ведь мог оказаться в больнице! Одному на пятерых! — продолжает верещать Сума, снова роняя слезы на ладони. Тенген встает с лавочки, загребая девочек в крепкие объятия. Вопреки всему, он уверен, что поступает правильно, и это чувство греет изнутри. Он красит ногти в черный, зелёный и розовый. Каждый палец в разный цвет, чтобы выглядеть ярко. Тенген наносит кисточкой рисунок на левое веко: красные кляксы, словно карикатурные брызги крови — его вызов смерти и хулиганам, поджидающих в переулке после школы. Он берет с собой биту, кидает жвачку в рот — для ощущения вкуса малины вместо крови на языке. Трое на одного, до чего же глупо. Он надувает пузырь из резинки, не отводя пронзительный взгляд от лица перед ним. Теперь вымещать накопленную злость на хулиганах — обычное занятие. Ему не кажется, что он становится подобным им, ведь Узуй совершает правильные дела, только по-своему.