Цзюань Феи - 1, 2

Визуализация: дунхуа/мультипликация Краткое содержание: открыв в себе предпринимательскую жилку, очень умная собака Фея начинает злоупотреблять служебным положением. Свесившись с лежанки и широко раздувая ноздри, Фея придирчиво обнюхала выставленные в ряд подношения. Нежнейшая свиная вырезка под кисло-сладким соусом, усыпанная подсоленными миндальными лепестками. Медовые шарики, осыпанные дробленым кунжутом. Блюдо с горкой еще слабо дымящихся баоцзы. Судя по горьковатому аромату, с начинкой из новорожденного ягненка. Прямиком из дорогущей закусочной «Золото и пряности». Коробочки засахаренных фруктов — сливы, апельсины, груши. Тарелочка очищенных личжи, истекающих пряным соком. Призывно задравшая вверх упитанные окорочка «курица нищего» и трогательно прильнувшие к ней копченые перепелки. Горстка лунных печенек, хотя до праздника Осенней Луны еще ой как далеко. Пренебрежительно фыркнув, Фея подняла ясный голубой взор на просителей. Стоявшая на коленях шестерка торопливо склонилась в почтительном поклоне. — Драгоценнорожденная госпожа Фея, — нежнейшим голоском пропела девица с нефритовыми колокольчиками в высокой прическе, — примите скромные дары в знак нашего глубочайшего уважения к вашей сиятельной особе. Умоляем о милости и снисхождении! — Мы прах под вашими могучими лапами, прекрасная госпожа Фея, — подхватил юнец в халате, украшенном золотым пионом Лань Лин, — просьба наша столь мелка и ничтожна, что мы едва осмелились потревожить ей ваш благосклонный слух... — Она нас вообще понимает? — едва слышно прошелестел пухлый юнец в дорогих одеждах без клановых символов. Похоже, отпрыск процветающего торгового семейства. — Заткнись, болван, — краем ярко накрашенных губ прошипела вторая дева, закутанная в бирюзовые шелка. Шпильки в ее прическе украшали раскачивающиеся гроздья лиловых аметистов. — А может, нам все наврали? Может, она просто собака?.. Глубоко в гортани Феи зародилось глухое ворчание, напоминающее рык потревоженного и крайне озлобленного демона прямиком из Девятой Преисподней. Дева в бирюзовом обреченно закатила подведенные сурьмой глаза. Молодой человек по правую руку от толстячка стремительным движением сунул глупцу под ребра твердую как дощечка ладонь. Тот скорбно охнул, преисполнившись безмерного уважения. Поздно. Взвившись с лежанки, Фея безошибочно отыскала дар толстячка — тарелку баоцзы. Движением правой лапы опрокинула блюдо. Повернулась и шумно помочилась на неугодное подношение. Девушки дружно прикрыли взбледнувшие личики широкими рукавами. Их спутники свирепо зашикали на неудачника. Адепт Лань Лин оказался сметливее всех — сгреб протестующего толстяка за воротник и пинком отправил к ажурным дверям. — Милостивая госпожа Фея, наш проступок невозможно простить! — раненой горлицей заворковала красотка в синем. — Умоляю, проявите снисхождение! Позвольте загладить нашу неучтивость и смягчить ваше сердце? Из глубин рукава просительницы выскользнула ярко расписанная лакированная коробочка. Приоткрыв крышку, дева явила содержимое — ряд ровнехонько уложенных «белых кроликов». Даже к столу Верховного Заклинателя эти драгоценные сладости готовили и подавали разве что по большим праздникам. В показной задумчивости Фея широко отмахнула хвостом. Стройный хор из пяти голосов заверял ее в глубочайшей признательности. Клялся навечно сохранить тайну. Сулил дополнительное вознаграждение и умолял не быть такой жестокой. Вволю насладившись жалобными причитаниями, Фея снисходительно кивнула, вывалив широкий розовый язык. Компания приглушенно и восторженно взвыла, не в силах до конца уверовать в свое счастье. * * * * * Прицепленный к ошейнику Феи резной нефритовый жетон позволял в любое время дня и ночи невозбранно пересекать незримую и защищенную от посторонних границу Облачных Глубин. Ведомая любопытством, Фея выяснила, что жетон позволяет, не тревожа охранных заклятий, провести следом малую группку сопровождающих, числом не более пяти-шести человек. Беспрестанно крутясь среди учеников, адептов Орденов и простых смертных, прислушиваясь к их сплетням, жалобам и пустой болтовне, Фея осознала поразительную вещь. Люди снедаемы удивительными прихотями. Они готовы щедро заплатить тому, кто протянет руку — ну, или лапу — помощи, даровав возможность утолить яростную жажду. Пусть даже это будет собака-оборотень. Питающая слабость к дорогим кушаньям и редким сладостям. Фея поразмыслила над горизонтом бесконечных возможностей. Что ей грозит в случае неудачи? Молодой хозяин гневно покричит, лишит обеда и на пару дней привяжет во дворе. Сущая ерунда. Стоило рискнуть. В городе Фея отыскала одного из самых рьяных страдальцев по тайнам Облачных Глубин. Сцапала клыками за подол и укромными тропами провела через заслон, позволив мельком узреть то, о чем так томилась его душа. Довольно скупая душонка, надо сказать. За все труды Фее перепала всего-навсего пара пирогов с рыбной требухой. Начало было положено. Разлетевшиеся с шаловливым весенним ветерком слухи сделали свое дело. Следующие просители вели себя куда почтительней. Подношения стали щедрее. Фея тщательно блюла золотую средину, следуя двум правилам. От пуза не жрать — она ведь не какая-то уличная шавка. Толпами желающих приобщиться к тайной жизни Обители не водить. Умеренность, бдительность и осторожность — вот лучшие друзья благоразумной собачки. И никто ничего не заподозрит. Она сквозь зубы рыкнула на шушукающуюся молодежь. Те понятливо притихли, отцепляя подолы от колючих кустов репейника и шлепая нарядной обувью по грязной тропинке. Фея нарочно провела их кружным и самым тяжелым путем. Беззвучно хихикая при виде спотыкающихся, охающих и стенающих юнцов и юниц. Счастье не дается даром. Превыше всего ценится достигнутое с трудностями. Нечего тут носами хлюпать и жаловаться. Страдайте. К вечеру они добрались до нужного места. Толкая непонятливых где носом, где лапой, а где оскаливая клыки, Фея, как усердная пастушья собака, загнала отару подопечных в неглубокую лощину, густо поросшую молодым бамбуком и папоротником. Добилась того, чтобы все улеглись на влажной теплой земле, и затихли. Пробежалась туда-сюда, убедившись, что ничья любопытная макушка не торчит придорожным столбиком и не колышет листву. Удовлетворенно почесала задней лапой за ухом, спрыгнула вниз и залегла меж валунов. Она сделала все, что могла. Дальше лишь набраться терпения и ждать. Над заводью царили мир и благолепие летних сумерек. Утонченно цвели водные гиацинты. Звенел падающий со скалы водопад. Покачивались осока и рогоз. Трещали синими крыльями стрекозы. Из глубин пруда с достоинством всплыл золотой карп. Сладострастно чмокнул толстыми губами не успевшую увернуться поденку и сгинул. Ветер едва колыхал развешанные на балках прибрежной беседки дощечки с благопожеланиями. Поддавшись расслабляющей гармонии, Фея едва не задремала, пристроив острую морду на скрещенных лапах. Отдаленные голоса. Фея напряженно дернула ухом. Обрадовалась — идут. Причем не кто-нибудь из обитателей Облачных Глубин. Приближаются именно те, на чье появление так уповали незваные гости. Несравненный младший Нефрит клана Лань и его спутник души. Заклинатель, победивший смерть, но так и не сумевший преодолеть страх перед собаками. Ханьгуан-цзюнь и мастер Вэй Усянь. Недавно вернувшиеся из очередного странствия. Клятвенно обещавшие старшему Нефриту, блистательному Лань Сичэню, задержаться хотя бы на пару седмиц. Может, даже принять участие в общем семейном собрании. Если только дорога снова не позовет их дальше. Вэй Усянь, как было в его привычках, вприпрыжку несся первым, на ходу выскальзывая из одежд. Промчался по качающимся мосткам и с неразборчивым, но радостным кличем сиганул в темную воду. Потревоженные внезапным вторжением в их крохотный мирок лягушки умолкли, а потом яростно застрекотали с удвоенной силой. Из зарослей папоротника вытек сдавленный писк. Народе как бык на пашне ненароком наступил на мышиное гнездо, передавив обитателей. Фея никак не могла уразуметь, в чем кроется сокровенная радость подглядывания за другими людьми. Впрочем, люди такие странные зверюшки. Сами порой не ведают, что и зачем творят. Раз им охота глазеть на купающуюся парочку, захлебываясь слюнями восторга, пусть себе таращатся. Лишь бы не забывали щедро расплачиваться с той, что помогла им удовлетворить заветное желание. Плеск и лягушачий хор заглушили слова, которыми обменялись вынырнувший Вэй Усянь и неспешно вышедший на берег заводи Лань Ванцзи. Фею их перепалки не слишком занимали. Все едино не услышишь и не узнаешь ничего нового. Острый на язык Вэй начнет дразнить младшего Ланя и упорно зазывать купаться при неспешно восходящей в небеса новорожденной луне. Тот откажется раз. Откажется два. Заявит, что благородному мужу невместно бултыхаться, плескаться и непристойно орать подобно мечущей икру жабе... и уступит. Уже уступил. Быстро же пала неприступная с виду крепость. Даже разоблачаться толком не стал. Вошел в воду в нижних одеяниях, белой волной поплывших следом. Они сошлись на мелководье. С десяток ударов сердца просто стояли напротив друг друга. Отражаясь в мелко колышущейся воде, дробящей лунное отражение. Кто-то рассмеялся. Глухо, мягко, словно поздней осенью перезревший каштан упал в скошенную траву. Вэй Усянь сделал шаг вперед, войдя в раскрытые лишь для него объятия. В кустах обморочно, счастливо застонали на несколько голосов. Фея фыркнула, испытывая сильнейшее желание закрыть глаза лапой. Как верно заметил давешний бестолковый толстяк, она всего лишь собака. Но возвышающаяся по своему происхождению над остальным собачьим племенем и уж точно куда разумнее людей. Ей не подобает с восторженным поскуливанием таращиться на слившиеся воедино силуэты посреди озерной заводи. Ей совершенно едино, что грива намокших волос Вэй Усяня похожа на струящиеся водоросли, и что, целуясь, он резко запрокидывает голову назад. Ей вообще все равно, что там творится. В глубинах своей собачьей души она сурово осуждает людишек с их непонятными страстями, метаниями и страданиями. Когда она встречала достойного самца своего племени, между ними все было понятно и просто. Никаких тебе вздохов при луне, зарывающихся в растрепанные волосы пальцев, беззвучной музыки поющей флейты. Зато у нее было потомство. Хранящее в своей крови память о ней, Фее, верно служившей клану Юнь Мэн Цзян. А у этих двоих — что? А у них будет целый мир. Среди узорных листьев папоротника кого-то сурово тыкали носом прямиком в комковатую липкую землю. Вынуждая умерить восторг и заткнуться. Не выдержав, Фея поднялась на все четыре лапы и оглушительно гавкнула. Сверчки и лягушки дружно поперхнулись. Беспечно порхавшая летучая мышь врезалась в бамбуковый ствол. Замельтешившие над водой светлячки осознали, что напрасно вылезли из укрытия в трухлявом пне. Вэй Усянь непроизвольно шарахнулся в сторону. Зацепился за подводную корягу и шумно плюхнулся, громогласно проклиная собачий род до седьмого колена. Младший Лань обернулся к берегу. Выражение его лица было способно заморозить воду в жаркий солнечный день. Обманчиво ровный голос не предвещал ничего хорошего: — Фея. Милая Фея, позволь узнать, что ты здесь делаешь? Фея дружелюбно улыбнулась во все клыки. Вывалила язык и запыхтела. Прикинулась жизнерадостной придурковатой собачкой и даже хвостом повиляла. Не сработало. Острый взгляд Лань Ванцзи не стал приязненнее. Вэй утвердился на ногах и кровожадно озирался по сторонам. Явно ища, чем бы швырнуть в нарушительницу спокойствия. Фея подумала, его чародейская флейта наверняка валяется где-то на берегу. Может, отыскать да сыграть в «принеси палочку»? Вот потеха-то начнется. Хотя такая рискованная забава точно выйдет ей подпаленным боком. — Сгинешь ты или нет, ходячая блохоловка? — возмущенно заорал Вэй Усянь, укрываясь за надежной спиной спутника. — Точно тебе говорю, она нарочно сюда прокралась! Затаилась, момент выжидала! Почему ее нельзя пустить на коврик, а? Или на стельки? Из ее шкуры выйдут отличные мохнатые стельки для моих домашних тапочек! — Уймись, — взял себя в руки младший из Нефритов клана Лань. — Фея, ступай домой. Быстро домой. Где твой хозяин, Фея? Как ты могла оставить его без присмотра? — Гав, — с достоинством ответила Фея. Развернулась и потрусила прочь от заводи. Отойдя на десяток шагов, шмыгнула в сторону, укрывшись в подлеске. Нарушенная гармония не желала восстанавливаться. Обитатели пруда испуганно замолкли. Намокшая и крайне недовольная парочка удалилась. Принюхавшись, Фея отыскала своих подопечных. Те сидели молча, сбившись в кучку, и потрясенно моргали. У парня из клана Лань Лин физиономия была в черных земляных разводах. Девушка с колокольчиками в волосах лишилась как украшений, так и изысканно уложенной прически. — Гав, — вполсилы рявкнула Фея. Порой она весьма сожалела, что боги в мудрости своей не наделили ее народ даром разумной речи. Ух, как бы она высказала этим бестолковым поклонникам Лань Ванцзи и Вэй Усяня все, что думает об их пагубных привычках, порочных развлечениях и склонности подглядывать из-за кустов. А потом отправилась бы к покоям младшего Ланя и повторила то же самое. Загнала Вэй Усяня на самое высокое дерево во всех Облачных Глубинах и продержала там до самого утра. Ибо нет же никаких сил и терпения. Ни человечьих, ни собачьих!.. ...Но всегда пребудет коробка с «белыми кроликами» и жареные перепелки.