Ошибся

В кафе его пристроила маман. Сложно, конечно, назвать пять столов и пятнадцать потертых стульев роскошным заведением, если еще и вспомнить клетчатые скатерки, и такие же салфетки, но на безрыбье… Пришлось закатать рукава, а понты и свое «фи» засунуть в задницу. Билли работал официантом вместе с парнем по имени Ричи. Бойкий такой, шутить любит, но одевается — мрак. Он привык к более элитной компании, где все равны, как на подбор: его бывшие друзья щеголяли в модной одежде, с крутыми прическами и новенькими гаджетами. Денбро, чтобы соответствовать, доил маму на деньги, обманывая, что они идут исключительно на обучение в универе. В случае отказа закатывал истерики по телефону и добивался желаемого — на карточку приходил перевод. Да, редкостной сволочью был тогда, эгоистом. Катрин подбирала ему прикиды в стоке, чтобы не выглядел «провинциальным лошком» на ее фоне… Ну и дурень! Понапридумывал себе невесть чего, богатства захотелось, жизни красивой. Дерьмовая сказка вышла, и конец у нее такой же. Поделом ему. Посетителей в зале еще не наблюдалось, кафе только-только открылось и первые полчаса — восхитительная благодать и возможность побыть в тишине. В последнее время шум почему-то напрягал; музыку делал потише, разговаривал поспокойнее, без накала страстей и криков. Тусовки, которые любила бывшая девушка, никогда не прельщали Билли, но приходилось переступать через себя, чтобы не расстраивать ее. Катрин вертела им, как хотела. Прекрасная пара — прожженная жизнью стерва и наивный провинциальный мальчик, смотревший на мир сквозь розовые очки. Равным себя считал… Он поражался, каким тупым и недалеким совсем недавно был. К счастью, опомнился. Двери открылись внезапно, и Билли на мгновение потерял дар речи, когда в ноздри ударил знакомый парфюм — «STRAIGHT TO HEAVEN» с нотками кедра и рома. Денбро он безумно нравился, но стоил… не по его дырявым карманам, в общем-то. Грей, холеный и одетый с иголочки, был дерганным каким-то, нервным. Оглядывался по сторонам, курил прямо на ходу, не особо заботясь о том, что ему скажут за пепел, струшенный на пол. Черт, он только пять минут назад закончил елозить шваброй, а этот недоносок в дорогом пальто отправил все его труды насмарку! Денбро упрямо мотнул головой, недовольно поджимая губы и отворачиваясь к нежданному визитеру спиной. Сто раз в голове представлял этот разговор, мысленно швырял полотенце в лицо гаду, а сейчас трусил в глаза Роберту посмотреть. Слабак! Внутренности в узел сжались и все — баста. — Может перестанешь меня игнорить? Он сосредоточенно протирал бокалы бумажным полотенцем, чтобы нигде не осталось разводов и отпечатков пальцев. Дерри хоть и дыра, но правила гигиены и хорошего обслуживания соблюдать нужно. Людей кормят, как-никак. — Билли. Черт, да по пьяни вышло, ну чего ты спектакль устроил? — Это что-то м-меняет? Интересно, его задницу должно волновать в трезвом рассудке в неё член запихивали или нет? Оу, а может алкоголь в обществе альф негласно выдает разрешение на секс? Типа выпил — пользуйтесь, граждане, мной на здоровье. Билли не помнил, чтобы кто-то спрашивал его согласие на игры в бутерброд. Спасибо, хоть по кругу не пустили, как Адриана Уолса на вписке у одного старшекурсника. Напоили бедолагу — и с члена на член, из рук в руки. Вот тогда бы реально было весело… — Мелкий, послушай… — Исчезни и никогда б-больше не появляйся. Он выдернул деревянный поднос из-под чужого локтя и едва сдержался, чтобы не треснуть альфу им по голове. Они пять минут находились рядом друг с другом, а ему уже хотелось почесать кулаки об чью-то смазливую рожу. Роберт бесил его, бесил так сильно, до дрожи в коленях и судорожно сжатой челюсти. Ненависть бурлила в нем, кипела раскаленным маслом для фритюра, поджаривала мозги до хрустящей корочки. Все чувства обострились на грани инстинкта. Голубые глаза наблюдали за ним, улавливая малейшие изменения в мимике. Грей ведь знал его, как облупленного. — Нравится здесь работать? — Не ж-жалуюсь. — Нафиг универ бросил? Это дыра, Билли. Днище! Какие у тебя перспективы? Всю жизнь полы туалетов драить будешь? — Всяко лучше, чем р-рядом с вами. — Ааргх! Заканчивай уже! Ну что мне сделать? На коленях прощения попросить? Могу бабла тебе отвалить? Хочешь? Мне не жалко. Кафе тебе это куплю. — Засунь себе свои д-деньги и помаши ими! В подачках не н-нуждаюсь! — Можешь не воспринимать все в штыки, а? Ты давно нравишься мне, но ведь наш малыш весь такой недотрога, со шлюхой своей носился, как курица с яйцом. Сам же позвонил на жизнь пожаловаться, а теперь меня крайним сделал? Я не знал, что ты так наклюкаешься, ну и привез к себе. Соблазнительного такого, податливого. Каюсь, не сдержался, но мне что, по-твоему, в монахи на вечер записаться надо было или письменное разрешение на секс спросить? Это не серьезно, мелкий. Роберт неоднозначно хмыкнул, и Билли захлебнулся воздухом от возмущения. Ему смешно, значит? Сам убалтывал выпить, постоянно бухло в стакан подливал, а теперь «я же не знал»? Расчетливая скотина! Затаенная ярость вспыхнула, как спичка, и нервы сгорели дотла. — Получил, что х-хотел? Теперь катись к черту, Грей! — Иди ты нахрен, Денбро! Бегать еще за тобой! Надо было тебе метку поставить, сидел бы сейчас на жопе ровно и не рыпался! Ты на себя посмотри-то, лопоухий? Ты, сука, омега, а корчишь из себя кого? Давно вашего брата на место не ставили? Напомнить где оно? Денбро вскинул на него злой пронзительный взгляд. Выглядел наверное жалко, раз Роберт стушевался в мгновение ока и переменился в лице — озадачился дружок. Вот оно как, о месте, значит, вспомнить? Раньше другие песни пел о «выборе», «свободе», «я тебя понимаю и поддерживаю», а теперь прямо указал, что подстилкой обычной считает. Видимо, всегда считал, а в заботливого так, со скуки поиграть захотелось. Ему даже мерзко смотреть на него стало, не то, что разговаривать. Надежда окончательно сдохла, осталось лишь сплошное разочарование. Ошибся, как же он ошибся! — Все с-сказал? — Билли, я… — До свидания. В суд п-подавать не буду, претензий выдвигать тоже, но надеюсь никогда тебя больше не в-видеть. Грей скрежетнул зубами от досады и ушел, хряпнув за собой дверью. Музыка ветра печально зазвенела ему в след. Внутри что-то оборвалось. Ричи вынырнул из-за стойки и шлепнул на неё ящик со столовыми приборами. Выглядел удивленным, наверное, понравился спектакль… — Нехило ты его, чувак, раздраконил! Все норм? — Не з-знаю, — Билли на слабеющих ногах сел на табурет и низко опустил голову, пряча лицо в ладонях. Шок, неверие, сотни мыслей в голове — одна хуже другой. Навязчивый шепот напоминал, что оступиться может каждый. С другой стороны гордость вопила, что никогда не простит Роберта за изнасилование. Хоть по пьяни, хоть по-дружески, но иначе их внеплановый секс никак не назовешь. Денбро раньше творил лютую херню, но себя все-таки немного уважал. — Эй, ты чего? Только не реви! Черт, дружище! Он не плакал. Просто стало как-то больно и обидно. За что Грей с ним так? Сам ведь дружить тогда после драки предложил, вроде как стойкость его и характер понравились. Руки пожали и за знакомство выпили. Билли собой гордился, надо же, сам Роберт Грей внимание обратил, еще и разрешил в своей компании ошиваться. Никогда повода плохо о нем думать не давал, руки не распускал, поддерживал. Дурак, таких бескорыстных альф в природе не существует! Нет их! Он ведь ему доверял больше всех, даже больше, чем матери. Все о себе рассказывал… Кому теперь верить-то? А никому… Нехрен в душу свою посторонних впускать. — Не мое это дело, конечно, но что у вас с ним? — Тозиер сама деликатность — за плечи приобнял и всучил в руки чашку чая с бергамотом. Лучше бы вискаря плеснул. Денбро всхлипнул и торопливо отхлебнул горячий напиток, чтобы вкрай не разрыдаться. Рассказ выдался сбивчивым, но суть осталась ясна. Билли себя не обелял, зачем врать-то? Он далеко не святой мальчик, но такого явно не заслужил. Никто не заслужил. — Мда, отморозок, ниче не скажешь. — Они все т-такие. — Не все, но большинство. Помню в школе у нас паренек-омега был — щуплый такой, но лицом ничего. Так у него течка прямо в аудитории началась, ну один самый пронырливый там и оприходовал бедолагу. Поженились на скорую руку, а через полгодика альфа тот уже в другую пещеру нырял, пока омега беременным ходил. Узнал об изменах, вены вскрыл, до больницы не довезли. — Хреновая история… А у самого-то с о-отношениями как? — Был один, да мамка его сторгашила. Видел, как на тачке крутой увозили. Видать альфу богатенького подыскали. — Почему…? — Я бета, что с меня взять — ни вашим, ни нашим. Природа решила отдохнуть, сучка крашенная, а нам теперь ешьте, хоть обкушайтесь. Омеги альфам, а мы сами себе отсасывать должны… — Гребаная несправедливость! — Есть такое. Опа, посетитель, — Тозиер подорвался с насиженного места и расплылся в приветливой улыбке. Чудик кучерявый, но хороший…вроде. — Я его на себя возьму, а ты чаек допивай. До конца смены Билл старался дотошно и качественно выполнять свои обязанности. Ричи, то и дело, подмигивал ему с разных концов небольшого зала, чем сумел, непонятным образом, немного поднять настроение. Люди здесь были попроще, добрее. Улыбались в ответ, спрашивали о делах, оставляли чаевые. Спокойная жизнь, в которой он мог быть самим собой, настоящим, а не «соответствующим». Денбро твердо решил, что к прошлому больше не вернётся. Наигрался уже, хватит с него. Ужинали они с мамой вдвоём — даже не представлял, что так скучил за домашней едой и уютной атмосферой. Воровато отогревался в родительском доме, вспоминая, каким засранцем был. Отношения между ними, наконец-то, наладились, и на сердце отлегло. Билли бросил универ, поняв, что финансово его не потянет, да и свои способности нужно оценивать реально, а он далеко не гений в области экономики. Позже найдет что-то попроще, когда сам будет зарабатывать и узнает цену деньгам. Хотелось, чтобы мама им гордилась. Гоняться за богатством и мериться с альфами больше не будет. Омега должен знать свое место? Вот его он и займет, тихое и спокойное, как положено. — Задумчивый ты какой-то. На работе неприятности? — Нет… Он с-сегодня приезжал. Мама отложила прихватку и тяжело вздохнула, морально подготавливая себя к диалогу. Ей и так нелегко пришлось. Раз сто порывалась позвонить Грею и высказать все, что она о нем думает. Мамы, они такие мамы… — И? — Прощение, вроде бы, просил. Бабло п-предлагал. Я… послал его. — Правильно сделал, — невозмутимо прозвучало в ответ. Какая же она у него… удивительная. Пусть, по мнению других, глупая и гордая, зато честная и с железными принципами, а не альфовская жополизка, как большинство соседок с их прошлого места жительства! — Не знаю… Нам лишние баксы не п-помешали бы. — Никакие деньги не стоят чувства собственного достоинства. Я горжусь тобой, сын. Билли несмело улыбнулся. «Ты мне нравишься!» Не нравится, Грей просто хотел его трахнуть, сам ведь сказал «недотрога». Охотничий интерес, азарт в крови, а тут тело с заветной попкой само в руки попало. Грех не воспользоваться, раз шанс такой выпал. Молодец, своего не упустит — обманет, голову заморочит, но желаемого добьется. Что же…

Роберта Грея для него больше не существует.