Ошибся

Билли вторые сутки сидел затворником в своей комнате, не реагируя на периодический стук в дверь, уже граничащий с шифром азбуки Морзе, и тщетные попытки напуганных его поведением друзей выманить страдальца на запах домашней еды. Аппетита не было, желания с кем-то языком чесать тоже. Утром отзвонился взбешенному из-за прогулов мистеру Томпсону и сказал, что заболел. Смертельно, без шанса на выздоровление. Потому что лекарства от дерьма, творившегося в душе нет, не придумали еще. За что чертовы ученые вообще зарплату получают, если до сих пор не решили проблему с нежеланными чувствами? Нахрен такая любовь?! Одни мучения от нее, по итогу. Комнату снова заполнил умопомрачительный аромат расплавленного сыра. Эдди, видимо, прокачивал свои кулинарные навыки под присмотром Тозиера, но сейчас было не до того. Билли позже оценит, что у них там накашеварить получилось, если раньше с голодухи не помрет. Он не выпускал билет из рук, аккуратно разглаживал плотную бумагу, чтобы ни один чертов излом не испортил ее первозданный вид. Уильям Денбро. Пункт прибытия: Стокгольм, Швеция. Вылет через четыре часа. Пару раз порывался скомкать в неприглядный ребристый шарик и выбросить в корзину для бумаг, но в последний момент останавливался, отдергивал себя, словно пытался уберечь от ошибки, а может просто трусил? Денбро снова и снова прокручивал в голове все, что с ним произошло. Не было у него никакой жизни «до» и «после»! Не было! Где-то он ошибался, где-то был прав. Помирился с мамой? Прекрасно! Завел новых друзей? Шик! Ему не на что жаловаться. Все удалось, все получилось. Вот только… чего-то не хватало. Да, верно — ощущения самой жизни. Билли бросался из крайности в крайность: от полной отбитости до фанатичной правильности; обрубовал в одном месте и намертво привязывался в другом, не давая себе возможности задержаться на чертовой серединке. Билли был слишком противоречив — молодо горяч и старчески холоден, а в целом, незрелый мальчишка с кучей комплексов. Он так хотел, чтобы с ним были искренны, но ведь сам, сука, притворялся тем, кем не является. Обманывал товарищей и себя, играя роль крутого парня для той, которая ни секунды ему не принадлежала. Ввязывался в драки, доказывая что не слабак и что слово «стереотип» к нему не применимо. Потому что омегой быть — фу! — унизительно, гадко. Потому что, обвиняя других в предубеждениях, не обращал внимания, что сам напичкан ими под завязку. Дерьмо среди альф случалось, среди омег — тоже, но ведь были и счастливые люди, отношения, браки. Под одну гребенку, как ни крути, всех не погребешь. Билли мог бросить Катрин, завязать с тусовками, устроиться на подработку, закончить универ… объясниться с Робертом еще до того злополучного вечера, когда тело сказало все за него. Мог сделать это сотню раз, замечая на себе взгляд голубых глаз, но не хотел брать ответственность ни тогда, ни сейчас. Обвинять кого-то проще, чем быть тем, кого обвиняют. Нападать самому лучше, чем держать оборону под градом чужих атак. Грей был не прав в своих высказываниях, но… Денбро тоже, не думая, швырялся острыми фразочками в него. Свои чувства ставил выше, а, по сути — одинаковые. Они ругались каждый раз, когда встречались на просторах широкого мира, который внезапно сузился до одного единственного участка между пунктом А и пунктом Б. В кафе, в кабинете, в офисе, в машине — итог один. Только в последний вечер смогли, наконец, приглушить динамики своей обиды и понять, что прошлое должно оставаться в прошлом. Сидя на мягком коврике с чашкой чая напротив Грея, казалось, что до этого момента все было несерьезно, нечестно. Что поиграют, придурки, в свою собачью грызню и успокоятся, помирятся. Он думал, что Роберт его друг, но ошибся… Думал, что тот просто им воспользовался, но ошибся. Думал, что не любит его, но ошибся… Ошибся во всем. Кретин! Глаза предательски наполнились влагой. — У меня карма такая вечно тебя плачущим находить! Тозиер мышью прошмыгнул в комнату, прикрыв за собой дверь. Показалось или Эдди реально вскинул руки вверх, держа за бету кулачки? Где только придурки отмычку для замка нашли… — Я тебя не з-звал. — Брось, Билли. Двое суток — я готов был к тому, что найду здесь твой труп, и мне придется заказывать новый костюм к твоим похоронам. Одни траты из-за тебя! Ворчание Ричи, как отдельное произведение искусства, но дело свое сделало. Он стал чуть меньше ненавидеть окружающий мир… и жутко захотел есть. Ну, хоть что-то! — Что стряслось? Предаваться депрессии в четырех стенах… на тебя это не похоже. Обычно, ты устраиваешь срач на ровном месте. — Грей… — Опять учудил чего? — Подарок, сука, на с-свадьбу подарил. Деньги на дом и свое дело! А я его просил? И билет этот? Что он, дебил, с-сказать-то этим хотел? Прости, я улетаю… Козел! — Билет? Опа! Швеция? Нихрена себе! Так чего сидишь тут и сопли мотаешь? Собрал манатки, позвонил маме и вперед — как верная жена декабриста за своим мужем в ссылку! — Тозиер, ты з-знаешь, что ты мудила? Нет? Теперь знаешь! Завались лучше! Манатки собрал… Что если… — Слушай, вот в чем резон в этих твоих «а если»? — Ричи явно был недоволен его жизненной позицией. — «Да» или «нет» — нет никаких «если», дружище! Не хочешь — не едь! Но ты хочешь, Билли. Хочешь, дебила кусок, но выпендриваешься! Кому только хуже делаешь… — Предлагаешь б-бросить вас, маму, работу и свинтить? — Думаю, что если я маякну Грею, что ты хочешь видеть друзей, мы с Эдди точно полетим не эконом классом. Билли хмыкнул. Халявщики. Одни халявщики кругом, но без них плохо. И без Роберта тоже. Вот дилемма… — Везде выгоду н-найдешь, проныра. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Заслужил, сукин сын. Ты хороший человек, Денбро, и охрененный друг. Грей…не так уж он и плох, если честно. Вы с ним — два сапога пара. Такие дебилы отыщут друг другу и на том конце света. На твоем месте, я бы дал ему шанс. — Я п-подумаю. Тозиер закатил глаза и с видом «ну ты и дурак» свалил в объятия Каспбрака, оставив тарелку макарон с сыром на столе. Кривое сердечко, нарисованное кетчупом, от человека-панды. Намек, что его любят. Он тоже всех их любит и ценит, а потому просто обязан позвонить… ей. — Ма… Разговор между ними был тяжелым, долгим, наполненным слезами и дрожащими голосами. Сотни приведенных аргументов «за» и «против». Она не отговаривала его, нет. Билли сам себя отговаривал, находил причины, почему должен остаться в Дерри. Их было много, дохренища. Он некрасиво поступил с Одрой, которая заслуживала счастья. Карьерный рост на работе, маячивший уже не за горами. Выплаты за жилье. Любимые друзья и мама. Чертово нежелание все менять. Шило на мыло, кота на мыло, веревку на шило… — Что мне д-делать-то? Тишина предсказуемо не ответила. Билли вздохнул и отложил билет на край стола. Он не готов был поставить все на кон…

***

Роберт складывал вещи в чемодан, то и дело, тормозя этот процесс долгими перерывами на размышления, на кофе, на полив полудохлого фикуса, на что угодно, потому что хотелось послать всех к чертовой матери и остаться, но… Не было у него такого права, зато имелся долг и обязательства перед семьей и компанией. Он прекрасно усвоил, что свои желания нужно уметь пресекать на корню. Спасибо жизни — научила, стерва. Очередная рубашка была небрежно уложена в полупустое отделение к брюкам и пиджаку. Здесь то, что понадобится на первое время, потом доставят остальное. Без пяти четыре. Еще три часа до самолета. Три часа до маленького начала большого конца. Если бы только можно было отсрочить, остановить время, но оно, сука, неслось вперед, как угорелое и плевать хотело на желания жалких людишек. «Время — деньги!» — любили поговаривать в их кругах, но за хрустящие бумажки не купишь даже пару лишних минут… и любовь одного конкретного омеги тоже. Все остальное особой ценности не имело. Он не сразу заметил, что Билли не взял конверт, оставил на тумбочке втихую и спустился по лестнице в ночной город, отказавшись от предложения отвезти домой. Не обратил внимания, как-то не до того было. Просто в тот момент хотелось насмотреться на него на всю жизнь вперед, потому что другого ему не светит. Не будет он с ним по утрам просыпаться, зато некто, по имени Одра, совсем скоро получит такое право. Роберт, конечно же, был против всеми фибрами своей души, но нужно уважать чужой выбор, даже если от него тебе больно. Подарок… Как Грей мог забыть, что Денбро посчитает это подачкой, унижающей его достоинство… Мелкий. Жуткий кишкомот, синеглазое чудо со скверным характером и сбитыми до крови костяшками о рожи обнаглевших альф. Раз увидел — и больше не смог отвести взгляд. Так бывает. Странная красная нить оплетает и ты забываешь, как дышать. В такие моменты сложно не поверить в россказни об истинной паре. В тот вечер он не сразу понял, что что-то не так, пока пьяный омега, варнякавший себе под нос, внезапно не начал проявлять к нему нездоровый интерес… а потом появился запах, сладкий, будоражащий кровь и лишавший спокойствия. Ему бы запереть мальчишку в квартире и до утра караулить под дверью. Так было правильно, но жестоко… Потому что физически хреново будет двоим, а помочь, кроме секса нельзя никак. Денбро хныкал и комкал простыни руками, ловя приходы из-за течки. Как его оставить? Это же Билли… Билли, которому хотелось сделать приятно, хорошо. Одного поцелуя хватило, чтобы инстинкт смешался с чувствами в взрывоопасную смесь. Он продал душу дьяволу за охрененную ночь с ним… и попал в ад. Сделал хорошо, идиот, а утром не нашел парня в квартире и понял, что раз и навсегда обосрался. Билли точно его не поймет. Грей просто молился, чтобы ему дали шанс объясниться. Денбро оборвал все нити разом — четко и без сожалений. Бросил универ, сменил симку и уехал. Попытка извиниться переросла в оскорбления, потому что ненависть на лице омеги… Он едва тогда смог совладать с собой, хотя и понимал, что картина, которую Билли застал утром, так просто не объяснишь. Предатель, насильник, лжец. На нем клейма негде было ставить, а сказать правду о том вечере не смог, гордость и обида взыграли. «Ты лжешь!» Четыре года. Деньги, вбаханные в инфраструктуру Дерри и развитие сети кафе, чтобы Денбро ни в чем не нуждался. Роберт хотел хоть как-то загладить вину, тихонечко, не афишируя свое участие в его жизни. Билли ни о чем не должен был знать, иначе будет только хуже. Роберт прикрыл глаза и устало рассмеялся, хрипло и совсем невесело. Удача все-таки подвела его, показала шиш там, где нужнее всего было ее содействие. Изменчивая сука, что поделать. Черт… Собирался в спешке, швыряя в чемодан все подряд. Нужно было заехать в офис и попрощаться с отцом. Старику решение далось не просто. Единственный сын, отрада, всегда при нем в режиме досягаемости, а тут другой континент — и отправить больше некого. Такие дела не терпят постороннего вмешательства. Они оба это понимали, а потому никаких обиняков. — Ты свяжешься со мной, когда прилетишь? — Обязательно, — он рассматривал свои руки, сидя в кресле напротив. Обычные с синими жилками вен, такие, как и всегда. Ничего интересного, но лучше, чем постоянно натыкаться на пронзительный взгляд отца, который все понимал, а помочь ничем не мог. — Все… наладится, Роб. — Когда-нибудь? — Однажды. Ты отдал ему билет? — Да, но это бессмысленно. Ему не нужен ни он, ни я. Хотя бы расстаемся не врагами. — Мне все же стоило с ним поговорить. Зря я тебя послушал и не вмешался! — Это ничего не изменит, па. Я сдурил тогда, принял неверное решение. Посчитал, что он все поймет… а он не понял. Да я и сам бы не понял. Никто бы не понял. Замкнутый круг. Мы потеряли много времени по глупости. Наговорили гадостей, особенно я отличился. Уже ничего не исправишь. Как-то так. — Сын… ты… — Я постараюсь, пап. Они просто обнялись. Легче не стало, но хоть кого-то Роберт не разочаровал. До аэропорта он ехал в полной тишине, рассматривая оживленные улицы. Водитель бросал на него обеспокоенные взгляды в зеркало, но рот держал на замке. Молодец, Грей ценил людей, знающих, когда нужно промолчать. Сам так не умел, к сожалению. Вырвал бы себе чертов язык, за все, что раньше в сердцах высказал Билли! Довыпендривался, жри теперь, сука, пока не подавишься! Думал, что выйдешь из ситуации победителем? Только любимый мальчишка остался не с тобой. Однозначный проигрыш. Регистрация, борт самолёта и кресло, напоминавшее сейчас гребаный электрический стул. Роберт хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Чтобы они взлетели, а там — Швеция и жизнь… без мелкого. Уйдет с головой в работу, отвлечется. Вернется другим человеком или не вернется вообще, как карта ляжет. Вернее, как сердце скажет. Отец, в любом случае, все поймёт. — Посадка еще не закончилась? — Нет, мистер. Осталось пять минут. — Хорошо. Грей прикрыл глаза, чтобы не видеть рядом с собой пустое место. Гребаное напоминание на все время полета о несбыточном. Было больно, а чего он ждал? Что мелкий бросит все и побежит за ним, обгоняя рассветы? Чушь собачья! У Билли своя жизнь — счастливая и радостная, которую парень заслужил. Нехрен у влюбленных под ногами мешаться со своими жалкими чувствами. Сказал все, что хотел? Попытался? Пора и честь знать…

— П-подвинься.

Он не готов был поставить все на кон… Он просто взял и поставил, как советовал Ричи. Билли наблюдал, как зрачки стремительно поглощают голубые радужки, словно взбесившаяся черная дыра, решившая сожрать две планеты разом. Кто-то явно не ожидал его здесь увидеть. Мудак… любимый. Только стоя рядом с ним, он понимал, что жить без Роберта не сможет, не захочет. К черту все! Нет правильного или неправильного решения, есть сейчас — и они будут вместе. Точка. — Мелкий? — Ты еще кого-то ж-ждал? Денбро улыбнулся тепло, как раньше. Он успел в последний момент. Судьба, не иначе. Никаких пробок, очередей на регистрации и забытого паспорта. Билли просто вызвал такси и приехал в аэропорт, ничего не усложняя и не накручивая себя. Клятвенно обещался позвонить друзьям и маме, как прилетит в Швецию. — Пассажиры, займите свои места и пристегните ремни безопасности. Мы взлетаем. — Твое возле окна. — Смерти моей хочешь? Я в-высоты боюсь… и самолётов. Грей удивленно вскинул брови, а спустя мгновение расхохотался, задорно и искренне. Билли не обиделся. Билли, плюхнувшись в кресло, не сводил с альфы пораженного взгляда — давно его таким счастливым не видел. Улыбальник грозился треснуть по швам. Наверное, они выглядели, как придурки. — Целуй д-давай. И Роберт поцеловал. Вот так просто, без прелюдий и лишних слов. Денбро крепко обнял его и закрыл глаза, отдаваясь на волю чувствам. Интересно же сложились обстоятельства… Ошиблись. Им нужно было с этого начинать. Ну да ладно. С кем не бывает? Главное — все исправить.