Never listen to the no's

Хинацуру перебирает волосы Тенгена, который лежит у неё на коленках и залипает в neko atsume с телефона Макио. Они сидят на широком подоконнике в старом корпусе: учеников тут гораздо меньше, так что можно отдохнуть от шума и спокойно пообедать. — Как дела с Ренгоку-саном? — спрашивает Хина, уже начиная плести ему хвостики, но тот даже не обращает внимания, наслаждаясь массажем головы. — А как должны быть дела? — Ну, знаешь… — хихикает она, наклоняясь низко, чтобы прошептать на ухо. — Ваша дружба. — Дружба ли? — подключается Сума, потягивая апельсиновый сок с трубочки. Узуй морщится от неприятного звука и смотрит на неё раздраженно. — А что не так с нашей дружбой? Девочки по-хитрому улыбаются, оставив этот вопрос без ответа, явно давая понять что именно они имели ввиду. На телефон Узуя, лежащий в кармане, приходит уведомление: «А ты где? Думал, мы вместе пообедаем». Узуй слишком палится, когда его губы расплываются в улыбке перед экраном, что заставляет девочек умиляться. — Ничего, Тенген-сама, с вашей дружбой всё прекрасно, — говорит Макио, не в силах скрыть смешок. Узуй на это закатывает глаза. «В старом корпусе на первом этаже. Жду», — строчит Узуй в надежде, что девочки не успели увидеть в конце сообщения сердечко. Но они видели. Ренгоку залетает к ним воодушевлённый, словно у него досрочно сданы все экзамены на сотку, но он всего лишь купил себе еды. Узуй подрывается с коленей Хинацуру и с дурацкой лыбой на ебале идёт к Ренгоку. Ему почти стыдно, но он не может её сдержать. — Это вкусно! Очень вкусно! Попробуй, попробуй! — Кёджуро вмиг хватает палочками кацу и суёт в рот Тенгену, отчего тот удивленно хлопает светлыми ресницами. — Вкусно? Да? Скажи? — Я не… Не проже… — запинается Узуй, придерживая выпадающее изо рта кацу, которое он усиленно пытается прожевать, чтобы ответить, иначе Ренгоку прожжет его своим «говори, говори, говори!» взглядом. Когда он наконец справляется с едой, то задумчиво пожимает плечами, облизывая губы. — Неплохо. Возможно, даже вкусно. — Возможно? — понурив плечи, затих Ренгоку. Девочки подходят к нему и заглядывают в коробочку с бэнто. — Ренгоку-сан, а вы сами готовите? — спрашивает Макио. — Выглядит аппетитно! — Нет, нет, это мой братишка приготовил, — сообщает Кёджуро. Он вопросительно смотрит на неё, протягивая бэнто. — Ой, спасибо, но я на диете, — вежливо отказывает она, лукаво поглядывая в сторону Узуя. Тот кривится, прекрасно осознавая, что она врёт. — Уверена, Тенген-сама очень хочет, чтобы вы поделились с ним. — Да, смотри, у него аж слюнки потекли от аромата кацу, — Сума уже сияет от радости: её больше всех забавляет эта ситуация. А Тенген еле сдерживается, чтобы не шлёпнуть её по заднице за тупые приколясы.  — Признаться, готовить я совсем не умею, — невесело говорит Ренгоку, потирая подбородок. — Тенген-сама тоже! — почти поёт Сума, хлопая в ладоши. — Вы так подходите друг другу! — Молчи, женщина! — Узуй чувствует, как горят его уши и щеки. Он закрывает ей рот рукой и смотрит так, будто мысленно пытается передать голосовое сообщение, иначе грядёт пиздец, если она не перестанет его подкалывать. Кёджуро только непонятливо голову наклоняет, явно не догоняя о чём они припираются, да и почему девочки хохочут на весь этаж. Узуй идёт после уроков дежурить в классе. Девочки прощаются с ним, не прекращая подмигивать по поводу и без, намекают на что-то ебанутое. Узуй остается один, когда те ретируются со школы в припрыжку, тыкает наушники в уши и почти танцует под кол ми мэйби, поливая цветы и подметая пол. Ренгоку материализуется рядом, чем до усрачки пугает Тенгена. Тот швыряет тряпку, которой вытирал доску, в лицо Ренгоку. Тряпка неестественно зависает на его носу, а потом медленно падает на пол. — Бля, ты бы хоть слово подал! — Круто танцуешь! — Кёджуро вытирает рукавом униформы лицо, радостно хихикая. — Не хотел пугать. Я пришел помочь. Узуй только цокает на замечание о его танцевальных способностях (дома наедине с собой он может ярче), сосредоточенно наблюдая за тем, как черная ткань становится белой. Он закатывает глаза, а затем подходит к Кёджуро вплотную, чтобы стереть ему с щёки след от мела, даже не особо задумываясь, когда его пальцы аккуратно и почти нежно касаются чужой кожи, пока не видит смущенную улыбку и покрасневшие кончики ушей. — А, прости, — одёргивает руку Тенген, глупо пялясь на Ренгоку. Тишина в помещении давит на голову, словно длится она намного дольше минуты. — Всё нормально, — первым говорит Ренгоку, поднимая на него уверенный взгляд. Закатное солнце освещает его золотистые радужки, делая их еще в сто раз ярче и прекраснее. Почему же он так сильно похож на пламя? Узуй закусывает нижнюю губу, судорожно выдыхая носом. В грудной клетке сердце стучит пиздецки сильно, звук аж по вискам лупит, так ещё и чувство тошноты накатывает от волнения. Он сжимает вспотевшие ладони в кулак. Он думает, что девочки всё-таки правы и, о боги, как же он хочет… Прежде, чем Кёджуро успевает что-либо сказать, Узуй наклоняется к нему и мягко целует в уголок губ. Кёджуро будто весь воздух из лёгких выдыхает, ощущая пожар в области груди и теплоту в месте прикосновения чужих губ. Он смотрит на подрагивающие веки Тенгена, на отблеск солнечных лучей на кончиках белых прядей. Его сердце тоже ещё немного — и сквозь рёбра выскочит. Узуй открывает глаза свои алые и смотрит томно, заглядывая Ренгоку в самую душу. Он вздрагивает и отстраняется, когда чувствует, как Ренгоку тянется горячими пальцами к его щеке. — Ох, — пытается вдохнуть Узуй. Осознание приходит сразу: только что он поцеловал своего друга, на лице которого отражается искреннее изумление и… Улыбка? Блядьблядьблядь, он же пропадет. Или уже пропал.