Комета

Чтобы вы сделали, если бы вдруг выяснилось, что вам осталось жить несколько часов, дней или вовсе неделю? Ещё пару дней назад Изуку бы, не задумываясь, стал перечислять разные вещи, начиная от самых мелких и заканчивая исполнением своего заветного желания. Оно было словно запретный плод, который хотелось попробовать вопреки всем обстоятельствам. Провести целый день с человеком, который занимал все его мысли. Который всегда был ему так близок, но одновременно казался таким далёким. Настолько, что, казалось, вот Мидория протягивает ладонь, пытаясь зацепиться за него, чтобы тот обернулся, но между ними словно невидимый барьер. И этот барьер создал тот самый человек. 8 июня. Суббота. 09:13 Мидория спокойно сидел и тыкал вилкой в завтрак, что с любовью был приготовлен мамой, краем уха слушая новости. И всё вроде как обычно. Однако, в следующую секунду спокойная программа резко прерывается. Чёрный экран поначалу пугал, но потом раздался голос, а следом стали появляться слова на этом самом экране. — Дорогие жители, спешим сообщить вам важную новость. Команда по уничтожению метеорита, что прямо сейчас движется к нашей планете, погибла при совершении долга, который так и не получилось исполнить до конца. К сожалению, это был наш последний шанс на спасение. Ровно через 7 дней 19 часов 7 минут астероид достигнет Земли. Наслаждайтесь этими днями. Проведите их так, как вам бы хотелось. Спасибо за внимание, на этом мы с вами прощаемся, — эти слова напрочь отбили аппетит, которого с утра и так не было. Мидория резко поднялся с места, начиная собираться и попутно искать телефон. Быстро одевшись в первое, что попалось под руки, он стал спешно набирать номер матери. Она уже давно на работе, и он хотел узнать, слышала ли женщина об этой ужасной новости. Инко ответила как раз в тот момент, когда Изуку вышел из дома и уже направлялся в нужном направлении. Как оказалось, всех на эту оставшуюся неделю освобождают от работы, от учебы и прочего. Никому теперь нет дела до всего этого. Жизнь буквально скоро подойдёт к концу, и никому не хотелось тратить её на ежедневную рутину. Поэтому сейчас Мидория-сан собирается домой. Изуку сказал, что встретит её на полпути и что уже вышел из дома. И уже через каких-то полчаса они шли вместе обратно, разговаривая о недавнем сообщении. Дома решили, что этот день проведут вместе, а дальше будь что будет. Позже они устроили свой любимый «сериальный вечер». Когда играли титры после окончания очередной серии, Инко внезапно спросила сына, есть ли у него человек, который ему нравится. Изуку чуть было не подавился печеньем, что спокойно жевал всё это время. Пока он задыхался от кашля, женщина быстро налила ему в стакан сок и дала запить, что-то приговаривая. Наконец, спустя пару минут, Мидория успокоился, начиная обдумывать вопрос матери. Он не знал, что ответить. Нет, конечно, у него имелся человек, который ему нравится, только вот… — Я не хочу пока что говорить об этом, прости мам, — не говорить же ей, что её сын, единственный ребёнок, влюбился в парня. Он боялся её реакции. Возможно, через пару дней он расскажет, а может и вовсе в последний, чтобы не портить эту неделю, но не сейчас. Сначала он признается ему. Все равно нечего терять. Улыбнулся матери, которая понимающе кивнула в ответ, и включил очередную серию. Всё утро Кацуки был сам не свой. Эта новость о внезапном конце света, который теперь точно настанет, не выходила из головы. Его родители были в командировке. Были. Сейчас они летят обратно. Собрались сразу же, как услышали то обращение к жителям. Сейчас он ничего не делал, словно кукла лежал на диване в гостиной перед телевизором. В голове крутилось куча мыслей: о родителях, по которым он скучал, хотя не говорил им; о своих небольших планах на будущее, что уже не имели никакого значения, отчего становилось ужасно больно. И, как бы это ни звучало, о любимом человеке. Да, у него он есть. В конце концов, Кацуки не бесчувственный. Вторая мысль после новости, которая посетила его голову, была именно о том человеке. Хотелось позвонить и рассказать ему обо всём, а ещё лучше встретиться и поговорить. Извиниться за всё. Даже если его в итоге пошлют куда подальше. Только бы избавиться от этого пожирающего изнутри чувства, которое сидит там уже очень давно. Сожаление. Родители вернулись ближе к полудню. Очень быстро, но и командировка была недалеко. Они сразу решили, что сегодня у них семейный день, а остальное время будут исполнять все свои прихоти. Теперь-то можно. Они устроили барбекю днём, а вечером, когда стемнело, сидели во дворе около небольшого костра, впервые разговаривая по душам. Кацуки был более открыт с ними, но не изменял своему привычному поведению, хотя оно было чуть спокойнее. Впервые ему было настолько хорошо с ними. И он пожалел, что раньше был полным придурком, отгораживаясь от них. Когда блондин лежал в кровати, то понял, что ничего так не объединяет людей, как реальный конец света. От этой мысли ему стало и смешно и грустно одновременно. ***** 9 июня. Воскресенье. 05:15 Ни Мидория, ни Бакуго решили не отменять свою утреннюю пробежку. Несмотря на весь хаос, что творился сейчас в мире, они решили жить как всегда, только теперь позволяя себе больше. Парни плохо общались со средней школы, и даже поступление в одну старшую школу ничего не изменило. Так казалось Изуку. Он не замечал взглядов Кацуки, и того, что тот прикрывал его каждый раз перед учителями, когда Мидория опаздывал. Всё, что он заметил, так это безразличие в свою сторону. Бакуго больше не дразнил его, не задевал плечом всякий раз, когда проходил мимо, не пытался избить. Ничего. За все два с половиной года обучения в старшей школе никаких знаков внимания, пусть то было не таким приятным. Будто Мидории и вовсе не существовало. И это приносило ему жуткую боль. Детская влюбленность в этого жестокого, но такого храброго парня никуда не делась. И восхищение тоже не пропало, притаившись в уголке вместе с остальными чувствами. Бакуго же сначала ничего не понимал. Не принимал то, что испытывал. Они возникли внезапно. Эти непонятные чувства к лучшему другу. Они пугали. Ему казалось это неправильным. Когда этот мелкий задрот, как он его называл, появился в его жизни, Кацуки было четыре. Поначалу ему показалось, что Мидория стеснительный и ему надо помочь, подружиться с ним. Но в один день всё изменилось, где-то на последнем году младшей школы. Они с другими ребятами как всегда играли в героев и злодеев. «Герой» должен был найти и спасти «жертву», которую похитил и спрятал «злодей». И вот, когда Кацуки, как герой, пошёл «спасать» Изуку и нашёл его, зеленоволосый парень так вжился в роль, что в благодарность за «спасение» внезапно обнял блондина, говоря, какой он крутой. В тот момент Бакуго почувствовал что-то странное, он покраснел и резко оттолкнул Мидорию, поворачиваясь к нему спиной. — Больше не подходи ко мне, Деку, — было последнее, что он сказал ему. А затем пошёл прочь с быстро бьющимся сердцем, оставляя ничего не понимающего Изуку одного. Почему-то именно сейчас, на пробежке, Бакуго вспомнил об этом. Он понимал, что сам испортил их отношения в дальнейшем после того случая. Однако, ему очень хотелось всё вернуть хотя бы на эти несчастные несколько дней. Он решил, что сегодня попытается с ним поговорить. Если получится. Неожиданно он во что-то врезается. Немного отшатнувшись назад от удара, парень попытался не упасть и у него получилось. В отличии от того, на кого он натолкнулся. По иронии судьбы этим человеком оказался Изуку, который сейчас сидел на земле перед Кацуки и потирал свою тощую задницу (ещё один «комплимент» от Каччана), шипя от лёгкой боли. Бакуго бы так ещё стоял некоторое время, уставившись на него, если бы Мидория не выдал нечто странное. — Смотреть надо, куда прёшь, — он всё ещё не удосужился посмотреть, с кем столкнулся. Только после этих слов поднял голову, и выражение на его лице с хмурого меняется на удивлённое. — Ка-Каччан? А ты чего тут? — Да, вот, на пробежку вышел, а тут ты на меня налетел, ещё и грубишь, — что-что, а хладнокровие у Кацуки в крови. Не всегда, конечно, проявляется, но всё же. Мидории даже стыдно стало, и он начал быстро извиняться, жестикулируя руками. Бакуго лишь хмыкнул в ответ, протягивая ладонь, чтобы помочь парню подняться. Изуку сначала подумал, что его сейчас ударят, но удивился, когда рука остановилась в воздухе, и глупо уставился на неё. — Ну и что ты застыл? Хватайся уже. Изуку на секунду замешкался, но почти сразу же протянул руку в ответ. — Спасибо, — он аккуратно вцепился в чужую ладонь, тихо благодаря за помощь. — А ты чего так рано на улице? — поинтересовался в ответ Бакуго. — Тоже на пробежку вышел. Не спится особо. Мидория слегка улыбнулся, смотря куда-то в сторону, а Бакуго же не отрывал от него взгляд. Что ещё больше удивило Изуку, так это предложение Кацуки продолжить путь вместе. Когда они добежали до какой-то площадки, на которой сейчас было безлюдно, решили сделать передышку, устроившись на лавочке. Они молчали недолго, после чего блондин решил начать разговор, раз уж подвернулся такой момент. Однако, его опередил Изуку, который смотрел прямо на маленькие проглядывающие лучи восходящего солнца. — Осталась неделя. Это так странно и пугающе. Хочется сделать так много, но одновременно ничего. Бакуго направил свой взгляд в ту же сторону, после чего хрипло проговорил: — Согласен. Даже сон не кажется такой важной вещью, когда знаешь, что скоро умрёшь. Их голоса были такими громкими в этой тишине. Это создавало какую-то идиллию, свою атмосферу. У каждого в голове были мысли друг о друге, что долго не решались выговорить. — Я бы хотел провести это время с тобой… Сердце замирает на какое-то мгновение. Воздух будто вышибает из лёгких. Молчание длится около минуты. Кацуки кажется, что он и вовсе не дышал всё это время. Мидория же понял, что только что ляпнул и решил как-то сгладить ситуацию. — Я-я не… т-только если ты не п-против, Каччан! — он вскочил с места, снова начиная нервно размахивать руками. Но замер, когда его схватили за запястье, усаживая обратно. — Всё в порядке, я не против, — Кацуки взял его за руку, переплетая их пальцы, и ухмыльнулся. Не думал он, что всё так обернётся. А солнце тем временем спокойно поднималось из-за горизонта, освещая пустые улицы. Вечер воскресенья. Парни встретились пару часов назад на этой площадке, собираясь прогуляться. Правда, взяв мороженое в магазине (куда без проблем пробрались), они вернулись обратно, и вот сейчас сидят под деревом, смотрят на темное небо, на котором едва видно звёзды, и разговаривают о разном. Обсуждают, что у них нового. Делятся тем, что хотелось бы успеть за эти дни. — Знаешь, Деку, — неожиданно после долгой тишины начал блондин, облокотившись спиной на ствол дерева и устремив свой взгляд на парня, сидящего рядом на несколько сантиметров впереди. — Я вспомнил сегодня тот день, последний раз, когда мы нормально общались. Изуку вздрогнул. Ему не хотелось вспоминать прошлое и думать о нём, когда осталось так мало времени для настоящего и будущего. Но, тем не менее, ему было интересно, что хочет сказать Кацуки, поэтому поворачивает голову в его сторону, давая понять, что он слушает.  — Прости, что тогда вот так ушёл. Прости за всё то, что сделал тебе после. Я не понимал, что происходит со мной, и выплёскивал раздражение и злость на тебя. Мне очень жаль. Жаль, что я чёртов эгоист, — к концу своих извинений, блондин горько усмехнулся, снова устремляя свой взор к небу. Он не умел правильно просить прощения, и понимал, что такое так просто не забыть. Мидория был сбит с толку. Он не ожидал услышать извинения от Бакуго. Да он даже и не думал об этом, но почему-то слёзы набегают на глаза, будто обида, которую он прятал все это время, вырвалась. Резко отвернувшись обратно, он быстро вытер слёзы и попытался успокоиться. Только вот тело никак не прекращало дрожать. А слёзы всё также текли ручьём. Он всегда сдерживал себя, заковывал обиду в цепи, и держался всё то время. Но сейчас он не мог себя сдержать. Однако руки, что обхватили вокруг талии со спины, потянули его назад. От испуга парень дёрнулся, но успокоился, почувствовав под собой тёплое тело. Так он и оказался в медвежьих объятиях Кацуки. По-другому их не назовешь. Они успокаивали. — Каччан, я ведь даже не мог злиться на тебя. Да, было обидно, но я не мог тебя ненавидеть. Это не убило мои чувства… — парень замолчал, почувствовав, как его ещё крепче сжали, утыкаясь носом в шею. Это немного смутило Мидорию. — Деку. Я дышать без тебя не могу… — тихий шёпот в ухо, приятные ощущения. Мурашки от таких слов. Больше они не сказали ни слова, наслаждаясь моментом близости. Так проходит три дня. 13 июня. Четверг. С самого утра Мидория-сан возилась на кухне. Сегодня они идут в гости к семье Бакуго. Эти несколько дней парни были ближе, чем обычно, пытаясь наверстать упущенное время. Они дурачились, забирались на крышу, проводя там время вплоть до рассвета. Засыпали там же вместе. Бегали на пляж, играли в догонялки, словно маленькие дети. Творили всё, что хотелось. Они целовались. Долго и так нежно, словно после долгой разлуки. Иногда поцелуи были настолько сумасшедшие, что воздуха в лёгких начинало не хватать, а низ живота тянуло, в томном ожидании продолжения. Но его всё не было. Мидория разрывался между приятными ощущениями и небольшим страхом. А Кацуки просто не спешил. Считал, что не имеет права заставлять Изуку заняться этим, лишь бы утолить свои желания. Они не говорили об их отношениях, потому что не нуждались в выяснении и каком-то непонятном статусе. Им просто было хорошо вместе. Этого достаточно. Однако, когда вечером, сидя за столом, родители неожиданно завели разговор о их будущем, о том, как бы они хотели побывать на возможной свадьбе своих сыновей, парням стало неловко. После этого вечера, они думали о том, стоит ли делиться с родителями своей тайной. Решили, что лучше ничего не говорить, пусть они дальше думают о том, что у каждого из них когда-нибудь была бы свадьба и хорошая семья. 14 июня. Пятница. 20:19 Изуку только что вернулся домой после очередной прогулки с Кацуки. Они долго не могли расстаться, крепко сжимая друг друга в объятиях, стоя на развилке между их домами. Когда парень прошёл на кухню, он увидел свою маму, что спокойно готовила ужин. Она обернулась и поприветствовала своей доброй улыбкой, тогда Мидория крепко обнял её, словно в последний раз, бормоча куда-то в плечо о том, что очень её любит. Женщина успокаивающе погладила его по спине, а потом немного отстранилась. — Изуку, у тебя же завтра день рождения, и я подумала, что было бы неплохо отпраздновать его вместе с Мицуки-сан и её семьёй. Что скажешь? — парень изумлённо смотрел на неё, а потом хлопнул себя по лбу. — Я и забыл про него! Совсем из головы вылетело, — он сел, зарываясь руками в волосы, локтями опираясь о поверхность стола. Инко же не удивилась такой забывчивости. В конце концов, это последнее, что было в голове её сына. Она была уверена. — Мам, а я ведь уже договорился с Каччаном встретиться завтра… — Изуку, я всё понимаю, правда. Вы так долго были с ним в ссоре, а сейчас я так счастлива за тебя. Возможно, ты сам не заметил, но ты изменился. Стал улыбаться намного чаще, проживаешь эти дни так беззаботно. И всё благодаря Кацуки-куну, — женщина села на рядом стоящий стул, обхватывая руки сына и с нежностью смотря ему прямо в глаза. — Скажи мне честно, Изуку, вы ведь больше, чем друзья? Мидория не стал говорить нет, не стал врать. Он видел, что мама поймёт его. И так понимала. Это читалось в её глазах. Поэтому он лишь кивнул в знак согласия, после чего она просто обняла его, всё ещё приговаривая, как рада, что её сын нашёл своё счастье. Кацуки же, вернувшись домой, не понял, почему его родители такие странные, а мама чересчур нежная. Весь оставшийся вечер она то и дело говорила, что любит его и что примет любым. Всё это продолжалось до тех пор, пока Масару, наконец, не объяснил ему, в чём дело. Оказывается, они видели, как он и Изуку прощались. То, что его родители следили за ним, немного напрягает. Но хотя бы всё обошлось. 15 июня. Суббота. Их семьи этот день, последний, решили провести вместе. Как раз праздновали день рождения Изуку. Они старались беззаботно провести время и это получалось. Под вечер парни решили по-тихому уйти, оставив взрослых одних. Не было необходимости прощаться с ними. Кацуки завязал глаза Мидории какой-то тканью и вёл непонятно куда. Это бы напугало кого угодно, но Изуку доверял ему, поэтому послушно следовал, не задавая вопросов. Наконец, они остановились, а в следующее мгновение повязку сняли, давая возможность созерцать перед собой прекрасный вид. Они пришли к небольшому озеру, на берегу было дерево, под которым Кацуки расстелил покрывало, а на нём лежали подушки с пледом. Рядом стояла корзинка с едой и бутылкой какого-то напитка. Вокруг стояло несколько свечей, придавая интимную обстановку. Ничего не говоря, Кацуки хватает его за руки и ведёт прямиком к берегу, а потом они приземляются на покрывало. — Я подумал, что было бы неплохо устроить тебе такой маленький сюрприз, — блондин тянется к корзинке и достает оттуда ту самую бутылку, это оказалось вино, и пару стаканов. — И не помешает напоследок расслабиться. Разлив вино по бокалам, Бакуго протянул один Мидории, что до этого молча за ним наблюдал. — Это очень приятно, — он принял протягиваемую в ёмкости жидкость, смущённо улыбаясь. Они спокойно выпивают пару бокалов, обмениваясь лишь несколькими фразами в перерывах между поцелуями. На небе уже неясно виднелись звёзды. — Каччан, я бы хотел сегодня провести всю ночь с тобой, — Изуку сидел оперевшись спиной на дерево, а Кацуки лежал, расположив голову на коленях Мидории, который пальцами перебирал его волосы. Бакуго приподнялся, опираясь на локти, и повернулся лицом к его лицу. — Изуку, ты… — он не договаривает, а парень напротив согласно кивает, уверенно смотря ему в глаза. Кацуки ждал этого разрешения. И сейчас он не теряет ни секунды, целуя уже такие родные губы, которые сразу отвечают, пропуская внутрь. Поцелуй становится глубоким и полным желания. Блондин утягивает темноволосого на себя, после тут же переворачивая его на спину и нависая сверху. Не отрываясь друг от друга, они начинают стаскивать с себя одежду, и разорвали поцелуй только тогда, когда снимали футболки. Алкоголь действовал незамедлительно, жар распространялся по всему телу, возбуждение росло быстро. Ничего вокруг не имело значения, и лишь звёзды, что проглядываются в тёмном небе, освещали их. Огонь на свечах слегка подрагивал от лёгкого ветерка. Мидория резко выдохнул, когда Кацуки раздвинул его ноги, пристраиваясь между ними, и наваливалился на него, снова затягивая в страстный поцелуй. Оба были на пределе, поэтому блондин не стал медлить, принимаясь подготавливать Изуку. На это уходит несколько минут. Тем не менее, было все равно немного страшно, не хотелось причинить боль. — Ты готов? — Мидория только сжал его ладонь, переплетая их пальцы, с мольбой смотря на Кацуки. Тот не стал томить, начиная медленно входить в податливое тело. Было слишком приятно поначалу, но потом Мидория зажмурился, и Бакуго остановился, взволнованно смотря на него. — Всё в порядке? Изуку ничего не сказал, лишь что-то промычал и кивнул ответ, словно говоря, чтобы продолжал. И Кацуки одним резким рывком вошёл почти до конца, замирая на некоторое время, выбивая из Изуку полувскрик. Через несколько минут он почувствовал, как Мидория расслабился, подаваясь навстречу. — Давай. И Бакуго начал двигаться. Медленно. Так продолжалось какое-то время, но терпение закончилось, и он резко глубоко толкнулся. Мидория громко простонал и покраснел от того, насколько пошло это прозвучало. Только вот этот звук так понравился блондину, отдаваясь приятной волной по всему телу, что он просто сорвался, сразу же задавая быстрый темп. Изуку было так хорошо, что он просто не знал, куда деть свои руки, и то и дело издавал эти смущающие громкие звуки. Кацуки перехватил одну его руку своей, закидывая себе на плечо, а вторую Мидория закинул на другое, крепко обхватывая шею парня, который сразу впился в его губы жадным поцелуем. Разрядка вот-вот наступит, поэтому Бакуго ускоряется ещё сильнее. Что-то бормочат через слабые поцелуи, ловят губами тихие выдохи друг друга. Финал выходит ярким. Резкий порыв теплого ветра на некоторых свечах гасит огонь. По небольшой местности раздался протяжный стон Мидории, а Кацуки замер, чувствуя их разрядку, прижался всем телом к Изуку и, кусая того около шеи, оставляет на нём бордовую метку. Они долго лежат молча, обнимаются и лениво целуются. Воскресенье. 4:20 Сидя на берегу озера, укутавшиеся в плед парни смотрели на большой огненный шар, что приближался к Земле очень быстро, оставляя после себя жёлтую полосу. Кацуки берёт лицо Изуку в свои ладони и мягко целует в губы, быстро проговаривая три заветных слова. Последнее, что Мидория видит, это одиноко стекающую слезу из-под закрытых глаз напротив. Конец наступил быстро, стерев всё за считанные секунды.