Подчиняйся, или я сам подчинюсь

Восстановление, как не странно, давалось легко. То ли организм у Джина был ого-го, то ли Намджун рядом «лечил». Физические раны, разумеется. Альфа не отходил от Сокджина ни на шаг, вечно спрашивая «что-нибудь хочешь?», «болит что-то?», «принести покушать?», «не замёрз?», «открыть окно?». Забота — это, конечно же, очень хорошо, но всё, что хотел сказать Джин, это: «Ляг, блять, уже наконец-то со мной и обнимай меня!». Но омега у нас личность гордая, поэтому он всё время отрицательно махал головой и выразительно смотрел на альфу, посылая тому мысленно свои желания. Увы и ах, телепатом Джун не был, и очень даже зря, ибо так ему было бы легче жить. Но кто такой Ким Намджун, чтобы идти по легкому пути? «Кхм, неудачник», — шёпотом говорит ему его внутренний голос. И вот опять альфа начинает свой «понос заботы», как окрестил его омега. Согласен, звучит не очень, но зато полностью раскрывает суть, и это главное.  — Ким Намджун, — начинает омега, лежа на кровати, и альфа уже понимает, что сейчас ему выпишут люлей. За что, правда, он не знает, но готов к своей участи. «Божечки-кошечки, — думает Джун, — я хочу жить». — Скажи мне пожалуйста, ты совсем не понимаешь, что я хочу от тебя? «Ну всё, Ким Намджун, прощай, ты был хорошим… кем-то», — мысленно убивается альфа. Он немного опускает плечи, делает невинное лицо, закусывая нижнюю губу, и говорит:  — Принести покушать? — бьёт наугад Джун.  — Не-а. Мимо, — ухмыляясь отвечает омега.  — Попить? — «браво, Ким Намджун» — говорит ему его внутренний голос.  — Опять не то, — ведёт своё Джин.  — Поменять температуру кондиционера? Включить сериал? — голос альфы звучит всё тише и неувереннее. — Позвонить Чимину с Гуки? А-анчоусы?  — Анч… Что? Ты идиот? Да поцелуй меня уже, дубина ты, труднодоходящ… — взорвался омега, но закончить свою мыслю он так и не смог. Альфа за секунду преодолел расстояние между ними, аккуратно навис над омегой, обхватив одной рукой щеку Джина, и впился в его губы. Просто. Без лишних вопросов, мыслей и торможения. Ибо давно хотели. Оба. Джин обхватывает руками шею альфы, сильнее прижимая того к себе, тем самым говоря, что не желает его отпускать. Намджун же в свою очередь немного ложится на омегу, придавливая того к кровати, и второй рукой опускается к талии омеги. Джин прогибается в спине, становясь всё ближе к телу альфы, и тихо стонет в поцелуй. Но никто не собирается на это отвлекаться. Они немного отстраняются, набирая в лёгкие побольше воздуха, и опять целуются. Резко, быстро, нетерпимо и немного грубо. Такое впечатление, что они хотят забрать каждую частичку друг друга и с них же сделать одно единое целое. Казалось, они целуются вечность. Губы уже болят неимоверно, а им всё мало. Мало друг друга. Оба тяжело дышат, всё чаще и чаще прерываясь на то, чтобы набрать побольше воздуха, что не получается, ибо невтерпёж прикоснуться к таким желанным губам. Намджун залез рукой под футболку омеги, поглаживая его талию, на что Джин стал прерывисто дышать. Его начало кидать в дрожь, что заметил альфа. Прекратив свои манипуляции, он оторвался от губ омеги и спросил, тяжело дыша:  — Вс-всё нормально? Омега часто закивал, ближе прижимаясь к Джуну, и ответил:  — Меня просто никто и никогда так не касался… Это… необычно и, — Джин резко вдохнул, — возбуждающе. Продолжай пожалуйста, — шептал-умолял омега, смотря в глаза альфе. Намджун поднял рукой футболку Джина, оголяя торс и грудь омеги, и начал медленно спускаться вниз, целуя всё, что попадётся на пути, будь то шея или ключицы, всё так же, не разрывая зрительного контакта. Когда лицо Джуна было на уровне груди омеги, тот резко вдохнул, но потом легонько кивнул, давая разрешение альфе. Горячее дыхание опалило кожу Сокджина, а потом он почувствовал лёгкий поцелуй, что заставил омегу дышать ещё чаще. Тело стало сверхчувствительным, казалось, что все движения и действия альфы были настолько правильными, что ничего правильнее в этой вселенной нет и быть не может. Намджун целовал, целовал, целовал… Казалось, что от этого зависит его жизнь, хоть рассудок уже помутнел. Есть только Джин, и этого альфе хватит сполна. Он опускался всё ниже и ниже, накрывая губами впалый живот омеги, что всё так же нервно и рвано дышал. И вот, когда альфа уже был возле кромки штанов, он вновь посмотрел на омегу, что, казалось, был словно в бреду, но, почувствовав, что поцелуи прекратились, медленно и неохотно открыл глаза, направляя взгляд на альфу и смотря на того недовольно. В глазах напротив он нашел вопрос. Омега опять кивнул. Альфа окончательно снял футболку Джина, ещё раз целуя того в губы, и вернулся назад. Аккуратно и нежно, словно боясь навредить омеге лишним движением, Джун потянул за резинку спортивных штанов, снимая их. Немного приподнявшись и став на колени, альфа откинул в сторону одежду, а потом застыл, рассматривая тело омеги. Как же давно он этого ждал. Тело Сокджина — искусство, и никто не сможет переубедить альфу. Это лицо, что каждый раз излучает надменность, но прячет за собой человека, который просто хочет, чтобы его любили. Эта шея и ключицы, эстетичность которых завораживает и не оставляет никого равнодушным. Эта грудь, что так часто вздымается от поцелуев альфы. Эта талия, за которую хочется всё время держать омегу и никогда не отпускать, тем более не позволять другим прикасаться к его собственному искусству. Эти бёдра, что каждый раз сводили и без того помешанного альфу с ума. Эти длинные и стройные ноги, которые альфа готов зацеловать. И так можно продолжать до бесконечности. Альфа готов умереть за каждую родинку Джина.  — Ты так прекрасен, — поражённо шепчет Намджун, искренне и преданно смотря в глаза омеге, пытаясь передать тому хоть толику тех чувств, что переполняют его сейчас. Такое ощущение, что Джун взорвётся, как суперновая. И не раз.  — На меня то ты посмотрел, а мне ничего не показал. Нечестно, господин Ким Намджун. Надо как-то эту проблему разрешить, — ухмыляясь говорит омега. И куда подевался тот смущённый котёнок?  — Я весь твой, — всё ещё стоя на коленях перед омегой спокойно говорит альфа, как будто сказал простейшую истину. На это Джин только усмехается, поднимаясь и вплотную прижимаясь к телу альфы. Омега обхватил руками шею Намджуна, большими пальцами завороженно нажимая на кадык, потом плавно перешёл на плечи, но, поняв, что одежда очень мешает, резко потянулся к толстовке и снял её. На это альфа только усмехнулся. Джин, увидев альфу без одежды, широко открыл глаза и возмущённо сказал:  — И это ты прятал от меня так долго? Ты монстр, Ким Намджун! Джин начал медленно кончиками пальцев касаться тела альфы, хаотично двигая руками, словно пытаясь зарисовать невидимыми чернилами всё тело альфы, обозначив тем самым: «моё». Джун тоже не бездействовал. Он прижал омегу за талию ещё теснее к себе, одной рукой поглаживая прямую спину Джина, а второй аккуратно спустился на ягодицы. На это Джин поднял свой взгляд, посмотрев прямо в глаза альфе. Они смотрели друг на друга, стоя плотно прижавшись, и изучали руками тела друг друга. Это было словно единение. Вдруг альфа, крепче ухватившись за талию омеги, поднял его, заставив обхватить себя за талию ногами. Джин на это лишь негромко вскрикнул и сильнее ухватился за альфу руками, обхватив его за шею. Потом альфа бережно положил Сокджина на кровать. Его лицо оказалось прямо напротив лица омеги. Они неотрывно смотрели в глаза друг друга и одновременно потянулись за поцелуем. Пухлые губы омеги всегда манили альфу, а сейчас он может насладиться ими в сполна. Хотя, кого он обманывает? Ему будет всегда мало его губ, не то, что его самого. Намджун расположился между ног Джина, пробираясь руками под кромку боксёров и снимая их. Выглядело неуклюже, но, будем честны, кого это ебёт? И вот только на этом этапе до Намджуна дошло: у него нет ни смазки, ни защиты. Он остановился и почти что испуганно посмотрел на омегу. Тот, усмехнувшись, сказал:  — Дай угадаю, у тебя ничего нет. Так ведь? — на это он получил только растерянный кивок. — В ящике стола возьми, Дон Жуан. Намджун быстро поднимается и направляется в сторону стола, а омега в этот момент может в сполна насладится видом: совершенно голый и накаченный альфа выглядит просто убийственно. Он вскоре возвращается, выдавливает на пальцы смазку, согревая ее в руках, разводит ноги омеги и подносит палец ко входу. Затем Намджун обеспокоенно смотрит на Джина, мол, ты готов? На что получает уверенный кивок; взгляд омеги полон нетерпения. Первый палец прошёл легко, поэтому, смазав всё хорошо изнутри и снаружи, альфа добавляет второй. Продолжая растягивать, Намджун добавляет третий палец, затем четвертый. Вскоре, поняв, что омега готов, альфа надевает презерватив и приставляет головку к колечку мышц.  — Я вх… — начинает было альфа, но омега его перебивает.  — Ты, блять, ещё постучи! Входит он. Давай уже, Намджу-ун! — последний слог имени альфы Джин полувыкрикивает, полу стонет. Войдя до конца, альфа остановился, смотря прямо на омегу, что, зажмурившись, глубоко дышал. Спустя пару секунд омега кивнул, и альфа начал двигаться. Плавные и размеренные толчки заставляли Джина закатывать глаза от удовольствия, но затем они сменились более быстрыми. Набирая темп, Намджун целовал шею и ключицы омеги, который в свою очередь зарывался руками в волосы альфы, боясь покинуть этот мир от того, насколько же было хорошо. Затем Намджун вдруг прекращает двигаться, выходя, на что омега смотрит вопросительно и обвиняюще. Альфа, ничего не говоря, переворачивает Джина на живот, ложится всем телом на него, переплетая пальцы обеих рук с пальцами омеги, и входит. Громкий стон наслаждения разносится по всей комнате, но альфа даже не думает останавливаться. Он вбивается в тело омеги, параллельно целуя-кусая плечи Джина. И вот, оба близки к разрядке, на что Намджун немного ускоряется, доводя первым омегу, а потом и себя. Кончив, альфа продолжает двигаться, содрогаясь от сверхчувствительности. Омега так вообще забыл, как дышать. Немного полежав так, альфа выходит, снимая презерватив и выкидывая его в корзину. Он поворачивается в сторону омеги, что обессиленно лежал на животе и трудно дышал. Он выглядел так затраханно. Кажется, Намджун готов вечно смотреть на такого Джина. Всё же перевернув омегу к себе, альфа заметил пятно, что образовалось под Джином. Никак это не комментируя, Намджун притянул к себе омегу, обнял его и, поцеловав в мокрый лоб, накрыл их одеялом. Отдышавшись, первым заговорил Сокджин:  — Ты действительно монстр, Ким Намджун. Альфа на это лишь самодовольно улыбнулся и прижал к себе теснее омегу. Он готов лежать так всю свою жизнь.

***

Как говорится, недолго музыка играла. Не насытившись вдоволь компанией друг друга, пара услышала приближающиеся шаги в сторону комнаты Джина. Как не странно, это был Чимин, что, зайдя без стука, напоролся на парочку, что спокойно лежала в кровати:  — Твою же ж за ногу! Вот это поворот! — начал Пак, закрывая руками глаза и отворачиваясь. — Как я теперь буду с этим жить? Джин-хё-он! Намджун-хё-он.  — Всё просто. Будь как Эльза, — спокойно и умиротворённо говорит Джин.   — В смысле?  — Отпусти и забудь, Чимини, — всё так же спокойно говорит Джин.  — Шутишь, как обычно, только вот морда и голос слишком довольные. В прочем, я не удивлён, — отвечает Пак. — Я уж думал, тебе сложно. Ты должен поправляться. А ты… Нет, я, конечно, рад, но не средь бела дня! И двери хотя бы закрывайте, имели б совесть!  — Претензии поняты и приняты, а теперь уёбывай отсюда нахуй! — немного повысив голос говорит старший омега.  — Вот так ты с друзьями, да, Джин-хён? Я между прочим к тебе пришёл, думал тебе скучно, принёс вкусняшек…  — Пак Чимин, не ломай мне кайф. Пока я хороший, просто уйди. Пожалуйста, — просит Джин, сильнее прижимаясь к телу Намджуна.  — Ладно. Но это только ради Намджун-хёна. Пока. Счастливо поебаться, — выкрикивает Пак и исчезает в дверном проёме. После ухода Чимина альфа сильнее прижал к себе омегу, заключив того в объятия, и поцеловал его в лоб.  — Всё хорошо? — ласково, слегка хриплым голосом спрашивает Намджун.  — Ты вытрахал из меня всю жизнь, животное. Всё просто замечательно, — в голосе омеги проскакивают нотки сарказма.  — Брось, тебе ведь понравилось.  — Не буду отрицать, — соглашается омега.  — Джинни, — зовёт альфа.  — Мм?  — Ты будешь моим?  — Только если ты будешь моим, — отвечает омега, улыбаясь.  — Я и так твой. Наверное, с нашей первой встречи, — шепчет альфа на ушко Джину.  — Хорошо, я тоже буду твоим.  — Тогда, можно я украду у тебя поцелуй? Обещаю, я верну, — улыбается альфа, поворачиваясь и смотря в глаза омеге. Сокджин довольно улыбается и вовлекает Намджуна в поцелуй. Альфа уверен, он готов целовать эти губы вечно.  — Хочешь что-то сказать? — с интересом говорит Намджун, а омега, подумав, поднял вызывающий взгляд на альфу и сказал:  — Запомни: каким бы ни был буйным бык, на банке пишется «Тушенка». Намджун взрывается смехом и говорит:  — Господи, и за что я такое чудо полюбил?