Red Soldier Post-apocalyptic Chronicles

Маленький апдейт. Для тех, кто еще следит за продвижением основного сюжета. Примерный план есть, но больше, чем на 2-3 главы, увы, его не хватит. Понемногу готовимся к финалу. Так же планируется корректировка всего фанфика в целом, начиная с самых первых глав, коим уже, порядка 5-6 лет. Грамматика, орфография и тд. Так что, будет смысл перечитать все по новой. Лишь как только будет закончена вычитка, будет опубликована новая глава. К сожалению, не раньше. Благодарю за внимание и за то, что продолжаете читать данную работу 🩶 -----------------------       Мельник тяжело вздохнул, расхаживая взад вперед по узкой дорожке вдоль купе. Анне никак не становилось лучше, таежный горный воздух не помог, а Кобра бросила их, даже не сказав ни слова. Как была предателем, так и осталась.       Возможно, она и пыталась что-то сказать, но он уже не особенно слушал. Мысли о том, как сохранить дочери жизнь и вырвать её на денек другой из лап смерти было куда важнее.       Важнее для него, для его команды, для Артёма... — Она что... И взаправду ушла...? — Анна снова разразилась кашлем, сгибаясь пополам от нестерпимой боли. Легкие горели, если от них вообще хоть что-то осталось. — Тише, Анечка, тише. Тебе сейчас нельзя переживать. А что на самом деле там случилось, не знаю. — Катерина почти не отходила от спартанки ни на шаг, продолжая следить за её состоянием. — Ну как же... На поезде ж её нет, да и Артём ничего не рассказывает. Ни Степа, ни Князь... Что случилось?       Дверь в купе распахнулась и в проёме показался Алёша. Ловко проскользнув мимо Мельника, тот быстро закрыл дверь и присел на стул, облегченно выдыхая. — Ну все, приплыли. Теперь точно назад дороги нет... — Что такое, Леш? — Аня каким-то образом все еще пыталась сохранять лицо даже во время тяжёлой болезни.. — Сообщение от Оли получил. Дамба рухнула... Все, что вниз по течению, моментально затопило. Фон, говорит, поднялся - жуть! — Ну а пионеры? Как они? — Многие успели перебраться еще до того, как ливень пошёл. Двоих потеряли, как село пошла. Дождь последнее размыл и переполнил водохранилище. Ну оно и...       — Какой ужас... — Анна снова закашлялась, но волнующий её вопрос не забыла. — Лёша, ну хоть ты скажи, а? Кобра куда подевалась?       Спартанец хотел было отвести глаза и состряпать на ходу очередную историю, но сейчас взгляд Ани был больше умоляющим, чем настойчивым. Выдержать такой было очень трудно. — Эхх, ладно. Хоть батя твой и запретил об этом сильно распаляться. Мы как с Артемом до поезда бежали, мне в обвале ногу придавило. Ну вот на нас вышел этот местный Хозяин Леса, мать его. Туша здоровенная! Сколько ж мяса и жира с него можно было бы заиметь. Ну так о чем я... Артем этого медведя с обрыва скинул. Там и Оля с Коброй подтянулись. Уж не знаю, что у неё было в голове, но с нами она не поехала. Сказала, мол, дальше мне с вами никак нельзя, не по пути. А так хоть пионеров твоих через плотину переведу.       Анна понимающе хмыкнула, поворачиваясь к окну. — А что там, дальше то? — Новосибирск, понятное дело. Но ситуация, мягко говоря, не радужная. — И что там? — Честно? Фон раз в восемь выше, чем в Москве, а так почти ничего особенного. Но площадь поражения огого. — Думаете, радиации боится, раз с нами не поехала? — Подала голос Екатерина. — Не, это вряд ли. Хотя там, где фон большой, обычно аномалий всяких много. И если там кто и выжил, то как оно должно вообще выглядеть? — Это точно... А там где аномалии, там и призраки и видения всякие... Как ваши, Катя, демоны электрические. — Но все же, почему...? — Да потому что она Красная!       Голос Мельника раздался как гром средь ясного неба. — И что с того, что Красная, товарищ полковник? — А то, что эти сволочи ни в какую мистику не верят. Если веришь, значит, ты предатель. Честно говоря, я уже было подумал, что она действительно не такая, как Лесницкий, Корбут или Москвин... Видимо, ошибался. Красный красным и останется, куда ни брось... Нам итак тут людей не хватает, сейчас ещё ехать черти знает куда! — Пап, ну может хватит уже? На Каспии же все нормально прошло! — Да просто повезло! А если бы не получилось? — Сколько можно ворошить старое? Все уже случилось!       Девушку снова сломил кашель и она обессиленно опустилась на подушку, пока Катерина вежливо, но настойчиво, выставила обоих мужчин вон. — Катя...? — Что такое, Анечка? — Как Сэм себя чувствует?

***

      Американец с трудом находил себе место. Вдохновившись поступком Степана он и сам подумывал выступить против полковника и сделать предложение той, один чей только взгляд грнл его душу. Но обстоятельства и слова Мельника то и дело сеяли в его голове тень сомнения.       Они ведь с ней и до того дня на глушилках виделись. И на нейтральных станциях, когда он, как мальчишка, прятал лицо за забралом шлема и издалека наблюдал. И на переговорах в Полисе. Ни Сэм ни Мельник никак не могли понять, каким вообще образом женщина смогла занять столь высокий пост на красной линии. И уж тем более, особое место в его сердце.       Сколько раз он было порывался подойти к ней после собрания, но начальник был строже. "Нет, Сэм, не сейчас." "Не можем, есть дела важнее. " "Нечего с красными общаться, у них все бабы недотроги редкостные..."       Вскоре он и совсем отчаялся. Но кто же знал, что судьба такая странная штука.       Сейчас же, сидя и перебирая ворох старых писем он многое понял, вспомнил и осознал. Не зря Аня с Лёшей то и дело гутили, что они хорошая пара. Вскоре и весь состав подхватил, включая Креста с Ермаком. А Лёша, как приметил, что ловить нечего, начал и сам подталкивать товарища на "героические подвиги и свершения".       Он лучше всех знал, что ей нравилось. Правильно Лёша говорил, всем обычным девам в метро нужно было только одно: чтоб за мужиком, как за каменной стеной и добытчиком был. Кобру к их числу едва ли можно было отнести.       Она была хорошим снайпером, легко находила общий язык со всеми членами экипажа, в частности, с Идиотом. Ох, эти двое могли часами обсуждать разные темы, пока их не разнимали. Да, с физической подготовкой, может, и не так хорошо было, какие спартанцев, но умение читать следы на местности и анализировать ситуацию у неё было просто феноменальное. И ситуация на Ямантау это лишний раз подтвердила.       Поначалу спартанцу казалось, что такую, как Кобра, Идиот быстро подкупит своими заумными речами или встрянет вечно юморной Алёша. Но, как выяснилось, просто лежать и слушать, как Сэм вслух читает какую-нибудь книжку, ей оказалось намного интереснее.       Как-то раз, американец даже застал её посреди ночи на крыше паровоза. Та просто лежала, глядя куда-то в темное небо, усыпанное звёздами, протянув к ним руку. Вскоре уже и он сам развалился рядом, показывая какие-то созвездия. — А ещье мой дэд говорил, что если увьидишь фоллинг стар, то надо загадывать жьелание...       Словно подслушав их разговор, в туманном полотне что-то мелькнуло, подобно росчерку пером белых чернил на чёрной ткани. — Смотри, там! — Ха-ха, вьижу. Точно она... — Тихо рассмеялся Сэм. — В Калифорнии такое не часто увидишь. Другое дело — здьесь. — Как-то раз, когда я была в деревне, еще маленькой, у нас был похожий звездопад. — Кобра грустно вздохнула, вспоминая знакомых и покачала головой. — Ну, что загадал?       Сэм загадочно улыбнулся и покачал головой. — Нее, тогда не сбюдется. — Точно? — Женщина повернулась набок, а выражение ее лица было грустным. — А я уже хотела с тобой мечтой своей поделиться. — Если она сложная, тогда не стоуит. Хотя, мне тоже интеуресно, о чем ты думаешь.       Полковник взяла большую ладонь спартанца в свои и приложила к губам. — Я простая девушка, куда уж мне сложные мечты. Главное, чтобы ты был рядом, этого мне будет более чем достаточно.       Сэм закусил губу. Он об этом совершенно не подумал. С тех пор, как все лишь окончательно подтвердили, что война закончена, его не покидала мысль, каким бы то ни было образом, добраться до Владивостока и найти транспорт, чтобы отправиться домой, в Америку, в которой он не был уже, порядка, тридцати лет. — И о чем же ти думаешь? — О нас, Сэм. О будущем. Вот доберемся до безопасного места, осядем там, а что дальше то? Помнится, ты рапорт полковнику подавать хотел? Чтобы попытаться домой попасть. — Ну... Было дьело. А что? Хочешь со мной? — Он повернулся к ней, касаясь пальцами другой реки теплой щеки. — А куда я денусь? Я ведь тебя не брошу...       Не брошу...       Сейчас эти слова резали по сердцу куда больнее самого острого ножа. Не бросит, как же... Тейлор подловил себя на том, что начал предаваться сомнениям. А на поле боя, сомнения и чувства - непозволительная роскошь. Но сейчас он готов был готов уступить второму. Дать волю накопившимся эмоциям. Спрятавшись подальше ото всех и забившись на верхнюю полку своего купе, спартанец сжался, словно от холода, обвив себя руками.       Горькое чувство обиды накатывало постепенно, душащей хваткой сжимая горло, мешая дышать ровно. Обида, сожаление, непонимание, злость. Неужели она ему соврала? А может, у неё попросту не было выбора? Как бы он сам поступил, если бы Кобра не согласилась отправиться с ним в воображаемую им Америку?       Можнь, она просто слишком много пообещала, а он, как влюбленный дурак, на это повелся? Неужели мечта лежать на одном пляже рядом с любимой женщиной и наблюдать, как его дети резвятся вокруг их дедушки, это слишком много? В этом мире, возможно.       Но за последние полгода, Артем доказал, что нет ничего невозможного и никогда нельзя терять надежды. Значит, если так уж и распорядилась судьба, он сделает правильный выбор. Даст ей возможность вернуться, но если ничего не изменится... Видимо, их путям придется разойтись в разные стороны.       От принятого собой решения Тейлора передернуло. Да что он такое несет? И речи быть не может, чтобы он её бросил! Они же, в конце концов, орден. Орден своих не бросает. Что бы ни Мельник ни сама Кобра там не говорили. Нет, они не орден, они больше, тем друзья... Так ведь?       Спартанец почувствовал, как впервые, за очень долгое время по его щеке прокатилась горячая одиночная слеза, которую он поспешил как можно быстрее смахнуть, но сердце уже сжалось в тисках мечущихся мыслей. А что если и вправду обманула? Встретила кого-нибудь в Тайге, как Алёша? А если не дойдет... А если...       Американец и сам не заметил, как вырвавшиеся на волю эмоции превратились в бессвязное бормотание и слезы, помогая ему наконец забыться и уснуть, не замечая наблюдающего за ним взгляда, полного сожаления и грусти.