Огненный зверь лунного света

      Был в отъезде, и вернулся недавно, после чего был занят. Так что не смог выложить главу раньше, извините.       Как бы то ни было, приятного всем чтения)       P.S. Кстати, вы же догадались, что все совсем-совсем уже идет к логическому концу?

***

— Тсунаеши… — с нервно подергивающейся бровью максимально укоризненно произнес Чуя, скрещивая руки на груди. Рядом с ним находился Дазай, который тоже был далеко не в восторге от финта, который вытворила их невеста. Серьезно, они чуть с сердечным приступом не слегли, когда ее Хранители сказали, что их Небо отбыло в неизвестном направлении, оставив лишь коротенькую записку о том, что ее искать не нужно.       Стоит ли говорить, что абсолютно все прочесали всю Италию, пытаясь найти ее, но так и не нашли. Мужчины не знают, что случилось бы, если бы Тсуна не заявилась раньше того момента, когда они почти сошли с ума от беспокойства. И сейчас они сильно злились, думая, что запереть ее в комнате и посадить на цепь было бы… не такой уж и плохой идеей.       Особенно заманчивой делало эту идею перспектива того, что Савада вообще не выглядела хоть сколько-нибудь раскаявшейся. Ну, то есть, нет, разумеется, она старательно строила виноватую мордашку и не менее старательно хлопала длинными ресницами, усердно опуская и уголки губ, и бесстыжие глазки долу, и голову (наверное, чтобы никто не заметил в глубине ее глаз легкой насмешки и безразличия).       Конечно, все, кто ее достаточно хорошо знал, прекрасно понимали, что подобное раскаяние является напускным, так как девушка считала, что все сделала верно, а значит винить ей себя не в чем. А показное сожаление она изображает только для них, чтобы они верили, что ей действительно стыдно.       Нет, вполне возможно, что шатенке действительно было немного стыдно за то, что она заставила их волноваться. Но это не значило, что если бы ей представилась еще одна возможность и достаточно важный повод, она бы не сделала того же еще раз. Исключительно из самых благих намерений, разумеется.       Тсунаеши ненадолго вскидывает на них глаза, после чего также быстро опускает их и делает вид, что максимально сосредоточена своим маникюром. Но даже этой секунды обоим вполне хватило, чтобы понять свою правоту.       Действительно, Тсуна совсем не раскаивается.       Они тяжело вздыхают, переглядываясь между собой. — Ты ничего не хочешь нам сказать? — тем не менее пробует Накахара, даже если шансы того, что Савада испытает искреннюю вину, стремятся к нулю. Та снова продолжила молчать, но на этот раз все-таки вскинула глаза и задержала взгляд, поджав губы. Опять открыто показывает то, что уверена в том, что сделала, и если бы это было нужно, сделала бы еще раз (и даже ни один). — Все с тобой понятно… — А что ты хотел, чиби? — развел руками Осаму, вскидывая брови домиком. — Она, словно ребенок, отказывающийся есть суп и требующий конфеты.       Девушка возмущенно смотрит на них, но все также молчит. Кажется, она не собирается разговаривать с ними, потому что… ей стыдно? Именно поэтому она молчит, будто воды в рот набрала? То есть, шатенка понимает, что все сделала правильно и верно, и все же…       Рыжий устало вздыхает и массирует виски, думая, что с таким сложным и противоречивым человеком никогда еще не встречался. Пожалуй, конкуренцию в этом ей мог составить разве что этот горе-суицидник, который теперь уже не совсем суицидник. И судя по тому, как шатен смотрел и вообще выглядел, понимал он это просто превосходно.       Нда, повезло им с этим совестливым и честным чудом-юдом. — Даже спорить не буду. — наконец говорит Чуя, ухмыляясь уголками губ. — Как и сетовать на то, что это было опасно, раз уж абсолютно все, против кого у тебя, Тсуна, был зуб, оказались либо в уничтожены, либо в тюрьме, либо в этом твоем нетающем льду. Просто я прошу, в следующий раз, когда снова попытаешься сделать что-то столь же опасное, предупреди нас заранее, хорошо? — Ага. Чтобы мы сумели вовремя морально подготовиться к тому пиздецу, который может произойти. — согласно покивал Дазай, хмыкнув. Разумеется, под этим он подразумевал, что они как раз успеют придумать план, чтобы вытащить свою невесту из неприятностей.       Кажется, он наслаждался всей ситуацией и тем, что происходит. Накахара неодобрительно покосился на него, но потом вспомнил, что это чудовище за абсолютно любой кипиш кроме голодовки (а впрочем, можно и с голодовкой, если это значит, что желанная и нежно обожаемая им смерть окажется поближе — хотя сейчас он очень надеялся, что шатен изменился), и свистяще выдохнул, подумав, что с суицидниками ему везет.       Впрочем, к счастью, Тсунаеши чаще всего была совершенно не такой, а еще умной и продуманной (и осторожной!) девушкой, так что с некоторыми ее выбрыками и желанием нести в мир доброе и светлое можно было и смириться. Правда, при этом, желательно было, чтобы это самое доброе и светлое она несла при них, чтобы они могли отследить ее безопасность и помочь в случае непредвиденной ситуации.       И плевать рыжему с высокой колокольни на то, что при особом желании, для Тсуны абсолютно никакого труда не составило бы уничтожить половину мира своим Пламенем. Зная ее характер и жертвенность, с черта два та стала делать что-то настолько безумное и опасное. Причем, не для самой себя, а для остальных. И почему всегда получается, что о других людях Савада беспокоится куда больше?       Так что они должны оберегать ее, и точка!       А то знает он ее… — Я… — та прикусила губу и быстро кивнула, смущенно улыбнувшись. — Я не могу ничего обещать, но я правда очень постараюсь.       Ну, это хоть не категорический отказ.       Уже неплохо.       Мужчины переглянулись между собой и кивнули, решив, что для начала и такое очень даже хорошо. — Будем надеяться. — выдохнул Дазай, зачесав волосы назад. — Ну что ж, раз уж мы договорились до этого, предлагаю сходить и поесть, потому что, уверен, никто из нас за последние несколько часов и маковой росинки во рту не держал.       Если кто-то и собирался с этим спорить, дружное голодное бурчание в животах, мгновенно всех переубедило. Осаму как всегда был прав в том, что им всем не помешало бы поесть. Из-за волнения они действительно не ели последние несколько часов, и последний прием их пищи был где-то в районе вчерашнего полдника.       Волнение — штука такая, что даже если ты очень голоден, не поймешь, пока не перестанешь беспокоиться. А так как они все в той или иной степени сильно волновались, было совершенно неудивительно, что никому и в голову не пришло что-то закинуть в рот, чтобы даже просто перекусить.       Так что сейчас им нужно было все нагонять, чтобы не было плохого самочувствия.

***

— Босс, а что вы собираетесь делать с… Кукольником? — спросил Гокудера, который заглянул в кабинет Тсунаеши и снова застал ее за разбором документов. Вообще, разумеется, в этом уже не было столь острой необходимости, учитывая, что и Тимотео вышел из больницы, и Иемицу отчаянно сражался, чтобы выйти оттуда как можно быстрее, но Тсуна все равно не считала нужным бросать все на пол пути и оставлять бумаги копиться. С головой этих двоих не накроет, конечно, но учитывая, как они будут измотаны, будет лучше, если изначально документов будет не так уж и много. — С ним-то? — та оторвалась от отчета по последнему заданию в России и рассеянно почесала нос кончиком ручки, задумчиво покусав нижнюю губу. До нее не сразу дошло, о чем ее спрашивает Хаято, а когда дошло, то Савада только пожала плечами и хмыкнула. — Думаю, ничего. — Ничего?! — вытаращил глаза Ураган, не веряще вскинув брови. В принципе, правильно сделал, потому что девушка спохватилась и пояснила: — Пока ничего. У меня слишком много всего, так что я еще пока просто не решила, что с ним делать. Так что пусть постоит и подумает над своим поведением. — она дернула острым плечом. — Может, придет к каким-то верным выводам… — Думаете, поможет? — С маньяком-то? — та грустно вздохнула и подперла щеку рукой, поморщив нос. — Едва ли. Впрочем, может он и не настолько больной на голову. — Учитывая, что мы видели? Едва ли. — хмыкнул Гокудера, помогая Боссу рассортировать бумаги на столе. — Поэтому я и говорю, что такой номер с маньяком пройдет вряд ли. — пояснила шатенка. — Думаю, что поговорю с Вендиче насчет того, какое наказание для него подойдет лучше. Впрочем, учитывая, что его нельзя держать рядом с коллайдерами с Пламенем, скорее всего он так и останется сидеть в Колыбели до победного. — Он будет в «восторге». — довольно оскалился Хаято, злорадствуя. Впрочем, учитывая, что подобных психов он не любил, то это скорее просто можно было назвать удовлетворенным равнодушием. Просто потому, что Ураган считал, что Кукольнику так и надо. Да и будет лучше, если он навсегда во льду останется, а не гипотетически выйдет однажды на свободу.       Маньяки ведь не останавливаются, так что для всех действительно было бы лучше, если бы он и остался в ледяной колыбели, как бы жестоко и негуманно это со стороны не выглядело. — Его проблемы. — отмахнулась Тсунаеши, снова утыкаясь в документы. Ей сегодня и правда надо разобрать очень и очень много, и сделать это желательно как можно быстрее, потому что она еще хотела сегодня закончить пораньше, чтобы успеть на очередное свидание в ресторан к Дазаю и Чуе. Те обещали, что это будет действительно незабываемо, и Тсуна, в связи с пробудившимся интересом и пониманием того, что если те так говорят, все именно так и будет, о работе думать уже просто не хотелось.       Но приходилось.       Так что да, с работой действительно стоит заканчивать как можно быстрее, раз уж пока у Накахары и Осаму еще есть свободное время, которое им выделили их работодатели.       Стоило этим воспользоваться.