Red Soldier Post-apocalyptic Chronicles

      Бóльшую часть времени на Театральной делать было нечего, от слова совсем. Документы, документы и ещё раз документы. Но ввиду недавней бессоницы на фоне очередных разборок, вся бумажная кипа была разобрана на неделю вперёд. Весьма хотелось сжечь её всю к упырьей матери и забыть. Голова гудела, а ноги и вовсе затекли от долгого сидения за столом без особого движения..       Дверь открылась без стука, осторожно, словно тянущий за ручку боялся, что от одного неосторожного движения, та слетит с петель. — Товарищ полковник, не спите еще? — В проёме показалась до боли знакомая, налысо бритая голова. — Нет, как видишь. Чего тебе, Павел?       Морозов убрал голову и, оглядевшись по сторонам, все же зашел в кабинет, стараясь создать как можно меньше шуму. — Тут это... Приказ от Корбута был... Жмыря одного устранить надо. — Красный упер руки в бока, раскачиваясь с мыска на пятку. — Мне никаких указаний не поступало. — Да, знаю. Товарищ Корбут просил лично передать, чтобы шуму много не было, жмур то из наших.       Кобра перевела взгляд на стол, сцепив руки замком. — Это все? — Нуу... Говорят последний раз его на Венеции видели, буграм местным какую-то информацию сливает. А раз вы выдвигаетесь туда, то.. Какое совпадение! Я ведь тоже туда собираюсь. Могу составить вам компанию.       Женщина поднялась из-за стола, мыча себе под нос, стиснув зубы от боли, сотней иголок сковавшей ноги. — А ты туда какими судьбами? — Ай, да так. Проветриться немного, на девчонок местных посмотреть. — Что, на театральной уже не то? — Да куда там, товарищ полковник! Там только погляди, да руками не трогай. Это ж театр, а не бордель, в конце то концов. Да и... Проверить кое-что нужно. Так что и дело сделаем и отдохнуть сможем.       Кобра зависла, подняв руку над ящиком, поворачиваясь в сторону мужчины. — Я что-то не пойму. Мы в итоге на задание или как? Ты же знаешь, я терпеть не могу эту станцию. Одного только упоминания какие мерзости там обитают. К тому же в воде... — Да вы ж там ни разу ни были, товарищ полковник! Я вам там все покажу! Да и воды там не так уж и много... — Мое появление может вызвать там подозрения. Я слишком яркая фигура. Да и если со станции вот так просто уйдут, будут вопросы. — А... — Морозов махнул рукой. — За это я уже договорился. А форму можете здесь оставить. На сегодня мы — обычные гражданские с красной линии. — До тех пор, пока не спросят... — А чего спрашивать? Пару патронов за ворот и все дела. Ей Богу, товарищ полковник, вы никак так скоро и белый свет забудете, как выглядит, если продолжите тут киснуть. — Ладно, черт с тобой... Но только один раз. — Идет! С меня выпивка! Угощаю.       Кобра лишь закатила глаза и улыбнулась, в этом был весь Павел. Шебутной, компанейский, верный, но когда ситуация того требовала, он моментально менял своё поведение, словно ощетинившийся на врага страж.       Полковник взглянула на себя в зеркало. Возможно, ей бы действительно не помешал отдых. На станции было чертовски скучно. Каждый день одни и те же слоганы, люди. Даже визит на независимую территорию театральной просто, чтобы постоять среди торговых рядов или пропустить в баре кружку другую, да посплетничать о новостях с поверхности, уже начал надоедать. Да и окружающих это заметно настораживало.       Время в подземелье тянулось по-своему, медленно, неосязаемо. Многие часы давно перестали работать. И как некоторые станции до сих пор умудрялись отсчитывать дни?       С одной стороны, жизнь без часов была легче, никакого тебе режима дня или ограничения на занятия, с другой, ты не мог отсчитать сколько секунд или минут длится ад. Кобра с радостью хотела бы забыть тот день и время, когда вообще согласилась ступить на лодку, идущую в сторону Венеции.       Компания в лице Павла спасала не сильно. Да, ей было интересно послушать истории о походах, вылазках и прочим, но она сама пределы станции покидала редко. И то только по служебным вопросам. Единственное развлечение, которое она могла себе позволить, не позорясь перед толпой, это пара гантель да метание ножей. Для стрельбы всегда была свободна отдельная площадка.       И все же, это не сближало её с желаемой жаждой приключений и некоторой опасности.       Но сидя на лодке, плавно покачивающейся на тихих волнах, она сделала обратные выводы. И страх смерти был далеко не на первом месте. Десятки огромных существ, подобно морским львам, развалились посреди водного оазиса, дна которого было не видать. Сейчас их маленькая лодка больше напоминала легкую закуску, поданную на плавучем подносе прямо в бассейн. Морозов тоже переживал не меньше, но, благо, обошлось без происшествий.       Венеция поистине заслужила такое название. Огромная станция, выжившая и достроенная на воде. Лишь чудом её ещё до сих пор не затопило. Но, как выяснилось, это тоже дело прошлое. В половодье около половины станции спокойно затапливало и от полного разорения спасали лишь железные ворота. — Прибыли, товарищ а эм... — Кобра. Не переживайте так сильно, Павел. Мы не на своей станции, так что формальности можно опустить. — Фууух, — облегченно выдохнул солдат. — Я уж боялся, что придется придумывать что-то новое.       Они неспешно двинулись вглубь станции, стараясь не разделяться. Павел не мог не отметить, с какой опаской она старалась наступать на мокрые от влаги доски или скользкие полы станции, но судить её за это он не мог. — Итак, план какой. Сначала найдем нашего голубчика, сделаем своё дело и дальше по накатанной. Но для начала мне нужно навести справки, так что... Погуляйте пока тут, ладно? Я быстро.       Кобра проводила его взглядом и оглядела торговые ряды. Тушёнка, относительно свежая рыба, какая-то одежда, игрушки. Все по законам новой Москвы.       Миновав бар, она вышла к борделю и с презрением оглядев присутствующих, заняла место за столиком у гриля.       Но одиночество её длилось недолго. Не прошло, по её оценке, и пяти минут, как к ней подошло двое мужчин, одного из которых она, к своему удивлению, узнала. — Ого! И что такая красотка делает тут совсем одна? — В натуре, на! Давай с нами, малыха, все по красоте будет! — Красноухов? Вот так встреча. Не ожидала вас тут увидеть. — Т..товарищ полковник...?!И..извините... Не признал сразу. Г.. Господи, как же стыдно то а...! — За твое не признал, тебе не только выговор полагается... Глаза б лучше разул, идиот.. Вон отсюда!       Мужчина виновато опустил глаза и, что-то бубня себе под нос, поспешно удалился. В отличие от его товарища, что явно был пьян и заметно сильнее своего собутыльника. — Не ну а чё мля, я не понял. Тыкуда упер, братуха?! Ну и канай...— Бандит махнул рукой, снова обращая внимание на собеседницу. — Таки шо, бейба. Прогуляемся до моей норы? Цветы там, бухло, шуры муры, шерше ля фам, а? — Бандит утер подтекающие с подбородка слюни, не выпуская бутылку из рук.       Впервые Кобра напряглась и по-настоящему испугалась. Несмотря на наличие оружия, устраивать разборки на станции было ни а чему, как и лишний раз провоцировать всю бандитскую шайку. — Э, я чет не понял, ты чё, типа против, на?       Женщина молчала, старательно игнорируя пьяного. — Не ну ты чё, опухла в натуре или я уже со стеной разговариваю?       Бандит уже было занёс руку для удара, но чья-то железная хватка перехватила её в запястье и выкрутила под неестественным углом, отчего тот моментально взвыл. — Не ну ты со, глухой или чё там? Сказали же тебе, брысь. Не твоего ума баба.       Кобра ещё никогда не была рада так сильно видеть Павла. — Давай, давай! Вали, пока глаз на жопу не натянул!       Проводив заплетающегося и порядком протрезвевшего бандита взглядом, Морозов взял со стойки бутылку и пару кружек, разливая по жестянкам горячительную настойку. — Ну и дела... Как ни отвернись, у вас тут же какие-нибудь приключения, ну ей богу. Прям, как на магнит. — Здесь был Красноухов... Не его ли... — Да, видел. На повороте на него вышел. Тот настолько ушёл в себя, что подкараулить его до самого дома не составило никакого труда. Проблема решена. — Так если ты изначально и планировал так сделать, зачем меня позвал?       Кобре невольно начало казаться, что ей пользуются. В прочем, оно начало закрадываться ещё с того момента, как на неё обратил внимание Корбут. — Да ладно уж вам пыхтеть, как паровоз. Хату я уже на ночь снял. Номер, конечно, не люкс, но, что есть. Выпьем немного, в тире постреляем, может даже ваша душа захочет порыбачить? Серьезно, неужели вам никогда не хотелось отдохнуть как обычный человек, а?       Полковник откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Почему-то постоянно обыденное, сейчас, словосочетание "обычный человек" звучало как-то тяжело и отчужденно. — Скажи-ка, Паша? — Мм? — Все мы ж, по итогу, обычные люди? — Если так посмотреть, наверное да, вы правы. А что? — Кого, по-твоему, можно назвать самым счастливым человеком в метро? Ребенка, гражданина станции, солдата, начальника, или раба?       Морозов призадумался, потирая однодневную щетину. — Ну и вопросики у вас конечно. На такие темы трезвым отвечать не дело. Давайте, за нашу ветку и за встречу.       Он поднял кружку вверх, чокаясь и почти залпом осушая всю кружку. — Охх, ну и ядреная нынче у них самогонка... Так о чем это мы... Ах да, люди...Знаете, я много за кем наблюдал. Начальство точно вряд ли можно сюда приписать, слишком много работы. Гражданских же то и дело мутанты да правительство местное щемит. Дети? А что дети то. Много ли понимают... А мы, солдаты... — Он помедлил, понимая, что не может сказать об этой жизни много хорошего. — А вы, как считаете, полковник...?       Кобра прикрыла глаза, понимая, что не может прийти к единому ответу. Современные дети мало чем отличались от прошлых поколений. Все остальные, так или иначе, чувствуя своё превосходство и власть, со временем желали все большего и большего, не ощущая насыщения. — Мудрецы. Отшельники, называй как хочешь. — И в чем тогда, по вашему, их счастье? — Они повидали так много, что могут радоваться абсолютно всему, что видят. Будь то погодное явление или аномалия. Каждое событие для них, это судьба, уникальный случай или встреча. Каждое событие это вести, которых мы никогда не узнаем. Изменения, которых мы никогда не поймем. Они видят во всем этом дар нового мира. И лишь мы воспринимаем все, как должное. — Но мы же коммунисты, паранормальные явления и призраки для нас это сущий бред! — Вот это и отличает нас от них. Рамки, которые мы сами себе и выставили. Да, ты можешь закрыться от окружающего мира, но от самого себя или от правды? Отнюдь. — Прямо, как признание того факта, что кое-кто боится воды и пауков? — Ехидно улыбнулся Павел. — Эй! Это, между прочим, личное! — Как скажете.. — Не переставая смеяться, добавил солдат, подливая настойку.

***

      Лежа на продавленном матрасе и смотря в потолок, Павел никак не мог перестать думать о том самом вопросе. Кто же, действительно, самый счастливый человек на свете? Ребенок, беззаботно рисующий мелом на стене, или гражданский, работающий свои смены на заводе. Может это сталкер, или кшатрии Полиса, раз за разом поднимающиеся в Великую библиотеку?       Он повернулся вбок, переводя взгляд на мирно посапывающую рядом Кобру и позволил себе осторожно приобнять её, по двигаясь ближе. Пусть потом он получит нагоняй или выговор за то, что тайком увёл её со станции, но сейчас он знал, что он и есть самый счастливый в мире человек.