Подчиняйся, или я сам подчинюсь

Омега лежал, его тело было очень напряжёно, а он сам, находясь в объятьях альфы, настраивался на рассказ. Было видно, что это давалось ему с трудом. Намджун не предпринимал никаких действий, только гладил Джина по спине и дышал специально быстро в такт с ним и постепенно замедлялся, пытаясь успокоить тем самым. Вскоре это удалось, и Сокджин, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох.  — Знаешь, — горько улыбнулся омега, — у меня ведь была нормальная семья: папа, отец, который души не чаял в своём омеге и сыне, маленьком омежке. Казалось бы, всё обычно: отец работает, папа растит сына. Я хорошо помню папу, мне тогда было пятнадцать. Он так любил меня и отца, — слышится первый всхлип. Намджун сильнее обнимает омегу, что утыкается носом ему в изгиб шеи. Становится немного легче. — Моё первое воспоминание о папе — это, когда у меня был тяжелый период в жизни, дерьмовые друзья и всё такое, а он пришёл ко мне в комнату ночью и начал массажировать мою голову. Да, так же, как это делал ты, — на это Намджун улыбается и зарывается рукой в волосы омеги, начиная массажные движения. Джин на это прикрывает глаза и льнёт головой к руке. «Господи, — думает Намджун, — как же ему не хватает любви и ласки». — Он всегда так делал, — очень тихо шепчет Джин на выдохе. — Я… В тот день, когда… — Джин сильнее сжал альфу в объятьях, а сам Намджун продолжал поглаживать его голову. — Когда его не стало, я должен был с ним встретиться. Блять, Намджун, он шёл ко мне. Ко мне! — шёпотом почти что кричит омега, на глазах которого уже появились слёзы. — Если бы я не был таким эгоистом и не сказал ему идти ко мне, а не наоборот, он был бы жив. Он бы был со мной и отцом. У нас бы была семья. Настоящая, а не то, что от неё осталось, — Джин замолчал, а альфа осмелился спросить:  — Какие у тебя отношения с отцом?  — Никакие, — горько отвечает тот. — Мы просто существуем вместе. Он — Ким Джухён, я — Ким Сокджин. Вот и всё. У нас общий дом, деньги и фамилия. Он в своей работе, а я… Я ему не нужен. Я вообще никому здесь не нужен был кроме папы. Сейчас у меня есть только Хоби, Чимин и Гукки.  — А я? Я для тебя шутка какая-то? — с усмешкой тихо спрашивает Джун.  — Господи, не думал, что ты используешь эту глупую фразу, — смеётся омега.  — Зато ты улыбаешься, и тебе ведь легче стало? — интересуется альфа, а в голосе слышатся нотки волнения.  — Да, немного.  — Ну так что? Я не в счёт? — не унимается Джун.  — И ты тоже, — тихо и застенчиво отвечает Джин. После этого они замолчали. Омега начал устраиваться поудобней в объятьях альфы, а тот начал опускаться ниже, чтобы лечь. Джин лежал почти что на Джуне, уткнувшись носом в изгиб шеи, а тот в свою очередь обхватил омегу левой рукой за талию, а правой всё ещё гладил его голову. Джин почувствовал… умиротворение. Да. Ему было уютно в объятьях альфы.  — Намджу-ун, — потянул Джин, голос которого утонул в шее Джуна.  — М-м?  — Поспишь со мной? — очень тихо, едва разборчиво, сказал омега.  — Если ты так хочешь, то, конечно же, я не смогу тебе отказать, — шёпотом говорит альфа на ухо омеге, который вздрогнул сразу после первого слова.  — Если ты посмеешь хоть кому-нибудь об этом рассказать, я отрублю тебе член, — спокойно говорит Джин, а Намджун слегка напрягся после такого заявления. Этот омега может. — И ничего себе там не напридумывай. Мы просто телохранитель и клиент, ничего больше.  — Как скажете, господин Ким, — отвечает Нам, заверяя, что Джин может не волноваться. От этого внутри омеги разрослось какое-то неприятное чувство.  — И ещё.  — Да?  — Не зови меня больше господином Кимом. Это мой отец. Я же просто Сокджин, или Джин. И можно на «ты», — говорит спокойно омега, а у самого внутри просто куча беспорядочных мыслей. «Что я сейчас несу?», «Он ведь не подумает ничего такого? Так ведь?», «Это ведь просто шаг к дружбе?».  — Хорошо, а теперь спи, Джини. Сладких снов, — шепчет альфа, сильнее сжимая омегу в объятьях, позволяя тому расслабиться и побыть такой себе желейкой.

***

Омега проснулся первым. Он также находился в объятиях Джуна, руки которого были соответственно на талии и в волосах омеги, а их ноги были переплетены. Они как будто хотели срастись. Его дыхание было размеренным и глубоким. Джин словил себя на мысли, что вставать, выбираясь таким образом с объятий альфы, совсем не хочется. Он посмотрел на лицо Джуна: брови были слегка нахмурены, глаза плотно закрыты, а губы поджаты. Вдруг он сильнее сжал омегу в руках, от чего Джин ойкнул, а сам альфа открыл глаза. Его взгляд сразу сфокусировался на лице омеги, что рассматривал его в ответ. Намджуну было трудно понять, что думает омега: жалеет ли он о том, что они сейчас проснулись вместе, или же зол на него, а, может, хочет побыстрее выпроводить его за дверь и послать. Из-за этого альфа не двигался и ничего не предпринимал.  — Доброе утро? — спросил омега, на лице которого появилась лёгкая улыбка. На душе Намджуна стало легче — Джин не зол.  — Доброе, — прохрипел Джун, а потом, откашлявшись, продолжил: — Господин Ким.  — Я же просил тебя меня так не называть. Или ты забыл? Я так и знал, что у тебя проблемы с твоим монофункциональным казанком, — смеялся омега, постучав по голове альфы кулачком. Намджун улыбнулся в ответ. Они бы так и лежали, если бы не будильник и грёбанное семь утра. Омега разочарованно простонал, уткнувшись в грудь альфы, и промямлил:  — Может, не пойдём никуда? М? Давай вот так пол… — Джин запнулся, поняв, что он собирался сказать. Вдруг омега начал выбираться с рук альфы, который дал ему свободу действий. Всё же Джин был очень милым, когда смущался. — В прочем, нам уже нужно собираться, встаём. Там нас Гук-ки ждёт, и Чимин с Юнги. Да. Да, — омега суетился, избегая взгляда Намджуна, что казалось другому забавным, — с Юнги.  — Как скажешь. Есть какие-то пожелания на завтрак? — спросил Джун, поднимаясь с кровати.  — Никаких, — ответил тот, но потом продолжил: — Хотя… Хочу сладкого. С апельсином. Да, точно.  — Хорошо, я жду тебя внизу. Как только дверь за альфой закрылась, омега упал лицом на кровать и громко закричал. Что чёрт возьми он творит? Почему, мать вашу, он хочет ещё? Это всё приближающаяся течка. Однозначно.

***

Они опять ехали в машине в тишине. Омега был немного смущён сложившейся ситуацией, а Намджун в свою очередь вспоминал то, как Джин сегодня спускался по лестнице. Вот, казалось бы, ну спускается и спускается, что в этом такого? А дело в том, что это Джин. Он не может по-человечески всё сделать! Нет, нужно обязательно делать всё, как будто он чёртово божественное творение! Намджун стоял тогда возле стола спиной к лестнице, но, услышав звук запирающейся двери, резко повернулся. То, что он увидел, казалось нереальным: лоб омеги был открыт, а волосы аккуратно уложены; на нём были обычные чёрные брюки, ну, как «обычные», они были в облипку (!); белая рубашка, казалось бы, что тут такого? Четыре верхних пуговицы были расстёгнуты, а на воротнике был галстук, который едва держался, вот что в этом такого! Эти ключицы. Намджун готов молиться на них. И вот прямо сейчас такой Джин сидит возле него на пассажирском сидении. Это просто пытка какая-то! Ну невозможно быть таким невъебически красивым! Это незаконно. Кто-нибудь, пожалуйста, признайте Ким Сокджина незаконным. Альфа дышал через раз, а его руки крепко сжимали руль автомобиля. Тяжело.  — Заедем к Тэхёну? — спрашивает Джин, внимательно заглядывая Намджуну в глаза.  — Конечно, мог бы и не спрашивать, — улыбаясь, говорит альфа. Взяв напитки, пара направилась к выходу, но вдруг Тэхён подбежал к ним, отдавая Джину в руки что-то в бумажном пакетике.  — Передайте это, пожалуйста, Куки, Сокджин. Скажете, что это от меня, — говорит альфа, а сам прям светится.  — Куки?  — Чонгуку, Вашему другу.  — Ты знаешь его? Откуда?  — Я попросил его присмотреть за Гук-ки, — отвечает Намджун, смотря прямо в глаза омеге.  — Присмотреть? Зачем? С ним всё хорошо? — взволнованно спрашивал Джин, в глазах которого зарождался страх за друга.  — Нет-нет, с ним всё в порядке, просто, один тип… — начал Джун, пытаясь правильно подбирать слова. — Один человек, который когда-то едва ли не напал на Гука, вчера его опять увидел. Мне не нравилось, как он на него смотрел, поэтому и попросил ТэТэ за ним присмотреть. Джин, ты можешь ему доверять так же, как и мне, поверь, — искренне говорил Намджун.  — Боже, Джун, дело не в том, доверяю ли я вам, или нет. Я просто не знал откуда Тэхён его знает, вот и всё, — ответил омега, положив свою руку на плечо Намджуна. Было такое впечатление, что Тэ был лишним. Почему же впечатление? Так и есть. — Ты скажешь мне, кто тот человек?  — Извини, это Гук должен решать, говорить тебе, или нет. Я не имею на этого права, — опустив голову, сказал альфа.  — Хорошо, Джуни. Тэхён, я передам ему это, не переживай. Что-то ещё? — спросил омега в застывшего Тэ. Он внимательно наблюдал за «парочкой» и не мог поверить, что его брата омега назвал «Джуни». Насколько хорошо помнил Тэ, Сокджин не был очень приветливым, особенно с альфами, особенно с Намджуном. Что же изменилось?  — А? — заторможено спросил Тэхён.  — Говорю, что-то ещё передать? — с улыбкой повторил омега.  — Н-нет. Я всё ему скажу сам. Просто передайте это, он наверняка голоден. Сегодня утром он не успел позавтракать, из-за того, что я рано приехал.

***

Выйдя с машины, омега с альфой направились к Чимину и Гуку, что стояли, открыв рты.  — Джин-хён? Ты чего это? — спросил Чимин, подняв одну бровь. — Та-ак вырядился, дай Боже, — говорил Чимин, смеясь. — Какой повод? Вы с Намджун-хёном наконец-то начали встречаться?  — Чимин! Когда ты уже успокоишься? — обречённо простонал Джин, протягивая другу его напиток.  — Хён, ты ведь знаешь, что я закончу тогда, когда ты будешь парнем Намджун-хёна. Ещё никогда прежде от моих издевок нельзя было так легко избавиться, как сейчас, хён. Джин просто проигнорировал это.  — Гук-ки-и, — протянул Джин, с коварной улыбкой, — держи, это тебе от очень привлекательного альфы. Глаза Чона увеличились, а сам он с прищуром смотрел на старшего.  — От кого это? — спросил Гук, не спеша брать в руки напиток и пакетик.  — Это от Тэхёна, — ответил Джин, улыбка которого стала ещё шире. Щёки Чона вспыхнули мгновенно, а сам омега просто опустил голову, пытаясь избежать чьего-нибудь взгляда.  — Тот вчерашний альфа? — спросил Чимин, задумавшись. — Я на твоём месте, Гук, был бы с ним поосторожней. Он хоть и красивый, но… Не знаю… Байк, кожанка, красные волосы?  — Это мой брат, — говорит Намджун, а Чимин испуганно посмотрел на альфу. — И это я попросил его присмотреть за Гуком. На всякий случай. Тэхён ничего плохого ему не сделает.  — Извини, Намджун-хён, я не знал…  — Ничего страшного, — улыбнулся альфа.

***

 — Намджун, мы сегодня едем к Хоби домой, — сказал омега, как только они выходили из здания университета. На это альфа только кивнул, продолжая свой путь. — Я вбил адрес в навигатор, можешь ему следовать. Как только они оказались перед дверью квартиры Хосока, омега поднёс руку, чтобы постучать, но дверь перед ним резко открывается, а на пороге стоит улыбающийся Чон.  — Приветики, — говорит Хо, давая гостям пройти. — Я сразу же предупреждаю, что я готовил, поэтому ты, — он указывает на Джина, — будешь мыть посуду.  — Что-о? Я? Я твой гость! Это ты всё должен делать! — возмущался омега, а альфы, наблюдая за этим, тихо смеялись.  — Но всё же, тебе ведь не трудно помочь своему брату?  — Да пшёл ты, — сказал Джин и, развернувшись, ушёл в сторону кухни.  — Он это сделает. Вот увидишь. На это Намджун только пожал плечами. В основном Хосок и Джин дурачились, а Намджун за этим наблюдал. Ввиду того, что омега выпил, он стал таким милым. Просто пуфыстое облачко, которое хочет всё твое время, обнимашек и внимания. Для альфы видеть Джина таким было в новинку, но не сказать, что неприятно. Так Сокджин выглядел… самим собой (?).  — Намджу-ун, я хочу обнима-ашек, — тянет омега, наваливаясь всем своим телом на альфу, который сидел возле дивана, сложив ноги в позе лотоса. Джун сначала застыл, так как не ожидал такого поворота событий. Омега редко к нему прикасается, хоть в последнее время это уже не так, но это не меняет того факта, что альфа шокирован. Пока альфа офигевает от жизни, Джин забирается на него. Омега не может удобно уместиться, поэтому у него недовольное выражение лица, а брови нахмурены, но его не смущает то, что он сидит на ком-то, на Намджуне, на альфе. Возможно, завтра он пожалеет, ему будет стыдно, и, скорее всего, альфа получит пиздюлей. И омегу не будет волновать то, что он сам всё это начал. Всё же, омега уселся. Он сел прямиком на пах альфы, завёл ноги за его спину, обхватив талию, и закинул руки за шею. Носик омеги находился в изгибе шеи Джуна, а сам альфа даже не шевелился. Его руки были возле туловища, но он должен был обнимать омегу за талию. Так ведь правильно? Так ведь должно быть. Джин дышал размеренно, спокойно, почти не двигаясь. Такое впечатление, что за две минуты он успел заснуть, но это вряд ли. Намджуну же было комфортно и неудобно одновременно. Казалось, он может сидеть так всю свою жизнь, но в то же время, он думал, что так неправильно. Он — телохранитель, омега — его объект. Нет, не так. Омега — тот, кого он защищает. С другой стороны, омега в безопасности, а это главное на данный момент.  — Ты мягкий и тёплый, — шепчет Джин, не меняя своего положения, — можно мы так будем сидеть время от времени? Альфа резко выдыхает, и собирается ответить, как в комнату заходит Хосок и говорит:  — Прелесть моя, Джинни, ты ведь не забыл, что ты моешь посуду? — ухмыляется альфа, будто не замечая положения, в котором находится пара. — Помоешь и вытрешь.  — Ага, твою рожу об асфальт, — бурчит омега в шею альфе, и даже не собирается менять своего положения. — Хо, давай не сегодня? За-автра, например. О! У меня есть идея получше: никогда, тебе подойдёт? Думаю, да. На этом и сойдёмся. Чон смеётся, но ничего в ответ не говорит, и просто скрывается за дверью кухни, оставляя парочку наедине. Они сидят в тишине некоторое время. Кажется, Джин уснул. Надо же. Нужно ехать домой, думает альфа, размышляя над тем, как так подняться, чтобы не разбудить омегу. Он обхватывает талию Джина покрепче и, опираясь на другую руку, поднимается. На это действие Сокджин только сильнее сжал альфу за шею. Затем Нам пошёл в сторону кухни попрощаться с Хосоком и сказать, что они уезжают. Чон ничего не сказал о том, что омега буквально висел коалой на альфе, зато пожелал спокойной ночи, закрывая за ними дверь. Укладывая Джина спать, альфа решил аккуратно положить того на кровать, но омега не хотел его отпускать. Как бы Джун не старался, Сокджин вцепился крепко, поэтому ему ничего не оставалось, кроме того, чтобы лечь вместе с омегой. Не в первый же раз. Поцеловав Джина в лоб, альфа засыпает.

***

Просыпается Джин в постели один, с похмельем и противным стуком в дверь.  — Да блять, хватит стучать! По голове себе постучи, Намджун! Мы же вроде договорились, что можешь заходить без стука, чего сейчас то активизировался? Чего не ожидал омега, так это того, что в его комнату зайдёт какой-то другой альфа. Та же прямая спина и безэмоциональное лицо. Омега испугался, начав звать Намджуна, но тот не появлялся. Зато незнакомый альфа подал голос:  — Здравствуйте, господин Ким, я Ваш телохранитель. Меня зовут Пак Мивин, — говорит спокойным голосом альфа, а Джин в ахуе.  — Где Намджун? — зло спрашивает омега, а сам думает, почему альфа ушёл.  — Извините, господин Ким, я не обладаю такой информацией, — всё так же спокойно говорит альфа, а омеге дурно становится. Что он сделал не так? Вчера что-то случилось? Нужно написать Намджуну, прояснить ситуацию, каковой бы она не была.  — Уходи. Я выйду позже, — омега отворачивается от Пака, который, кланяясь, уходит. Собираясь, Джин всё ещё думает, вспоминает вчерашний день, но ничего такого, из-за чего можно было бы уйти, не объяснив ничего, не находит. В плохом настроении омега едет в универ, даже не заезжая к Тэхёну в кофейню. Такими же удивлёнными были и Чимин с Гуком, которые вместо Намджуна увидели другого. В голову закрадывались совсем плохие мысли, но то, что старший был просто зол и расстроен, давало надежду, что всё хорошо.  — А где Намджун-хён? Что-то случилось? — первым спрашивает Чон, украдкой поглядывая на незнакомого альфу.  — Не знаю, где ваш Намджун. Его спрашивайте, куда он там ушёл, — бурчит Джин, присаживаясь к друзьям на скамейку.  — Как ушёл? Что случилось? — округлив глаза спрашивает Чимин. — Ты всё-таки его довёл, да? Что ты ему сказал?  — Не знаю я, куда он ушёл, — рявкает старший. — И вообще, знать не хочу, где он там.  — Да брось, хён. Ты волнуешься за него. По тебе видно. Глаза направлены в одну точку, брови нахмурены, — с ухмылкой говорит Пак.  — Да мне похер на вашего Намджуна. Отстаньте, — всё таким же злым голосом отвечает старший.  — Хён, вытрись, — говорит Чимин, поднося руку к углу своих губ, показывая Джину. Тот, посмотрев на Пака, повторяет действие, а Чим, едва ли не взрываясь от смеха, продолжает: — Запизделся. Гук начинает ржать, Чимин с ним, а омега готов взорваться от злости и отчаяния. Он кидает в друзей свой рюкзак, поднимается и уходит прочь с опущенными плечами. Он скучает.