Never listen to the no's

Ренгоку слишком пьян, чтобы здраво мыслить. Тенген повел его и своих подруг в караоке после школы, но почему-то один Кёджуро не знал, что будет выпивка. В первую очередь его завлекла идея услышать, как поёт Тенген, ведь он всегда без стеснения говорит о своем превосходном голосе. И веселиться с новыми друзьями — это круто, просто ахуенно до огромных усилий не моргнуть, а то он сейчас вырубится. — Мы же школьники, не слишком ли? — тянет Ренгоку, пытаясь сохранить концентрацию, тупо пялясь на своё отражение в натертом до блеска столе. Лицо у него, мягко говоря, не очень. Узуй бы мог сказать: «Рожа, будто тобой полы мыли!», но в данный момент он занят выбором песни. — Ренгоку-сан, оно слабоалкогольное, — тихо говорит Хинацуру, мило улыбаясь ему. Она сама выглядит немного пьяной, судя по ее румяным щекам. — Всё равно это неправильно, — никак не унимается Ренгоку, хмуря брови. — Да чего ты, Кёджуро, — откидывается Узуй на спинку кресла, кидая на стол книжечку с названиями песен. Рядом с ним сидят девочки, прильнув с обеих сторон. Он широко раскрывает руки, обнимая всех разом. Ренгоку пытается смотреть куда угодно: на идеальную прическу Макио, на цветастые узоры юбки Сумы, на чёрные ногти, на бандану с сияющими камнями, но не в хитрые алые глаза. Тенген щурится, расплываясь в улыбке, когда Ренгоку всё-таки теряет нить своей хвалёной стойкости, моргая и роняя лицо в ладони. — Да ты и правда пьян, посмотрите-ка на него. — Перестань с меня смеяться, — стонет Ренгоку сквозь пальцы. Если бы не его потерянная координация движений, то он бы точно сейчас вдарил Тенгену по роже его самодовольной, несмотря на их дружбу. Он даже не пил до этого момента ни разу, какого его вообще потянуло попробовать? В голове путаница, а ведь это был всего один стакан слабоалкоголки, разбавленный клубничным соком. — Хоть в чем-то ты хуже меня, — самодовольно говорит Узуй, не переставая ехидно ухмыляться. Сидя между девочками, он умудряется выглядеть так пиздато, будто и не школьник вовсе, а какой-нибудь барон фон Тенген, особенно с этими яркими кольцами на руках. И главное — Узуй совсем не пьян, ни капельки. — Сейчас я серьезно хочу побить тебя боккэном. Узуй смеется на это и подскакивает с места, наклоняется к девочкам, поглаживая каждую по макушке. Действительно, они смотрятся как три его жены, о которых он очень заботится. Ренгоку поджимает губы. — А теперь спою! — Самое время, Тенген-сама, — радостно хлопает в ладоши Сума, хватая в руки пульт, чтобы тыкнуть на выбранную песню. Ренгоку замирает в ожидании, не в силах поднять слишком тяжелую голову со сложенных на столе рук. Абсолютно точно его мозг превратился в кашу, жижу, желешку. Он слышит только стук собственного сердца, а затем громкую мелодию вступления к песне и бархатный голос, поражающий его до глубины души. Обычно Узуй звучит несколько грубо и язвительно, а сейчас — иначе. Приятно. Но Ренгоку слишком пьян, чтобы думать. Серьёзно. Хинацуру берет его под одну руку, а Узуй под другую, приобняв за талию. Это так, на всякий случай, если Ренгоку удумает свалиться где-то в кусты по пути домой. Кто же знал, что его организм был не готов к слабоалкогольному? Они покидают караоке с наступлением темноты. У Ренгоку в мыслях вовремя - не вовремя всплывают флешбеки знакомства с Тенгеном. Он поднимает голову, всматриваясь в его расслабленное лицо: совсем не такое, как в тот день. В переулке он выглядел почти бандитом, особенно с этими многочисленными серьгами и клипсами на ушах, разрисованным красками и кровью лицом, с перепачканными кедами и дырявыми джинсами, будто не он там был боссом, а его самого нагибали. И взгляд его был пустым — без характерного блеска, на который Ренгоку буквально залипает каждый чёртов раз. Он замечает на себе ответный взгляд не сразу, пока Тенген не наклоняется к нему совсем близко. У Кёджуро внутри всё сжимается в тугой узел, в лёгких будто воздух заканчивается — он задерживает дыхание, ведь лицо Тенгена в паре сантиметров. — Порядок? — еле слышно тянет он с нескрываемым ехидством, довольный своей идеей пойти всем вместе отдохнуть. — Да, — твердо отвечает Ренгоку, продолжая нагло пялиться на красивое лицо друга. Теперь они друзья, да? Удивительно, что они так быстро смогли найти общий язык, как две потерянные родственные души наконец-то обрели друг друга. Общаться с Тенгеном легко и привычно, замечать его нескрываемые яркие эмоции — ещё лучше. А скрывал ли он их когда-либо? Они знакомы не так давно, но Ренгоку с уверенностью может сказать, насколько разные его воспоминания тогда и сейчас, сравнивая с тем днём. Узуй — высокого о себе мнения, упёртый и грубый, а еще любит улыбаться так, чтобы ослеплять своими белоснежными зубами. И глаза его вишнево-алые так притягивают: иногда серьёзные, иногда хитрые и веселые. Кёджуро кажется, что он уже давно тонет в них без возможности всплыть на поверхность. Или его мозг утонул в напитке. Что же это такое, почему он каждый раз только о его глазищах думает? Хотя друзья должны чуть больше думать друг о друге, верно? — Дальше я сам, ага? — отстраняется Кёджуро, скидывая с себя руку Тенгена. — Спасибо за помощь. И за вечер, было весело. — Ты уверен? — Тенген-сама, можете провести его, мы дальше сами пойдём, — хихикает Хинацуру, переглядываясь с девочками. Она тоже отходит от него, прекращая поддерживать сбоку. — Да, мы будем в порядке. Узуй смотрит то на Ренгоку, то на них. В его голове всплывают нехорошие мысли, что нельзя не заметить, потому он уверенно говорит: — Нет, я вас проведу. Кёджуро кивает ему, полностью соглашаясь с этим решением. Для Тенгена нет ничего дороже, чем видеть своих дорогих людей в целостности и сохранности — ещё одно качество, которое Ренгоку ценит в нём. Узуй не желает повторения той ситуации. Ренгоку думал про это множество раз, что Узуй мог показаться мальчишкой без тормозов, дерзким и своенравным, но он никогда не нарушит собственных принципов. Прям как Ренгоку не отступится от своих. А их убеждения так похожи. Узуй задумчиво смотрит на свет фонаря, вокруг которого кружат мотыльки. Камушки на его бандане так и играют фиолетово-оранжевыми переливами. Ренгоку подходит, чтобы пожать ему руку на прощание, но Узуй притягивает его к себе, мягко приобняв за плечи, отчего тот из последних сил старается сохранить связь с внешним миром, чтобы его всё-таки не пришлось проводить, а еще лучше — тащить на горбу до дома. И не из-за слабоалкоголки, а от прикосновений, почему-то вышибающих всё здравые мысли. Странно это. — До завтра, Ренгоку-сан, — машут ему девочки, и он улыбается в плечо Тенгена. — Да, до завтра, Ренгоку-сан, — передразнивает Узуй, намеренно тихо и почти нежно выдыхая его имя. Он отдаляется, и вся теплота ускользает вслед за ним. Становится прохладно. Слишком пьян, так ведь? И щеки у него краснеют только по этой причине.