Подчиняйся, или я сам подчинюсь

Всё началось с того, что отцу Джина понадобилось приставить к нему телохранителя. Очень горячего телохранителя, и, к тому же, альфу. Казалось бы, что тут такого? Отец Джина — Ким Джухён — глава компании «J-Holding», известная и очень важная личность. Он построил свой бизнес из ничего, тяжело работая, пытаясь пробраться на вершину. Что у него и получилось: теперь его компания по производству машин одна из самых влиятельных в Южной Корее. И, конечно же, у него есть много врагов, первым шагом которых было убийство — папу пятнадцатилетнего Джина сбил неизвестный, которого полиция так и не нашла. Зато нашёл Джухён, который был последним, кого видел убийца. Но что самое печальное, так это то, что найти того, кто стоял за этим заказом, не удалось, как бы не пытался альфа, да и облегчения, как такого, он не испытал. После убийства альфе было невыносимо больно, у него убили большую часть его души. Компания едва ли не развалилась, ведь осталась без лидера, но этого удалось избежать благодаря другу — Чон Минхёку, которому альфа очень благодарен. С сыном Минхёка Джин и сейчас дружит. Милый омежка Чонгуки, которого Джин считает братом и искренне оберегает. В то время Джину было тоже плохо. На похороны папы он так и не пришёл, просто не смог. Он видел убитого горем отца, который готов был последовать за своим омегой, только вот сына альфа бы не бросил. В этом мире он ни за что не позволит своему сыну остаться в одиночку, как бы тяжело ему не было. Джин пытался достучаться до отца, как-то вытянуть его с депрессии, заставить жить. Но отец закрыл своё сердце навсегда, даже от сына. Он хоть и любил его, но страх потерять и его был сильнее. Господин Ким стал только главой компании. Он так и не нашёл другого омегу, даже и не пытался. Альфа уверен, что это была бы измена. Тогда и Джин закрылся. Радостный и всегда улыбающийся, омежка больше не показывал свою улыбку никому. Он тоже изменился. Характер тоже: с доброго и всегда готового помочь парня он превратился в самовлюблённого и эгоцентричного молодого человека. Это был защитный механизм, только у отца и сына он сработал по-разному. Красота Сокджина всех удивляла и очаровывала, но вот характер… Было трудно. Он не считался с мнением других, высказывал всё, что думает, жил так, как хотел. От него редко когда можно было услышать тёплые слова, а в сторону едва знакомых ему людей — так подавно. Сарказм и нежелание открываться кому-либо — вечные спутники омеги. Он был невыносим. Каждый бы это сказал. С его характером даже отец не всегда мог справиться. «Самодовольный напыщенный индюк» − так охарактеризовал его альфа, но ничего не предпринимал. Живой? Кушать есть что? Тогда всё нормально! Хотя внутри отец переживал очень сильно, он всегда знал, где сейчас его сын и как он. Но омеге этого знать не обязательно.

***

Омега поворачивает налево, аккуратно вписываясь в поворот, и въезжает на территорию университета. Утро было прекрасным: солнце светило, наконец прогревая землю, деревья только начинали цвести, из-за чего двор был весь в белых лепестках. Но даже это не радовало Джина. Всё равно это, рано или поздно, исчезнет. Это дело времени. Припарковавшись, Джин взял свою сумку и вышел из машины. Снова этот универ, который омеге осточертел, эти ничего не значащие лица, которые служат лишь фоном его жизни, ненужные предметы и преподаватели, которым на тебя наплевать, как Киму на них, в прочем. Тем не менее, он быстро находит друзей и идёт внутрь. Чонгук и Чимин молча продолжили идти вместе с Джином, но, как всегда, тишину первым нарушил Чимин, рассказывая ни о чём. Омеги к этому уже привыкли, Пак вечно о чём-то говорит, но чаще всего об одном альфе. Удивительно, да? Нет.  — Он меня не замечает, что мне делать? — спрашивает Чим и с надеждой смотрит на друзей.  — Муравью хуй приделать, что делать, — как-то обречённо отвечает Ким, а затем спокойно, словно это простая истина, добавляет: — Подойти к нему и сказать прямо, — и даже не смотрит в сторону младшего. Он, хоть и омега, но в их компании был самый смелый. Всё же, характер никуда не деть.  — Ну хё-ён! Ты же знаешь, что я так не смогу! У меня не хватит нервов, чтобы даже одно предложение ему сказать. Тем более, я не знаю нравлюсь я ему или нет. Это убивает меня, — хнычет омега.  — То есть ты, Пак, мать твою, Чимин, один из самых красивых омег в этой сраной Вселенной, думаешь, что ты не мог понравиться какому-то там Мин Юнги? Та он должен целовать землю, по которой ты ходишь, — говорит сосредоточенно Джин, в это время смотря не на Чимина, а на то, что находится за ним. — Ты серьёзно? Головкой нигде не ударялся? Дай посмотрю, может быть тебя уебали чем-то, а ты даже не заметил? — старший тянет руку к голове омеги, но тот уворачивается и смотрит сердито на хёна.  — Хён! Фу таким быть. Юнги-хён прекрасный человек! Ты его не знаешь. Он просто необыкновенный, умный, красивый, талантливый! Ты хоть раз видел его улыбку? Да я готов всё отдать, чтобы видеть её вечно! Ты слышал его игру на пианино? Или видел, как он котиков бездомных подкармливает, делясь своим обедом? Ах, может быть, ты видел, как он помогает тем, кого задирают старшие? Точно, ведь ты знаешь, как ему тяжело досталось бюджетное место в университете! Ой, нет, не знаешь, не слышал, не видел! — Пак не на шутку разозлился, хотя и Джин не сказал ничего такого ужасного, разве что немного, совсем чуть-чуть унизил Мина. Все в помещении уставились на компанию, точнее на Чимина, который только-только начал приходить в себя после сказанного. Он вдруг осознаёт, что всё это время кричал на старшего при всех, в том числе и при Мин Юнги. Пак краснеет и быстро поднимается (читай: бежит) на пятый этаж, не смотря никому в глаза, особенно альфе. Скоро должна начаться пара, все собираются в аудитории, то и дело говоря между собой о том, что только что произошло. Пак готов провалиться сквозь землю, прям в ад, туда, где его красное лицо будет хоть чем-то оправдано. Вскоре ему приходит на телефон сообщение: Джин-и-хён 08:21 Не благодари, Плюшка~ А Пак в это время готов сгореть со стыда. Ну вот серьёзно! Что за хён? Мало того, что Юнги обидел, так ещё и Чимина подставил. Он ведь теперь в сторону Юнги не сможет посмотреть. Боже, как стыдно то, а! Как ни странно, пара проходит более-менее спокойно. И вторая тоже, только вот перемещаться ко второй аудитории было сложновато. Мало того, что надо было прятать свое личико от остальных, так ещё и смотреть нет ли нигде альфы. Пак себе пообещал: он убьёт Джин-хёна! Но вот настало время, которого Чимин ждал, и одновременно боялся, а именно — большой перерыв. Все расходятся в поисках еды. Кто в столовку, кто в магазин, кто в забегаловки напротив универа, а кто-то просто сидит на территории университета и ест приготовленное дома. Пак же не хочет никуда идти, он просто хочет умереть, или же испариться из этого помещения, лучше конечно домой в кроватку. Нужно поплакать и поесть мороженки с карамелью. Срочно нужна карамель. Омега осторожно спускается вниз, оглядываясь в поисках альфы или же друзей, но, слава Хоспадитыбоже, находит Чонгука и Джина. Класс, Чонгука и Джина, что смеются, смотря на Пака. Вот тебе и друзья!  — Чимин-и! Иди сюда, солнце! — орёт Джин на всё помещение, а Чимин уже готов его убить. Ну вот кто так делает? Конечно же, Джин!  — Та тише ты! Перестань, хён, ты уже достаточно надо мной поиздевался! — говорит Чим, а Джин подмечает, что омега едва ли не плачет. Видимо, перестарался.  — Извини, Плюшка, но это надо было сделать, иначе ты бы никогда не решился, а он так уж точно. Я подтолкнул тебя к важному шагу, от которого тебе станет лучше, — говорит Джин, обнимая младшего.  — Ну да, мне стало легче, определённо. Ты видишь, я прям летаю! — отвечает Пак, отталкивая старшего.        — Чимин-хён, не переживай, всё наладится. Ты не видел каким взглядом тебя провожал Юнги. Он был очарован, я уверен. У него даже улыбка появилась, когда ты умчал. Он кивнул Джин-хёну, мол, понял его и не держит зла, — успокаивает Пака Чонгук.  — Правда? — с надеждой спрашивает омега, глаза которого уже на мокром месте.  — Правда. А теперь идём кушать, я голоден − эти пары слишком выматывают, — сказал Чон, и все пошли в столовую. По окончанию учебного дня, Пак немного успокоился, но в животе беспокойство осталось. Неприятное чувство, стоит заметить. Он всё ещё мечтал о кроватке и мороженом. И карамели. Что-то он в последнее время стал помешан на ней, с чего бы это вдруг? Джин же чувствовал себя отлично. Он с нетерпением ждал завтрашнего дня, чтобы узнать, что у Чима с Юнги всё хорошо. Так и будет, омега в этом уверен. Ему интересно: что сделает Мин? Как он поступит? А пока Сокджин выезжает из ворот университета, направляясь домой. Он думает о ситуации в целом, вспоминает «побитого» Чима, удивлённого и одновременно радостного Юнги и Гук-ки с глазами в пять копеек. Джин тогда наблюдал не за другом, а за альфой. Его очень удивила его реакция. Было впечатление, что у него камень с души упал. А вот на счёт улыбки Пак был прав: Джин никогда её не видел, но, должен признаться, она очаровательна. На половине пути к нему пристраивается какой-то автомобиль, что омеге не нравится. Хоть Джин и отличный водитель, но на душе неспокойно, будто что-то должно случиться. Он продолжает спокойно вести, время от времени посматривая на авто, что теперь поравнялось с его. Водителя не видно, стёкла затонированы. Ничем не примечательный чёрный мерс. Вдруг машина резко поворачивает и таранит Кима. Машину сильно качнуло, омега вынужден был повернуть влево − прямо в столб. Произошло столкновение, сработали подушки безопасности, резкая боль во всём теле — и это последнее, что помнит омега.

***

Просыпается Джин уже в больнице, тело невыносимо болит, голова так вообще не его вовсе. Он чувствует на голове повязку, видит в руке катетер, а возле кровати — своего отца, что его очень удивляет. Это последний человек, которого он ожидал здесь увидеть. Отец сидел, читая что-то в телефоне, но, когда услышал вздох сына, посмотрел на него.  — Проснулся? Хорошо. Расскажешь заодно как тебя так угораздило, — строго говорит альфа, смотря на сына. У Джина челюсть отвисает.  — Что значит, как угораздило? Меня какой-то урод подрезал! — повысил голос омега. — Тебе что, не сказали в полиции? Там не могут отличить, когда человек не сам врезался в столб? Не было свидетелей? И тебя не удивил след от тарана? — говорит Джин недовольный сложившейся ситуацией.  — Так это кто-то сделал? Странно. Я замял дело в полиции, думал, что ты сам не справился с управлением. А след ты мог и раньше оставить, — отстранённо сообщает старший Ким, а потом резко встаёт и идёт к выходу.  — И это всё? Не спросишь даже как я, ничего ли не болит? Просто уйдешь? — кричит омега. Альфа на секунду остановился, посмотрел на сына и ушёл, так ничего и не сказав. Сокджин откинулся на кровать, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Чёрствый человек. А ведь раньше они были всегда вместе, отец защищал омежку, любил папу… Папа. Как же он скучает по нему. За его тёплой улыбкой, уютными объятиями, звонким смехом, его любовью. Ему так не хватает любви сейчас. Хочется, чтобы кто-то просто пришёл, обнял и ничего не спрашивал, а просто выслушал. Хочется поддержки, заботы. Никто не знает, но омега часто плачет. Правда ночью и тихо, чтобы даже самому не слышать. Вскоре слышится первый всхлип, затем появляется первая слеза. А после слёзы никак не хотят останавливаться. Омега думает, насколько же он жалок, что даже не может перестать плакать. Смешно. Он так истощён. Ему просто нужно поспать.

***

Джина выписывают на следующий же день. Повреждения оказались не настолько серьёзными. Отец даже не удосужился приехать за ним, а прислал водителя. Впрочем, ничего нового. К тому же, водитель Кан был неплохим, омеге всегда было с ним спокойно. Чонгук и Чимин приедут уже к омеге домой вечером после пар. Их обоих повергло случившейся с Джином в шок, вчера их даже не пустили к омеге, так как он спал. Джин даже не узнал, пробовал ли Мин как-то поговорить с Чимин-и. Он ведь так старался им помочь. И вот, омегу доставили домой. Джин уже хотел пойти к себе, но водитель ему сказал, чтобы он зашёл к отцу. Младший Ким вздыхает, но перечить отцу не очень-то сейчас хочется. Настроения нет от слова совсем. Вскоре он оказывается у двери и, немедля, заходит без стука. Господин Ким сидел за своим столом, разговаривая с каким-то альфой, что сидел к нему спиной.  — Джин, сколько раз я тебе говорил стучать перед тем, как зайти? — сразу налетает старший, хмуря брови.  — Я не считал, так что ответа не смогу дать, господин Ким, — спокойно говорит омега и валится на диван, не обратив внимания на второго альфу. Господин Ким вдруг встаёт, за ним и тот альфа. Наконец омега посмотрел на него, и, должен отметить, альфа был хорош. Очень хорош. Высокий, уж выше Джина, так это точно, накачанный. Джин уверен, этими ногами можно кого угодно задушить. Руки альфы были сложены на груди, чем больше подчеркивались мышцы. Он был весь в чёрном: водолазка, штаны и туфли. На водолазке виднелась портупея с пистолетом. Омега нервно сглотнул.  — Ким Намджун, вот это тот самый объект, который ты будешь защищать. И тут Джин выпадает. В смысле защищать? В смысле объект? Они там что, совсем берега попутали? В то время старший, как ни в чём не бывало, продолжает:  — Ты будешь ходить с ним везде, наблюдать, защищать. Если будет сопротивляться, можешь применять силу, в мерах разумного, конечно. Будешь следить, чтобы он ехал в университет и возвращался домой вовремя. В самом университете ты тоже будешь вместе с ним, не как студент, но я улажу этот вопрос. Заставить его не посещать вечеринки я, разумеется, не могу, так что вся ответственность на тебе, — спокойно говорит альфа, даже взгляда не кинув на сына. Намджун в это время просто кивал, внимательно слушая. Затем обращается к омеге: — А ты будешь всегда с ним. Всегда. Его комната прямо напротив твоей, так что не переживай и, я тебя прошу, прояви уважение, не делай проблем. Ты уже слышал, что будет в случае непослушания. Не смей ходить без него. Никогда и никуда. Чем дольше Джин слушал, тем больше у него дёргался глаз.  — То есть ко мне пристраивают собачонку? Серьёзно? Ничего умнее не придумал, отец? — ни отец, ни второй альфа и глазом не моргнули на высказывание омеги. — Зачем, ты мне скажи? Из-за аварии? Да наверняка какой-то идиот пьяный подрезал и не заметил! Но телохранитель — это слишком! Я не собираюсь с ним ходить, он всех друзей мне перепугает! Ты видишь этот шкаф? Я его быстрее испугаюсь, чем кого-то другого. Тирада Джина продолжалась ещё долго, бедный Намджун столько всего выслушал. Господин Ким его, конечно, предупреждал, что характер у омеги не сахарный, но чтобы настолько. Эх… Тяжело ему будет. Альфа удостоверился в том, что омега в гневе страшен. И очень мил. Намджун не понимает, как это может проявляться одновременно.  — Ты закончил? — спросил старший альфа и, даже не посмотрев на сына, продолжил: — Сокджин, можешь быть свободен. Намджун, ступай за ним.  — Как скажете, господин Ким, — впервые подал голос альфа, а Джин, кажется, забыл, как дышать. Что это, блять, за голос? Этот парень сказал только четыре слова, а Джину уже нехорошо. Будет сложно. Поправочка: очень сложно.