Параллель событий

На захваченной тьмой земле было слишком безмятежно, ветки деревьев под напором ветра колыхалась в разные стороны, унеся с собой в танец и мелкие кустарники, а впавшие в сон жители созерцательно вслушивались в тихую симфонию. Атмосферу нарушала только открывшаяся Складка в пространстве, будто кусочек солнца, он прогнал темноту из освоенной земли и выпустил в новый мир нескольких девушек. Как только последняя опустила ноги на траву, они дали возможность темноте снова захватить власть над клочком грунта. Их было четверо, и они искусно овладевали жизненно важной энергией места, в котором находились. Думали ли жители местности, что сегодняшний день станет последним, когда они почувствуют сладость сна, тишину ночных грёз или сочинённую природой балладу? Девушки были одеты в одинаковой цветовой палитре: темно-зелёный, бордовый, ярко-изумрудный и голубой, но у каждой был свой индивидуальный наряд и пояс с знаком их стихии. — Ткань пространства не будет им подвластна примерно час, — говорит шатенка с карими глазами и мягкими чертами лица, прикрытая длинным платьем, лиф которого был темно-зелёного цвета и, как и у всех подруг, с длинными до колен рукавами и разрезом от локтя, а юбка темно-малиновая с таким же разрезом чуть выше колена и до подола. — Отлично, надеюсь, вы готовы отомстить убийце Малерриды, — произнося имя сестры-близнеца, Сибелла больше не чувствовала горечь, слёзы не выступали на её глазах и нужда поддержки прятались за недавно родившейся ярости. В то время как другие были одеты в свободные платья, ей с сестрой перепали шаровары в вертикальную полоску и блуза. — И противостоять Калефиэру, — дополняет Исмэй, всматриваясь в горизонт. Она взглядом находит Королевство, которое перестанет таким являться до конца назначенного часа. И улыбается. Рене осталась на месте, чтобы не позволить жителям спастись бегством, Сердце Кондракара из-за наложенных чар в её руках светился ярче, нежели до исполнения их плана. Она чувствовала, что ещё несколько мгновений, и в ушах до конца жизни будут отдаваться эхом мольбы о помощи и предсмертные крики. Хаос показал свое присутствие в самом начале, наблюдая из-за спины девушек и поджидая, когда они начнут вечеринку в его честь. Их действия были быстрыми и неожиданными, и в этом было преимущество обычных девушек из Каира, родившихся в тысяча семьсот двадцать втором году, но наделённых магией. Сибелла, Повелительница Воздуха, обвела янтарными глазами Королевство с высоты птичьего полёта и взяла Исмэй за руку. Силы объединились, и каждая почувствовала как кровь ускорила движение по венам, как в кончиках пальцев появился холодок и электрический разряд. Замок накрылся воздушным куполом, который, при малейшем движении в его сторону, одаривает лиходея молнией, а ровно по его контуру образовались трещины в земле, и Королевство стремительно уходило под низ, напоминая потухший кратер вулкана. Окружен высокими стенами и наэлектризованным куполом, дворец казался совсем безобидным, не вызывающим даже восхищение своей красотой, которая спряталась за поднявшейся пылью. Сибелла с каждой секундой чувствовала все большую гордость от надвигающейся справедливости в её руках. Создание, недостойное называться чем-то большим по мнению девушки, которое село на престол и отдало приказ об убийстве её сёстры, надарило её только одним чувством — пылкой неукротимостью. Она, только она прольёт его кровь, и никто иной. Жители погибали от рук Чародеек, не брезгующих от количества пролившейся красной влаги. Никто из бегущих от страха людей не был достоин такой участи, но девушки вместе приняли решение, что «один из методов лишения Короля короны — отнять Королевство». Сибелла резко опустилась вниз, бросаясь ко входу в дворец, где её поджидали немалое количество ещё живых Стражников. Телепатия помогла справиться с половиной из них, не владевших магией, но знавших неплохие бессмысленные боевые приемы, а другая половина была уничтожена воздухом повышенной температуры, обладавшая преимуществом против бесчувственного льда. Королевская семья разделилась на несколько групп з десятками Стражников, убегающими с ними разными лабиринтами в убежище под замком. Сибелла не гналась за младшими членами семьи, — о них Чародейки позаботятся позже, — она спрашивала каждого падшего члена Охраны, куда ей нужно идти, чтоб встретить Короля, и каждый уверенно ей врал. Но в их ответ девушка даже не вслушивалась, как только вопрос был задан, она улавливала в их голове пытающийся скрыться от неё маршрут к желанной двери. И когда Сибелла оказывается прямо перед ней, мысли перестают вращаться вокруг дилеммы «Правильно ли она поступает?». Нет, сегодня никто не следует безукоризненным указаниям свыше, хоть девушка и сомневается в справедливости следующего злодеяния, отступить она не посмеет. Дверь открывается. Секунда. Стражники падают на землю. Секунда. Падает Корона. Она всматривалась в его глаза, надеясь, увидеть хоть каплю сожаления на последних секундах жизни, но взгляд его выражал ненависть, заставляющую биться сердце ещё несколько секунд, прежде чем ноги подкосятся и тело встретиться с каменным полом. Ей так много хотелось ему высказать, показать, что его жизнь подвластна её прихотям. Она решит жить или умереть точно так же, как когда-то он решил судьбу Малерриды. Все девушки вновь собираются на покинутой почти час назад поляне, их руки соединяются, а внутри сила неистово бушует, готовясь выбраться наружу. Она молниеносно проникает в землю, направляясь все ниже и ниже к ядру и наконец соединяясь с ним, из-за чего оболочка не выдерживает натиск, и энергия вырывается. Почва, на которой стоят девушки, разрушается медленнее, нежели они предполагали. Рене не позволяет Складкам открыться, благодаря заклинанию, которое, к несчастью, не имеет долгосрочного эффекта, потому девушки должны дождаться мгновения, когда планета будет на грани взрыва, и открыть дверцу для исчезновения. В последнюю секунду девушки уходят из разрушенного мира, отдавая невесомый приказ вспышке энергии не оставить никого в живых. Почти.

***

Ян Лин помнит день, когда впервые услышала рассказ о кровавом событие, как смотрела на подруг и замечала совершенно разные эмоции на их лицах. Она пыталась представить, как бы поступила в тех же условиях, в которые были поставлены её предки. Перечеркнула ли судьбу Государства и его жителей, если бы узнала о представляющей от них масштабной опасности — уничтожение всех миров? Она не осуждала действий предшественниц, наоборот, поддерживала их выбор, не видя возможной на тот момент какой-либо альтернативы. Мнение Ян Лин поддерживала и сидящая рядом Нерисса, с которой она пересеклась взглядом, развеивая колебания девушки, сомневавшаяся в такой эгоистичной мысли. Сидевшая со всеми в полукруге Кадма не была уверена в правдивости слов, вылетающих из уст Стражницы предыдущего поколения. Хмуря брови, она пыталась сдерживать вырывающиеся ехидные замечания страхом запятнать репутацию выговором и критикой от рассказчицы. Она подвергла сомнениям первоначальное доверие к духу предшественницы, когда та уклончиво склоняла девушек к утверждению о заслуженной расправе над невинными жителями. Кадма опускает голову и абстрагируется от до сих пор витающих в воздухе слов «заслуженной смерти». — На этом моя история оканчивается, девочки, пора мне уходить. — последнюю фразу она говорит Кэссиди, которая произносит банальные слова благодарности и возвращает духа обратно в Сердце Кондракара. Рассказ не вызвал в ней каких-то эмоций, она приняла его, как повествование древней легенды с жестоким подтекстом научить малолетних последовательниц отделять зло от добра и не бояться действовать решительно. — Это было захватывающе! — Галинор жизнерадостно поднимается с колен, давая пример остальным девушкам, она будто в первый раз прочитала любимую книгу «Легенды Скандинавской Мифологии», — Эту историю можно положить в основу книги, я бы зачитала её до дыр. Вам понравилось? — Очень, если бы отсутствие потребности сна, — говорит Кадма и обращается к Кэссиди: — Давай вернёмся домой? Мне нужно выучить биологию на завтра и поспать. — Конечно, Кадма, для тебя хоть звезду с неба, — усмехаясь отвечает Стражница и открывает Складку в ткани пространства, перемещаясь из Кондракара на Землю. Сейчас, десятки лет спустя, Ян Лин понимает, как тот день изменил их жизни и мысли, как показал каждому из них, что для защиты можно стереть из приоритетов справедливость, и как по разному каждая из девушек воспользовалась таким уроком. Бабушка понимает, что рассказ переворошит вселенную и нового поколения Стражниц, надеясь, что не с подобными последствиями. Каждая слушала её не перебивая, воспроизведя тишиной день, когда узнали о новой для них судьбы, но только уже с безграничным доверием. Ян Лин не старалась приукрасить свои слова, убрать из них подробности о жесткости того дня, но она также поведала о причине таких событий, будто для восприятия сглаживая острые уголки. Корнелия держала Калеба за руку, в тяжёлые минуты сжимая ладонь до побеления костяшек, намекая о потребности его объятий. Вилл искоса наблюдает за действиями любящей парочки, прикрывая огорченный взгляд отросшими до плеч волосами, она старается успокоить бушующие мысли и напомнить себе о присутствие другого человека в её жизни, упуская из виду момент появления тишины. — Мы услышали, как был разрушен Калефиер, а какое отношение это имеет ко мне? Что со мной произошло? — спрашивает у бабушки Лин Ирма, эмоции которой смешались, словно краски на деревянной палитре. — Когда мы впервые услышали про него, отнеслись беззаботно, как к уроку о Древней Греции. Мы не верили и от нас этого не требовалось. Но вам, девушки, придётся довериться моим словам, не относитесь к этому легкомысленно. — бабушка вновь вспоминает повествование, пытаясь возродить в своей памяти каждое слово, дабы поделиться добросовестными знаниями с Стражницами: — Он из членов Королевской семьи, выживший и скрывавшийся непонятно каким способом, дорогие, он потребует страшной мести, невиданной ещё этим миром, и вы будете все в центре нависающей опасности. Его магия — лёд, возможно, именно поэтому ты почувствовала себя скованной, — послышалось легкое фырканье со стороны Ирмы, — магия намекает тебе о грядущий опасности. — Мы должны закончить работу наших предков? — спрашивает беспечно Корнелия, сковывая свои настоящие эмоции множеством кандалов. Ей было страшно сражаться с Фобосом, пытаться победить Нериссу, и она снова чувствует, как легкие, вместо кислорода, наполняются окоченевшей водой при мысли, что звание Стражницы будет всегда обременять её жизнь новыми обязанностями. — Да, — говорит неохотно Ян Лин, изначально не намереваясь отвечать согласием на вопрос, но её ложь не принесла бы пользы, а правда в такой ситуации не имела цены, — Будте аккуратны и бдительны, угроза опасней, нежели вам кажется, главное — добыть больше информации и контроля для своих сил. А сейчас каждой из вас нужен отдых, возвращайтесь домой, разберитесь с мыслями и поспите. Минут десять, и обстановка одинокого ресторана давила на Хай Лин сильнее, чем до сегодняшнего вечера, когда девушки разошлись, а Калеб решил проводить Корнелию. Собирание мусора или оттирание столов от содовой были для Хай Лин привычным делом, — в детстве, например, она таким образом отрабатывала наказания, — но сейчас она чувствовала глубокое напряжение внутри себя, будто в любую секунду позади неё окажется главный герой повествований Ян Лин. История слишком сильно повлияла на неё, заставила вновь почувствовать забытый месяцами страх за свою жизнь, углубиться в мысли о справедливом ли решении бабушки, словно подписавшая договор запятнать их руки кровью. Она учила Хай Лин совсем другого, выращивала в ней главный принцип, забыть которой был пропорционально забыть собственное имя — «каждое создание имеет право на жизнь, и отнимать его ты не должна». Руки и спина болели неистово, когда девушка упала на кровать в поисках сна, стараясь избежать хоть каких-то размышлений, доводившие Хай Лин до отчаяния, но как только глаза закрывались, на фоновой темноте внутренней поверхности века возрождалась картина, словно из белоснежного жемчуга, запечатлевшая последнюю ночь. Рисовка менялась, добавлялись новые детали, а взамен стирались старые, менялись эмоции на лицах изображённых, градация событий рассеивалась по холсту медленно и грациозно, привлекая к каждой мелочи должного внимания. Хай Лин копотливо погружалась в озеро сновидений, чувствовала, как он завлекает её глубже в воду, утешает её тело безмятежными волнами, как грудь останавливает копотливое кино, предаваясь умиротворению. Водоем привлек всех девушек, одаривая нужным индивидуальным спокойствием каждую, требующей его в данную ночь наиболее. Сон пробежал по невзрачной россыпи звёзд слишком быстро, не смея задерживать девушек в мире грёз, он легкомысленно отпускает их для выключения чертовых будильников. «ЗДРАВСТВУЙ, ПОНЕДЕЛЬНИК» Ненавистная фраза из красных неоновых лучей — первое, что видит Вилл, проклиная новомодную функцию оптимистичных сообщений в будильнике, казавшуюся вначале миловидной и будто созданной для неё, однако после фразы «КРОВАТЬ НЕ ИСПОЛНИТ МЕЧТЫ» приступила к испытанию её терпения и твердости своей конструкции. Кровать не исполнит её мечтаний — по понедельникам кровать и есть мечтой. Она собирается быстро, надевая на себя узкие джинсы и одну из многочисленных толстовок нежно-голубого цвета, проводит утренние процедуры и отправляется на кухню. Мама вновь оставляет записку с надписью о «раннем вызове на работу, в холодильнике завтрак, хорошего дня», написанной на скорую руку. Вилл сама себе улыбается и приступает к завтраку, просматривая каналы на только что включённом телевизоре. Школа не расставляет руки для объятий девушки, наоборот отмахивается от неё как от назойливой мухи, и Вилл с усилием переступает через порог заведения. Взглядом пытается найти Ирму, протискиваясь сквозь толпу подростков, высматривая ярко-каштановую копну волос, и находит её, разговаривающую с Корнелией. Вилл пробирается к ним, наблюдая, как от шутки Ирмы Хейл недовольно закатывает глаза, но продолжает улыбаться. Она ускоряет шаг почти до бега и запрыгивает Лэр на спину, заставляя последнюю рассмеяться. Вандом спускается на землю и вливается в разговор о вчерашнем дне: — Я спрашивала Ирму, что она чувствовала в образе льдинки, — оповещает Корнелия, опираясь плечом о стену. — А я ответила, что ей ли не знать, — игристый смех успокаивает Вилл, убеждая, что сейчас Ирма в порядке. — Ты точно чувствуешь себя хорошо? Возможно, тебе не стоило сегодня посещать школу. — говорит Вандом. — Я стою здесь и могу даже двигаться и говорить, не беспокойся, — никогда не нуждающаяся в сочувствии Лэр уже, должно быть, имеет список заготовленных фраз о своём нормальном состоянии, — Предлагаю сегодня потренироваться, у меня безграничное желание. — Так же обсудим книгу и план действий, — говорит подошедшая к девушкам Тарани в компании с Хай Лин. Девушки договариваются о времени и месте, а после, когда до звонка остаётся несколько минут, переводят разговор о самочувствии Ирмы, подталкивая её к зачеркиванию ещё одной фразы из списка. После школы у подруг есть полчаса, чтобы переодеться в более удобную одежду и отправиться под мост, совсем не посещаемый людьми. Вилл ждала окончания ничем не примечательного школьного дня, возможно, даже слишком обыденного, пока на горизонте не появился Мэтт. — Привет, — произносит он и невесомо касается губами её щеки. Она помнит те времена, когда его внимание было для неё подарком судьбы, помнит, как такой поцелуй заставлял её сердце трепетать, словно окрылённое. Но сейчас чувства перестали сжигать её , опалённую бензином и так легко воспламеняемую; теперь тот подростковый трепет исчез, и она может наконец насладиться отсутствием робости, взамен получая желанную поддержку и доверие. — Привет, — отвечает она со смущенной улыбкой, замечая любопытные взгляды, — почему отсутствовал на вечеринке? — Не обижайся, но я не рассчитал времени и не успел, — отвечает Мэтт, и Вилл благодарит судьбу за возможность уберечь его от её мира. — Все в порядке, веселья там сильно не было. — Тогда чувствую себя ещё более виноватым. Клянусь, на следующей вечеринке я буду твоим личным изготовителем смеха, — он целует её, медленно и томно, и пропадает в толпе подростков, в которой виднеется только его панама белого цвета. Вилл входит в класс с ощущением поцелуев на губах и еле видным румянцем, но мысли о Мэтте стремительно исчезают, особенно когда урок об английском писателе восемнадцатого века оказывается слишком скучным, подталкивая Вандом к обдумыванию плана действий, в случаи появления на горизонте потерянного принца. Девушки оказываются в начале своего пути, вновь с трепетом наблюдая за бурным течением кристальной воды и не так давно убранным от хлама берегом. Мусорные баки и коробки переместились подальше от их площадки для тренировок, покрытой мягким ковром из травы. С ними был и Калеб, поддавшийся на уговоры Корнелии побыть с ней ещё один день прежде, чем отправиться обратно на Меридиан. Он захватил с собой клетчатый плед, расстилаясь на нём в полный рост, но оставляя часть места для девушек, разделившихся на неровные пары: Вилл и Тарани, Корнелия и Ирма и Хай Лин, которая готовилась выступить против победившей участницы. Вилл стояла по правую сторону от наблюдательных лиц, Тарани — по левую, и, как только Ирма отсчитала вслух три секунды, в Вандом полетел огненный шар. Он напоминал молниеносную комету, двигающуюся прямиком к Вилл, отражаясь в её глазах с согласия расстояния, но вмиг разлетевшуюся при столкновение с защитным куполом. Контратака в виде ослепительного света, заставляет Тарани оступиться и прикрыть глаза рукой, а дополнительный разрушительный взрыв окончательно сбивает девушку с ног. Тарани улыбается, сжимая губы, поднимается с помощью крыльев и выставляет ладони к готовившейся отразить удар Вилл; огонь увлекает Вандом в замкнутый купол, однако прежде чем температура воздуха смогла бы ей навредить, она распределяет по небольшой округе звуковую волну, и пламя стихает вмиг. Все девушки, — и, конечно, же Калеб, — закрывают уши, стараясь избавиться от скверной, фальшивой ноты, и Вилл исполняет их желание. Девушки отпускают друг в друга ещё несколько заклинаний, перед тем как их места занимают Корнелия и Ирма. Хейл с осторожностью нападает, стараясь больше защищаться, пробуждая в девушке недовольство от чрезмерного опекунства, и когда Корнелия вновь отражает атаку, Лэр собирает последние, оставшиеся после ударов крупицы силы и направляет нещадный поток воды. Корнелия спотыкается от сносящий все на своём пути волны, её волосы и одежда промокли насквозь, на лице размазались все слои макияжа, а убийственный взгляд Корнелии созерцал самодовольную мордашку Ирмы, не сдерживающую смех. Ирма избавила её одежду и волосы от влаги, продолжая хохотать, не задумываясь о последствиях в виде ползущей к ней лианы, сильной хваткой обрамляя её ногу и поднимая вверх ногами. — И как долго я должна болтаться так? — спрашивает Ирма, не переставая заливаться смехом, на что Корнелия лишь пожимает плечами, польщено улыбаясь и хлопая глазками. Ирма прекращает хихикать, когда кровь с силой приливает к щекам, и на лице остаётся одна улыбка: — Принцесса Корнелия, помилуйте. — Ладно, — для большей эффектности она щёлкает пальцами, и девушка с грохотом падает на землю, кажется, не собираясь вставать, а лиана пропадает под землей. — Моя очередь! — Ян Лин с радостью поднимается, готовая преподать кому-то урок, и ждёт соперника; Тарани, замечая, что, кроме неё, никто не имеет желания ещё раз испытать силы, поднимается и направляется к левой стороне «ринга». За последним боем девушки уже не наблюдают: Корнелия пытается поправить макияж и расчесать запутавшиеся волосы, Ирма отдыхает на холодной земле, наблюдая за небом, а Вилл принимается искать в своей сумке книгу бабушки Хай Лин. Только Калеб сонным взглядом следит за быстролётными заклинаниями, иногда переключаясь на занятую Корнелию. Вилл переворачивает страницы аккуратно, боясь повредить и так уже рассыпающийся на пылинки пергамент. Глаза быстро бегают по содержимому, задерживаясь на самых разных словосочетаниях, начерченных эстетичным, каллиграфическим почерком. В самом начале книги присутствуют оглавление, отражающий шесть разделов: История Создания, Искровой разряд, Основа Жизни, Огненная Стихия, Флора, Воздушное Пространство. Она пролистывает первый раздел, не обращая на него должного внимания, принимаясь читать первые главы мемуаров её стихии. Интерес внутри возрастает, словно любимый росток на солнце, и Вилл с упоением запоминает каждый абзац, запудренный старинными фразами, о происхождение силы, способы её совершенствования и развития. «Когда Первичные Люди созерцали огонь, их страх передавался ему, возвышая перед ними Искру Небесную, подарившую им пламя. Но время показало, как нерачительно относятся род Людской к дарам, как находить применение их для кровопролития и мытарства, разуверивая чаяния Небес. Они возвращают назад дарования, и спустя дни надумывают вторично воззриться на Люд: Голод прижился в их кругах вповалку с Засухой и ждут они вдобавок Главу своего — Смерть. Небеса смиловались и раздали им дары вновь, да только в другом облике, послали они Люду четырёх Драконов, каковы имели единоличное призвание: Воду, Землю, Воздух и Огонь. Прогнали Драконы от людей бедствия да зажили с ними мирно и праведно. Пока не заточил их под свою власть Император, бездушный, очерствелый, и наложил вето Драконам, чтоб не разобщали средь людей Его дары. Но была у Императора дочь — прекрасная нимфа Шин Джинг, любящая народ да милосердна к нему, позволила Драконам исполнить их призвание, узревши страдания подданных. Узнавши о таком неповиновении, он запер Драконов в четырёх высоченных горах, чем распалил гнев дочери своей, и взмолилась она к Небесам, дабы изменили Они её сущность, превратили её в пятого Дракона. Наделили Небеса её такой честью, и оставила она отца своего, Императора, на память подарив ему Кристалл свой, ожерелье, хранившее частицу её милосердной души.» Вилл отвлекается от чтения следующих абзацев смехом Хай Лин, наблюдавшая за попыткой Корнелии вернуть на место отклеенную накладную ресницу. Последняя гневным взглядом прожигает Лин, а после и Ирму, которая, за время забытья Вилл, поднялась на ноги и подшучивает над Корнелией в ухо Хай Лин, отчего та взрывается новой волной смеха. — Думаю, пора собираться и ехать домой. Не забывайте, завтра снова в школу, — Тарани останавливает Корнелию, собиравшуюся, кажется, унести девушек под землю. Чары спадают, подруги вновь становиться только шестнадцатилетними ученицами Шеффлидской школы, не считая Вилл, одежда которой все так же была частью образа Стражницы. — Ты не идёшь с нами? — недоуменно спрашивает Хай Лин, одевая ярко-салатовый берет. — Я хочу ещё потренироваться, слишком слабо сегодня выложилась, — девушка успокаивающе улыбается, прощается с подругами и обнимает по очереди каждую из них. Калеб остаётся с Вилл, чтобы Стражница вернула его обратно на Меридиан, он прощается с Корнелией мягким поцелуем в губы и кратким в щёку, заставляя девушку хихикать. Подруги стремительно покидают поляну, стараясь успеть домой до наступления темноты. — Что ж, передавай Элион от меня привет и что я скоро навещу её, — говорит Вилл перед тем, как открыть Складку в ткани пространства, но голос Калеба её останавливает: — Ты не будешь находиться здесь одна, я уйду как только ты закончишь тренироваться. — Зачем? Ты думаешь, я не смогу постоять за себя? — девушка театрально приподнимает бровь, но не дождавшись ответа, закатывает глаза и принимается тренировать силу электрического разряда, который, по её мнению, всегда получался слишком слабым. Молния попадает по центру лужайки, оставляя после себя выжженное пятно и легкую струйку дыма. — Сконцентрируйся, — советует Калеб, и Вилл прислушивается, делает глубокий вдох и снова чувствует, как по рукам пробегают мурашки, как молния искриться между руками и требует с чем-то столкновения; она выбирает место чуть дальше и ударяет, на этот раз пятно, кажется ещё меньше, нежели прежде. — Ты думаешь, как бы покрыть здесь все углём, как нанести больше последствий, а тебе нужно сосредоточиться на самом ударе. — он подходит и становиться позади неё, наблюдая за её движениями теперь совсем под другим ракурсом, — Удар. Не его последствия. С закрытыми глазами Вилл производит искру, медленно перерастающую в разряд, готовый снова встретиться с землей, но девушка продолжает удерживать энергию в руках, накапливая её до изнеможения; секунд десять, и сдерживать желания отпустить разряд на свободу не удаётся, девушка ударяет молнией по центру полянки. Открывая глаза, она с восторгом разглядывает черное метровое пятно — маленькое свидетельство её успеха. — Спасибо, — она оборачивается назад, воодушевленно выискивая вождя Повстанцев, и находит его на краю пляжа, недалеко от тренировочного ринга. Он молча наблюдает за течение шелковистой реки, отражающей размытие звёзды, и иногда опускает пальцы в воду, будто убеждаясь в её подлинности. — Что-то случилось? — Да, можно и так сказать, — отвечает он, после минуты молчания, — Проблемы на Меридиане, проблемы с Корнелией, проблемы с отцом, даже не знаю, о чем именно тебе рассказать. — Попробуй о самом важном, — Вандом садиться рядом с ним, наблюдая за ночным городом и вслушиваясь в шум машин на мосту. — Когда я возглавил Восстание, мне было пятнадцать. Ты никогда не задавалась вопросом, почему я, на тот момент, подросток пубертатного возраста, хоть как-то участвовал в борьбе против Фобоса? — Вилл кивает головой, не отрывая взгляда от цветных окошек небоскребов, — Когда мой отец пропал, Повстанцам пришлось искать нового лидера, и тогда я подал свою кандидатуру. Они, конечно же, отказали мне, пока я не начал рассказывать, что отец обсуждал со мной все планы и цели Восстания, что знаю, как выглядит карта замка наизусть и тому подобные заявления. — Почему они не использовали тебя как помощника? Они же просто могли спрашивать тебя, что и где находиться, для этого необязательно наделять тебя властью. — Ты права, но не учла одну деталь: я хотел быть вождем. Я должен был продолжить работу отца, добиться цели, которую он во мне зародил, и не в роли помощника. Он бы хотел, чтобы я заменил его и довёл мечту до исполнения, а для этого нужно было возглавить Повстанцев, что я и сделал, — он замолкает, сомневаясь в потребности рассуждать над своим прошлым или нет, — Первый год... он был самым тяжёлым: каждый пытался наладить отношения, чтобы с легкостью управлять мной и моими мыслями; они устраивали бунты, надеясь свергнуть меня с помощью единомышленников, потому приходилось через день развеивать их сомнения в моей благоразумности, но чаще всего я сам себе доставлял проблем, сомневаясь в решениях, — неважно, своих или чужих, — в людях, окружавших меня, и в моих возможностях. — И как ты справился? — Вилл, наконец, отводит взгляд от небоскрёбов, как только тема разговора перерастает в знакомую для неё. — Расставлял приоритеты. Понимал, что если я не смогу сделать что-то или приказать кому-то, то смысл в предыдущих стараниях пропадёт. Если я буду бояться подать голос, то мои враги заткнут меня молчанием. — Поэтично. — Очень, — Калеб поднимается на ноги и отряхивает джинсы, стараясь чем-то занять руки и мысли, — Мне пора возвращаться, Вилл. Девушка исполняет его желания, открывая Складку в ткани пространства, и разглядывает в изгибе отражение ночной жизни Меридиана, такой тихой и невесомой, слишком ненастоящей. — До встречи, Калеб, — произносит Вандом, а секунду спустя дополняет: — Ты должен мне ещё рассказов о своих проблемах. — Конечно, — он улыбается и уходит, оставляя девушку наедине со своими мыслями.