Оторва

      Выбравшись из-под опеки старшего брата, Такуя медленно шел по улице, а в рюкзаке у него была та самая кофта, которую он хотел вернуть. Проходя по улице, он вспоминал вчерашний день. Парню казалось, что сегодня совсем не сегодня, что он опять идет, чтобы напиться и провести время с той омегой.       Лекс. Это имечко эхом прокатилось в его ушах, а затем и мозгу, затмевая все посторонние звуки вокруг. Он наконец-то пришёл. Зайдя в здание, он боязливо оглянулся. Господи, какой же он кретин, не более. У барной стойки он увидел Лекса и направился в его сторону.       — Ещё раз такое повториться, и я выкину тебя в тот бордель, где пластается твоя сестра. Ты понял? — покрасневший мужчина со странной причёской, и скорее всего альфа, чуть ли не кричал на парня.       — Я понял, — спокойно ответил Лекс, подперев голову рукой.       — Иди работай, свинота. Не забывай, откуда я тебя вытащил! — сказав это, мужчина развернулся и ушел. От слов этого альфы Такуе стало не по себе, а эта омега такая наглая, беспардонная, что даже ухом не пошевелил.       — Привет, — сказал Такуя, подходя к нему.       — О, это ты, академик, — усмехнулся Лекс и поправил пенсне, скатившееся на кончик орлиного носа. — Увы, я не смогу выпить за твое здоровье. По крайней мере сейчас. — он пожал плечами. Лекс выглядел немного по-другому. На носу пенсне, волосы собраны в короткий хвост, а сам он в рабочей одежде. Походу он бармен, который вчера кутил на своем же рабочем месте. Видимо, у него положение совсем другое.       — Я кофту принес, — сказал Такуя и вытащил из рюкзака предмет одежды, — даже не знаю как она оказалась у меня.       — Ты действительно не помнишь? — спросил Лекс, потом он помолчал с минуту и прыснул: — Ты орал как резаный, что тебе нужна эта кофта как частичка меня. А в это время, человек, забиравший тебя, брат кажется, был красный будто чили нажрался. У него потом даже дым из ушей пошел, — и он скривил лицо, крутя пальцами возле ушей.       — Д-да? — вдруг искривилось лицо Такуи. Темноволосый опять засмеялся.       — Кофейку за мой счёт, — усмехнулся Лекс и уже через несколько минут они пили горячий кофе.       — Вкусный, — протянул Такуя. — Давно ты тут работаешь?       — С 16, — ответил Лекс, помешивая напиток ложечкой. — Зачем интересуешься? Хочешь пригласить к себе на работу?       — Юсуке не одобрит, — замялся Такуя. — Мне самому скоро на работу выходить. Новая должность и все такое. Дневная рутина, — он неловко поерзал на стуле.       — Не кипишуй, все путем, — темноволосый сделал уверенный глоток горячего кофе. У него был вполне сосредоточенный вид. Кажется, кофе было частью его, и он сам был таким же горячим, темным и терпким, а главное — спокойным. По крайней мере на данный момент. — Заходи на огонёк. Мы всегда рады. Такуя кивнул. Лекс опять окинул его взглядом, пока тот куда-то смотрел, в чашку с кофе что ли. Он сразу учуял в нём альфу, но какого-то другого. Такое чувство, что из него омегу хотели слепить. Он казался невинным, девственным, свеженьким выглаженным воротничком, которому втирали одно и тоже, и затёрли мозг до такой степени, что бедный альфа перестал соображать сам. Он не может перечить, и надо бы подучить эту слишком послушную альфу невежествам, распустить нитки приличия в его мозгу.       — Обещай мне, — Лекс нагнулся через стойку к лицу Такуи. Он взглянул ему в глаза, но так и не понял их цвет. Зато Юзаки ясно разглядел чужие глаза. Чужие карие глаза, отдающие янтарем, да таким, что все внутри передернуло.       — Обещаю.

      Обещание было действительно сдержано, примерно через пару дней. И сдержано с размахом. В тот день Лекс был свободен, но предпочел увести альфу в другой бар, дабы не лишиться работы. Та ночь была такой светлой, что грех было не пошататься по городу, нарываясь при этом на других таких же хануриков. Хотя в нашем случае это полуханурики (Такуя был относительно трезв).       Они бродили по улицам, Лекс зубоскалил, Такуя иногда разбавлял тишину между ними надрывным «Ик!», заставляя омегу смеяться. Иногда они заскакивали в какой-нибудь клуб, иногда врывались на танцпол, выписывая штуки-дрюки, пока не падали на диваны в углу, пока не начинали болеть пятки от ударов в так музыки. Такуя стянул прозрачную резинку с волос Лекса и зарылся там руками, притягивая его к себе. Он смотрел ему в глаза. И это были не те глаза, что он видел раньше. Это были расширенные бешеные омежьи зрачки, потемневшие от света глазные яблоки, а внутри танцевали черти. «Прочь!» — из его рта послышался хрип, и он убрал чужие руки, собирая волосы. Он встал, хотел уйти, но Такуя притянул его обратно, руками обвивая его шею. Лекс вывернул голову назад, ища глаза своего заточителя. «Альфа-тварь» — зубоскалил он, а потом вырвался и ушел, заставляя Такую бегать за ним.       На следующее утро Такуя проснулся в чужой одежде, в 12:47. Он медленно открыл опухшие глаза и обнаружил возле себя Лекса, который чуть похрапывая, развалился на кровати и сложил ногу на Такую. Светловолосый окинул взглядом комнату. Это его квартира. Это его комната. Кровать тоже его. Сбросив чужую ногу он встал, и в голове прокатился звук барабанной дроби. Оглядев себя, Такуя понял, что на нем одежда именно Лекса, который мирненько похрапывал в его одежде. Он ткнул спящего в бок, но тот, видимо, спал очень крепко или просто издавал предсмертные хрипы. Погуляли видимо они на славу. Такуя опустил голову. В спящем он увидел милое для себя существо, которое ворочалось, потом начало храпеть (это продолжалось недолго) и пускать слюни на его постель. Солнечный лучик прокатился по кровати, по темным и жутко спутанным волосам спящего, которые заблестели. Такуя свалился обратно в постель. Он повернул голову и увидел на тумбочке все как обычно: календарик, будильник, лампа, какой-то клок темных-темных волос… Стоп. 16 число? Уже 12:58? Он же на работу опоздал… Телефон он так и не нашел, а как только хотел встать, то сзади послышался голос, и чужая рука пыталась его удержать:       — Я рад, что ты пришел.