Параллель событий

Вилл Вандом не любила шумные компании. Не любила ходить на тусовки; сбегать из дома, прогуливаясь ночью, чтобы почувствовать себя выбранной звёздами персоной для изнурения их лучей; ходить с ночевкой на пижамные вечеринки, выбирая лучший наряд для сна. Нет, такие вещи не были у неё в приоритетах: она имела слишком высокий процент смущения и малый — доверия. В предыдущей школе она была словно хамелеон: всегда могла подружиться с любой компанией, прижиться к новой жизни, но никогда не могла достичь идеальности. Подружки звали её на ночёвку или сбежать вместе из дома на вечеринку в первые дни знакомства, будто они находились в параллельной вселенной, доверие в которой строится из воздуха. Здесь же все по другому. Здесь она медленно становиться собой, крохотными шажочками даёт другим возможность узнать её. На протяжение нескольких лет в городке Хитерфилд, она рассказывает другим свою маленькую историю, и, к счастью автора, они любят её слушать. Беспрерывно присоединяясь к ненужным фрагментам, словно неправильно поставленный кусочек пазла, Вилл, наконец, смогла найти своё место в огромной мозаике. — Хватит! — диванчик под Вилл жалостно скрипнул, когда на него с разбегу уселась Ирма Лэр, — Улыбнись, сегодня прекрасный день, ты присутствуешь — надеюсь, ты обратила внимание на слово «присутствуешь», потому что ты не развлекаешься, не танцуешь, даже не пробуешь закуски, а витаешь в каких-то облаках, — на такой же прекрасной вечеринке. — Ирма, прошу тебя, не обращай на меня внимания. И ни в чем меня не упрекай — я здесь только из-за тебя, — Вилл больше бы понравилось учить геометрию или снова сражаться с Фобосом, чем вечеринка по случаю «Счастливо пройденного одного года отношений Калеба и Корнелии», как говорилось в приглашении. — Уж лучше я буду надоедать тебе, нежели Принцесса Корнелия, — новое прилагательное к имени Повелительницы Земли появилось, когда последняя на следующий день после своего дня рождения пришла в школу в диадеме, подаренной родителями. Хоть подарок и был шикарным, её подруг он только рассмешил — особенно от попытки задирать подбородок в ответ на шутки Ирмы и одновременно держать равновесие. Диадема больше не виднелась на голове Корнелии, если не брать в расчёт сегодняшний день. — Насколько сильно она расстроиться, если я сейчас уйду? — интересуется Вилл, глядя подруге в глаза. — Можешь не сомневаться, умрешь ты не своей смертью. — подмигнув, Ирма уже хотела подняться, вытаскивая из объятий дивана и Вилл, но неожиданно пробившая все тело дрожь остановила её. Руки до боли начало покалывать: страх смешался с кровью, наполняя все её тело неожиданным чувством, забрался вместе с кислородом в лёгкие, усложняя попытки вдохнуть ещё. — Ирма, что происходит? — встревоженно произносит рядом подруга. — Ирма, черт подери! — слишком громко произносит, отчего виновато хмурит брови и ловит на себе косые взгляды. С намерением уберечь от лишнего внимания, Вилл помогает Ирме уйти подальше от наполненного толпой народа холла. Ресторан «Серебристый дракон», где празднуют сегодняшний день, обставлен совсем по другому, чем в повседневные дни: половина стульев были убраны в подвал, а остальные — разложили по несколько кресел у каждой стены вместе с единственным диваном у входных дверей. Спальня Хай Лин находилась на втором этаже, проникнуть в который в данный момент было затруднительно. Ключи от комнаты с лестницей были у только у владельцев ресторанчика. — Хай Лин! — Вилл понятия не имеет, оставлять ли Ирму одну, чтоб быстрее найти девушку, или наоборот лучше не рисковать. К счастью, рядом проходит Мартин Таббс, и думать больше не приходиться. Вилл незамедлительно хватает его руку, — Пожалуйста, Мартин, срочно найди Хай Лин. Влюблённый в Ирму с тех пор, как он сам себя помнит, Таббс и сегодня пытается вызвать в ней хоть малую часть тех светящихся в глазах искр, которые виднеются в нем. Он может наслаждаться её присутствием в школе, может наблюдать за ней в столовке, а иногда, если вселенная будет на его стороне, он сможет даже прийти на вечеринку, где будет она. В его жизни немного радости, но если у него в душе появляется это чувство, одновременно с ним появляется и Ирма. — Да, Вилл, я уже бегу. Бегу, — с заминкой в секунду, он бежит в направлении кухни, неуклюже расталкивая гостей. Вилл замечает, как рука какой-то девушки прилетает ему по голове, но Мартин этого не замечает, даже рефлекторно не оборачивается. В мыслях его только безотчетно сидящая на диване Ирма, глаза которой словно стёклышко. — Твою мать, Ирма, что с тобой творит...? — Вандом замечает, что состояние девушки ухудшилось от «кажется, панической атаки» до «кажется, нужно вызвать скорую». Роясь по своим карманам, Вилл достаёт телефон и подносит его к губам Ирмы, соприкасая их. Экран медленно раскрашивается паром. — Господи, Ирма, пожалуйста, проснись и скажи, что с тобой все в порядке. Кого мне звать: скорую или бабушку Хай Лин? — Я здесь! — перекрывает слова Вилл голос Мартина. — Точнее, мы здесь. — поправляет его Хай Лин. Вилл сталкивается с ней заплывшим от слез взглядом и благодарит всю вселенную за её появление. — Что с Ирмой? — Не знаю. Нужно отвести её наверх. — Возможно, переборщила с выпивкой, — последнюю фразу Хай Лин говорит больше Мартину; Вилл с пониманием кивает, мол «Все возможно». Подруги просят Мартина по возможности сказать, что случалось другим девочкам и больше никому, а потом берут Ирму под руки и уводят. Произошедшее в подробностях было рассказано Хай Лин уже в коридоре второго этажа, а когда девушки уложили Ирму на кровать, прибыла Тарани Кук, отвечая на ещё не заданный вопрос: — Я не смогла её найти, — говорит она извиняющимся тоном. — Должно быть, она с Калебом: она даже на звонки не отвечала. — Хорошо, нужно позвонить бабушке. — набирая последний в списке номер телефона, говорит Хай Лин. — Я ещё раз позвоню Корнелии, нужно точно знать, что с ней тоже все хорошо, — говорит Вилл, вновь обыскивая карманы. — Тарани, можно мне твой...? — девушка кивает и протягивает телефон, перед этим разблокировав его. — Проверь её пульс, пожалуйста, — неохотно произносит Вилл: своими словами она подтвердила всю горячность ситуации. Гудки идут медленно, тягуче, будто играя на натянутых струнах страха. Гудение вякнуло в четвёртый раз, когда Корнелия Хейл ответила на звонок: — Что такое?! — раздражённые из голоса Корнелии можно было почувствовать не только нутром, но и на ощупь. — Тарани, я не буду долго ждать! — У нас проблемы. Иди в комнату Хай Лин. — Я приду через пять минут или позже. Чуть занята. — Хейл чуть укротила недовольство, поняв, что Вилл звонила, — что делала последняя крайне редко, предпочитав СМС — по срочному делу. — Клянусь, прибуду как только смогу. — звонок обрывается. Девушка кивает скорее самой себе и отдаёт Тарани телефон: — Спасибо, Корнелия примкнет к нам немного позже. — Бабушка сейчас на другом конце города, прибудет не скоро, сказала, что сейчас нам придётся действовать самым, — Ян Лин на время вечеринки уехала к подруге, с которой должна была «наслаждаться вечером, делать все, как обычные старушки из обычного городка, коей я и хочу являться» — сказала Ян Лин девочкам, когда те отговаривали её от затеи уехать. Хай Лин показала девочкам своё запястье, на котором искусным почерком были выведены слова: — «Leabhar inbhe inbhir»(1) — так называется книга в комнате бабули. Ещё нужно найти травы, — она поворачивает к ним другое запястье, — самое последнее — флакон зелья, его нужно добавить шесть капель. Должен получиться особенный чай, он поможет. — Это все есть на кухне? У тебя? — спрашивает Тарани, рукой указывая на список; Хай Лин кивает. — Как мы поймем, что есть что? Я, конечно, узнаю шалфей, — Вилл указывает на третий элемент в росписи, — но что такое Гинкго Билоба? — Дерево, листья которого используют в домашней медицине, — у порога комнаты появляется Корнелия, сзади неё — Калеб с ослабленным взглядом. Хейл уверенной походкой входит в комнату, бросая взгляд на Ирму. Когда её живые, голубые глаза сталкиваются с стеклянными глазами Повелительницы Воды, уверенность Корнелии мигом угасает, как десять лет назад перед первым походом в школу. — Что произошло? — она обводит всех взглядом и останавливается на Вилл. — Я даже не знаю, с чего начать, она... — У нас нет времени, Вилл, нужно искать ингредиенты. Мы тратим ценное минуты на объяснения, которое можно отложить. — Тарани обращается к Корнелии, — Я расскажу тебе, пока мы идём на кухню, где ты найдёшь все, что нужно. — Мы с Хай Лин завершим вечеринку, — смущенно произносит Вилл. Она опускает глаза и выходит в коридор, где её догоняет подруга, задержавшаяся от переписывания закорюк с запястьев в блокнот. Девушка берет Вандом под руку и, когда Вилл переводит удивленный взгляд на Хай Лин, она беззаботно ей улыбается. Утешение легкой волной накрыло Вилл, хоть и стыд пропадёт ещё не скоро, сейчас она медленно настраивает себя на спасение Ирмы. Хай Лин решила взять на себя ответственность за придумывание причины, почему вдруг вечеринка подошла к концу: — СРОЧНО! Бабушка едет домой, если она заметит хоть какой-то намёк о вечеринке, вызовет полицию! БЫСТРО СОБИРАЕМСЯ И УХОДИМ!!! — времени на хорошую ложь не было, поэтому то, что первое пришло Хай Лин в голову, то и услышали все гости. Музыка больше не играла, вместо неё была слышна брань, гулкое топтание и цоканье каблуков. Быстро опустевшая комната была закидана мусором, ненужным, возможно, забытым хламом и лужами от содовой или пунша. — Нужно будет прибраться после этой... ситуации. — произносит Вилл и быстрым шагом направляется на кухню. — Как только они услышали словосочетание «вызовет полицию», убежали вмиг. Бабушка всегда говорила, что полиция и подросток как кладовка и клаустрофоб — смеётся Хай Лин, но не очень веселым смехом. Чем дольше они пытаются решить эту загадку, тем сильнее она давит на каждую из девочек. Кухня была серых оттенков. Точнее кухня у Хай Лин была как у остальных ресторанах — почти все было металлическое, серым был дым, который не давал увидеть что-то кроме его персоны. — Что вы натворили? — Хай Лин нахмурив брови, пытается на ощупь подобраться к девочкам, но сильное столкновение с плитой осложнило ситуацию, — Господи, нужно было остаться и проследить за вами. — девушка замечает открытое окно, которое еле помогает происходящей обстановке, вызывая всеобщее недовольство. Хай Лин поднимает руки и растопыривает пальцы, делает маленький вдох и быстро меняет расположение кистей, будто обнимает себя, а в следующее мгновение мигом выставляет руки и ладони вперёд, прижимая запястье друг к другу. Воздух быстрым потоком вырывается наружу, устремляясь к окошку и унеся за собой весь дым. — Спасибо, солнышко, но дым был безопасным, — говорит Корнелия, доставая из баночки сухие растения и бросая их в глубокую железную посудину, отчего дым пошёл ещё сильнее прежнего, — Да и окончательно от него не избавишься. Хай Лин указательным пальцем обводит в воздухе круг, и дым, следуя команде, летит к окну. — Почему вы не включили вентиляцию? — спрашивает Вилл и продолжает наблюдать за действиями Хейл. — Кто остался с Ирмой? Калеб? — Да, — Не настроенная говорить о Калебе Корнелия быстро отвечает на другой вопрос, — После того, как Тарани подожгла последний лист шалфея в запасах Ян Лин, она больше не рискует подходить к чему-то и касаться чего-то, а я была занята. — Я ненароком, такого давно не случалось, — Тарани смотрит на свои ладони, видимо не веря, что её сила решила предать в ответственный момент. Она всегда корит себя за незначительный поступок, а после такого промаха чувствует отвращение к самой себе. — Не беспокойся сильно, все хорошо, — Вилл обнимает Тарани за плечи. Возможно, она и не сильный лидер, но хоть может чуть поддержать. — Почему от шалфея так много дыма? От одного листка? — разузнаёт Хай Лин у Корнелии. — И знать не хочу, спроси у Ян Лин. Я впервые таким занимаюсь, а она годы. — Корнелия замалчивает, когда слышит хлопок входной двери; быстрые шаги и она уже может наблюдать, как дверь на кухню быстро открывается, демонстрируя им бабушку Хай Лин — Ян Лин, чуть запыхавшуюся и растрепанную. — Я здесь, дамы, — мило улыбается им старушка, её серебристые пряди выбились из тугого пучка, а оранжевое платье-халат, которое виднелось из-под пальта такого же цвета, сильно помялось, — Дорогуша, теперь я сама. О, вы уже все добавили! — Да, Ян Лин, хоть вы и не сказали в какой последовательности добавлять, я решила следовать тому порядку, которой вы сказали Хай Лин, — отвечает Корнелия, отходя от дымящийся посудинки. — Так и нужно было, ты молодец, Повелительница Земли. Но почему идёт так много дыма? Тарани? — задаёт вопрос бабуля, и Тарани со смущением рассказывает. — Ничего, сильно это не помешает, возможно, даже ускорит процесс. Ян Лин сбрасывает пальто и бросает в руки Хай Лин, а потом мигом достаёт из маленькой выдвижной шуфлядки деревянную ложку, и принимается помешивать дымящиеся листья, цветы и корешка, проговаривая: — Не подумайте, девушки, что я знахарь или, как вы называете, ведьма, или гадалка. У меня уже нет сил, потому приходиться действовать только умом и использовать дары природы, как защиту, а иногда и как нападение. Сейчас мы соединим полезные качества всех этих растений, сотворив сильную смесь, которая должна помочь Ирме. Ян Лин просит Хай Лин накипятить воду, а потом берет со стола список, содержание которого она приторно помешивает. — Женьшень поможет заживить раны, как духовные, так и физические, элеутерококк, который имеет множество видов, но нам понадобится именно колючий, может с легкостью успокоить ваши нервишки, — здесь бабушка тепло посмеялась, чуть подбадривая Стражниц, словно ситуация сейчас не критическая, — шалфей имеет обеззараживающий эффект; Гинкго Билоба стимулирует быстроту реакций, а Люцерна — очищает организм. — А флакон с зельем? Где он? И для чего нам книга? — спрашивает Тарани, всегда умевшая задавить важные вопросы, когда другие забывали об их необходимости. Слушая рассказ о полезности каждого растения, она не сдерживала себя от закатывание глаз и поджимание губ: как присутствующие в комнате могут оставаться спокойными, когда на втором этаже лежит оцепеневшая, нуждающаяся в срочной помощи Ирма. Но Тарани не скажет вслух свои мысли, понимая, что судорожный и тревожный подход ситуации не поможет; девушки многое видели и запомнили навсегда: даже напускное спокойствие помогает положению лучше всего. — Точно! — восклицает старушка и бегает глазками в поисках фолианта, напоминая ребёнка ищущего подарок на Рождество под ёлкой. Её взгляд зацепился за краешек обложки, виднеющийся за плечом Вилл, старшая Лин подбородком указывает Вандом посмотреть за плечо. Мгновение, и тяжеленная книга на столе. Корнелия не может отвести взгляд от желтого рисунка на чёрной кожаной обложке, он будто не был результатом творческой деятельности, а выкованный из изысканного золота — благородный металл был слишком яркий, слишком необычен, слитый из всех драгоценных камней в магазине, который они посетили с Калебом на Меридиане. Но в груди отдаётся горечь, которая отвлекает от разглядывания вещицы, и напоминает о причине, почему перед ней лежит фолиант. И грусть накатывает новой волной, по-видимому считая, что прошлых терзаний было недостаточно; Корнелия делает вдох и выдох, избавляясь от прочно засевшего во внутренностях страха. — Эту книгу я передаю вам, дорогуши. Здесь есть новые заклятие, способы объединения ваших сил и применения их, здесь есть история некоторых миров, включая Меридиан, и история злодеев из этих миров. Она передаётся из поколения в поколение Стражниц, которые и продолжают её расписывать. — говорит бабушка и отключает плиту с водой, которая ещё не успела всех оповестить о кипение. — Хай Лин, ставь таймер на тридцать три секунды. Как только младшая Лин нажимает кнопку «начать отсчёт», бабуля немедленно переливает воду из кастрюли в посудину с травами, потом достаёт из дальнего ящичка один из флаконов с пометкой «Яблочный уксус»: — Яблочный уксус никто не использует на кухне, потому этикетка обеспечит отсутствия интереса к ней. Она привлекала больше б никак не обозначавшаяся. — Ян Лин вынимает пробку с булькающим звуком и переворачивает бутылку, которая медленно отпускает свои капли, — Раз, два... шесть! — флакон возвращается на место в меру своей ненужности, вместо него бабушка достаёт кружку с рисунком Губки Боба и держит её над отваром. — Нужно набрать чашку чая на тридцать третий секунде, если позже — отвар станет слишком сильным, раньше — слишком слабым, — и как только таймер начинает звонить, чашка наполовину погружается и в ту же секунду выныривает. Хай Лин выключает таймер и с улыбкой смотрит на наполненную чаем её детскую кружку, как на последнюю крупицу надежды, которая зажигает огонь внутри неё и успокаивает звуками потрескивания брёвен. Ей хочется взлететь выше и рассмеяться до боли в животе, хочется взяться за руки с Ирмой и вместе навсегда забыть все случившееся. Калеб сидел на стуле и рассматривал то комнату, то Ирму, а иногда открывал дверь в свои мысли, чтобы поразмышлять над всем произошедшем за сегодня и ранее. Он злиться на Корнелию, что она затеяла вечеринку и словом не обмолвилась, из-за чего ему пришлось выставлять себя полным дураком, слушая поздравления и пожелания. Он хотел вернуться на Меридиан под конец проведенного вместе дня, хотел решить проблемы в Королевстве, оправдать возложенные на него надежды и ответственность, а вместо этого он наблюдает за толпой пьяных подростков, дергающихся по музыку, и приторно улыбается им, когда они вдруг решают подарить ему открытку из собственных объятий. В голову опять врывается воспоминание, когда он сорвал всю накопившуюся злость на невинной Корнелии, доведя свой бесценный цветок до слез. Этому мгновению несколько месяцев, но подробности того дня он помнит в деталях, чтобы больше не повторить промах. Он не посмеет сделать снова больно тому, кто раскрасил его мир множеством оттенков, показал, что жизнь может состоять не только из постоянных сраженный; она научила его любить, и он полюбил её. — С приездом, Калеб, — в комнату входит бабушка Хай Лин, бережно держа двумя руками кружку чая, и задорно ему улыбается, — Забыла поздравить вас с Корнелией, но с моими цифрами в паспорте мне позволено. После неё поочередно входят все остальные девушки, и самая первая заставляет воспламенить огонёк в его глазах. Калеб подходит к Корнелии, беря за руку, и отыскивает такой же огонёк в ней. В это время бабушка медленно рассматривает Ирму, садиться на кровать рядом с ней и опускает руку на лоб, она хмурит брови ещё сильнее и молча помешивает чай ложкой, стуча об стеночки кружки. Никто не проговаривает ни слова, боясь помешать действиям старшей Лин, которая медленно поит Ирму с ложечки. Когда последняя проснётся, девочки будет напоминать об этом до конца её жизни. — Она должна выпить всю кружку? — Хай Лин подходит чуть ближе к подруге детства, наблюдая за любыми изменениями на её лице. — Она будет пить, пока не проснётся; нужное ей количество чая я не могу определить. Секунды тянулось вязко, напоминая свежий мёд, а каждая из девушек по крупицам теряла надежду. Радость Хай Лин медленно угасает, от чего девушке самой больно; Вилл не сдерживает слезы, и они застилают глаза, но ещё не катятся, ждут подходящего момента; напускное спокойствие Тарани бесследно испаряется, и рядом сидящий стульчик воспламеняется, принуждая Хай Лин выпустить поток воздуха и взять за руку поджигательницу; эмоции Корнелии скрыл Калеб, обнимая её и поглаживая по волосам, а она прячет лицо у него на груди. Опустевшая кружка с звоном опустилась на комод-подоконник, бабушка Лин поднялась и подошла поближе к девушкам, отвлекая их внимания: — Это всё, что я могу сделать. Простите, девочки, — и их вселенная начала рушиться, медленно разъедая все, что они создавали на протяжении года. Как только в их мир ворвались обязанности и проблемы, связанные с магией, вместе с ними приспела и опасность. Кто-нибудь из них думал, что она даст о себе знать? Думали ли они, что их приключения могут нести не только опасность, но и смерть? Нет, и как Хранитель Сердца Кондракара, Вилл винить себя в игнорирование угроз, ведь на вышеперечисленные вопросы должен быть ответ «Да», но её подростковая глупость, её неумение найти решение и колебания при выборе из предложенных вариантов перекидывают ответственность на других Стражниц, будто звание «лидер» — волейбольный мяч, с которым они все играют. Корнелия рядом с ней медленно втянула воздух. Скорее всего, Хейл оставила весь праздничный макияж на футболке Калеба, хоть девушка и казалась отстраненной от присущих остальным подругам забот, в эту минуту она не будет равнодушной. Никто не будет. Кроме Хай Лин, которая мгновение назад хотела уйти подальше от своей комнаты, забиться в уголок и залиться слезами, ненавидя мир за несправедливость, но которая передумала как только заметила, как Ирма неторопливо вдохнула кислород. Она не представляла сегодняшний день таким, ни один день в своей жизни она не представляла похожим на сегодняшний. В то же время она бесчисленное количество раз скажет спасибо несправедливой вселенной за сохранение жизни её подруги. После попадания кислорода в лёгкие, Ирма смогла заторможенно открыть глаза, но в ту же секунду передумала из-за слишком яркого света в комната. Она просыпалась от притягательного сна, звавший её обратно в свои объятия, но засыпать снова больше не хотелось, её бодрость достигла пика. Она уже хотела подняться, но сносившая все на своём пути Хай Лин сделала это за неё и обвила руками Ирму, позволяя нескольким слезинкам покатиться по её щекам. Другие Стражницы были в своих мыслях, в родных для них объятиях или всматривались в пол, стараясь сохранить обладания над собой. Девушки не заметили пробуждение Ирмы, но заметили счастье и бег Хай Лин, которая смогла развеять их горе, сменив его на воодушевление. Тарани и Корнелия побежали вслед за младшей Лин, сжимая в объятиях её хрупкое тело, Вилл же в медленном темпе оседала на пол, напоминая солнце во время заката, и отпустила слёзы для выстроенные дорог на её щеках. Капли молниеносно падали на пол, её рука прикрыла рот, когда Вилл с затруднением вбирала воздух. Она чувствовала неимоверное облегчение, будто в последний момент кто-то сказала, что апокалипсис отменяется. Она медленно поднимается, но гораздо быстрее бросается в объятия Ирмы, которая начинает понимать произошедшее с ней, но объяснения ей ещё нужны. Бабушка наблюдает за девочками с радостными глазами, но больше её лицо ничем не выражает утеху, будто самая настоящая опасность ждёт всех впереди. Но Ян Лин даст девочкам насладиться блаженством, не имея желание сваливать на них много неприятностей за один день. Калеб смотрит на счастливых девочек, и внутри него появляется устойчивое желание нарисовать происходящее, запечатлеть момент радости в картине. Он чувствовал сильное облегчение, что Ирма улыбается и, поддаваясь под влияние девочек, тоже даёт волю слезам, но тревожное чувство внутри него давало ему понять, что проблемы с Королевством Меридиана и редкими встречами с Корнелией с сегодняшнего дня покажутся ему второстепенными. — Девушки, расступитесь, пожалуйста, — просит бабушка и подходит к Ирме, прикладывая руку к месту биения её сердца. Девушка растерянно наблюдает за действиями Ян Лин, уверенная, что её вывод про случившиеся не будет радостным. Как только бабушка касается кожи, рука покрывается мурашками, реагируя на холодное прикосновение. Ледяное касание напоминает старшей Лин давние события, забытые веками и воспоминаниями, но прорастающее сквозь покрытую пеплом землю. Ян Лин не хочет подвергать девушек опасности, была б её воля, она дала бы им возможность жить без магического груза, но сейчас она лишь может выбрать день, когда скажет им ужасные новости: сегодня или завтра. «Из двух зол выбирай большое, чтобы в следующий раз, без права на выбор, к тебе пришло меньшее» — вспоминает она слова давнего знакомого и следует его совету: — Девочки, лучше присядьте, вас ждёт длинная история, — начинает она с пугающей ноткой, а потом забывшись добавляет: — Ты тоже садись, Калеб.