Ошибся

— Что он тебе сказал? Билли повел затекшим плечом и сделал затяжку — горький дым приятно наполнил легкие теплом и, обернувшись, вырвался изо рта сизыми клубами. Пачка сигарет прочно обосновалась в нагрудном кармане красной клетчатой рубашки, чтобы всегда была под рукой, если резко приспичит предаться пороку. Третий перекур за час, а он так и не смог успокоиться. Продуктивность на работе умножилась на ноль, но ему было как-то похрен. Захотят уволить, пусть увольняют к чертям собачьим без расчетных и пособия по безработице. Давно пора было в жизни что-то поменять… опять. Сука, опять привычный устой ушел на дно, как Атлантида со своими обитателями, напоследок облив его отрезвляющим потоком реальности. Мистер Томпсон — мировой мужик, только смотрел и хмурился, ему, наверное, рассказали об их «культурном отдыхе», чуть не закончившимся мордобоем. Славно так сходили в ресторан, впечатлений по самое не хочу набрались. Особенно он. — П-поздравил. — С чем? Тозиер, ясень пень, терялся в непонятках. Предложение Денбро так и не сделал. Не смог. Коробка с залапанным кольцом пылилась со вторника в ящике рабочего стола, а общение с Одрой ограничилось телефонным звонком, впрочем, трубку поднял ее отец… очень недовольный отец. На фоне еще и мать через слово поддакивала. Черте что и бантик сбоку присобачить, чтобы красиво было! Нервы сдали окончательно и бесповоротно, перегорев, как оборванные провода. Билли оправдываться за случившийся конфуз в ресторане не стал, задолбался уже перед всеми постоянно отчитываться. Пожелал всего хорошего и нажал кнопку «сбросить». Потом разберутся, кто кому и что должен, если надобность такая будет. — Помолвкой. Я д-дебил, Ричи. Просто дебил. — Не, ну это я всегда знал. С хрена ли он тебя поздравил-то? Ну, в смысле, он вроде сам на тебя однозначные виды имел? — Он сдался. Денбро метко струсил пепел в хрустальную черепашку — подарок от коллектива на первый полученный год трудового стажа. Как знали, провидцы, что пригодится в будущем или тонко намекали на что-то. Он уже во всем сомневался, даже в себе. В себе, особенно. Еще неделю назад Билли знал, как поступить — предложение Одре, через месяц свадьба, семья, а сегодня понимал, что все это херня на постном масле. Пыль, пущенная в глаза. Внутри него по-прежнему жил тот малолетний омега, приехавший покорять Манхеттен и желавший чего-то, только непонятно чего. Чтобы любили, наверное. На улице похолодало. Сигареты, увы, не грели, но создавали видимость хоть какого-то тепла. Они с Ричи ошивались возле склада вторсырья с серыми облупленными стенами, забрызганными грязью из-под колес приезжающих сюда фур. Именно здесь Билли познакомился с Эдди — вторым человеком, которого сейчас считал другом. Моральную поддержку ребята обеспечивали ему со всех сторон, вот только мало помогало. Фортуна, сволочь переменчивая, снова отвернулась жопой и укатила свое колесо подальше, оставив его у разбитого корыта. Сам виноват. Мыкается, как неприкаянный, а нужно было просто сразу в себе разобраться. — Ну, это, походу, не плохо? Так ведь? — Я… не знаю. Да, н-наверное. — Денбро, мать твою, определись уже, чего ты хочешь! Побазарь с ним спокойно, нормально, чтоб потом с чистой совестью в семейную жизнь окунуться. — Какую-какую жизнь? — Семейную, дружище. Пособие тебе подарю, так и называется «Семейная жизнь для чайников». — С кем это? — С ней… или с ним. Тут как свезет. Ричи скрестил руки на груди и сделал рожу кирпичом. Пафос с другом не монтировался от слова совсем, но одеваться тот стал лучше. Впрочем, человек-панда, обитающий в доме Денбро, его заценит в любом виде. Вот она — любовь чистая и настоящая. Билли свою то ли не встретил, то ли… просрал. — Лем дал Эдди развод. Понимаешь, без пару десятков тысяч баксов дело там не обошлось. Грею мы на хрен упали, чтобы на нас тратиться. Так что сделал он это исключительно ради тебя. — Просто решил о-откупиться. — Слушай, не обижайся, дружище, но звучит слегка обидно. Тогда можно сказать, что и я общаюсь с тобой только потому, что Эдди живет у тебя, а он, в свою очередь, старается тебе угодить, чтобы на улицу не вылететь в три счета. Да, сука, любого можно обвинить в корысти, если поставить себе такую планку в мозгу! Сделал добро — точно использует, сволочь! Выходит, ты вообще никому не доверяешь! Да ну нафиг так жить! — Не к-кипятись, горячий парень. Я тебя услышал. — Услышал он… Пошли уже, а-то уволят к чёртовой матери. Нечем будет за жилье платить — к тебе перееду. Вечером он заскочил к матери, оставив голубков ворковать наедине. Ребята… Хоть кто-то в этом сраном мире должен быть счастлив, раз уж ему не светит. Он совсем чуть-чуть завидовал им. По-доброму. Привычный стол и чай в уютной компании. На кухне у мамы хорошо, хоть что-то остается неизменным, когда мир вокруг рушится, как карточный домик. — Твой вчера приезжал. — Не п-припоминаю, чтобы у меня был человек с приставкой «твой». — Он об этом, похоже, тоже не знает. Денбро отставил чашку на кружевную вязанную салфетку. Давно надо было выкинуть эту безвкусную хрень и купить нормальные подставки, хотя бы с бамбука. Крепче и надежнее будут. И вообще, пора сделать маме нормальный ремонт, заодно и отвлечется от гребаных мыслей о Грее, а-то конкретно заело. Билли просто не знал, куда себя деть. — Зачем? — Прощение просил… за тебя. — Ма… — Решай сам, сына, — он поднял на неё удивленный взгляд. — Ты ему не безразличен. Нравится мне это или нет, но люди редко делают столько лишних телодвижений ради других людей. Верить в искренность Грея было сложно, потому что он привык… не верить ему. Так проще, как в домик спрятаться: «Ты лжешь!» — и ладошки над головой сложил. Любые доводы и слова прощения об стеночку разбиваются и его не затрагивают. Не колышут. Взрослеть ему пора было, чтобы проблемы нормально решать, да чертова гордость мешала. — Я знаю тебя, Билли. Если бы ты хотел послать его, сделал бы это сразу и без лишних разговоров. Ты этого не делаешь, значит все не так просто. Для меня главное, чтобы ты был счастлив, понимаешь? — Что если все не так? — Между «да» и «нет» — лучше выбрать «да», но не жалеть потом остаток жизни, что не попытался поймать удачу за драный хвост. — Ма… Почему ты ушла от отца? Она только вздохнула и крепче сжала чашку в руках. Теперь Билли готов был выслушать ее рассказ.

***

— Рад тебя видеть, но, кажется, я говорил, что спать с тобой не буду? — Тебе никто и не п-предлагает. Чайник ставь, придурок, я ограбил к-кондитерку. Билли хмыкнул и нагло протиснулся в дверь с коробкой в руках. Давно не был в гостях у Грея, прям старые времена вспомнились, когда заваливались к нему толпой и сидели, как благовоспитанные девочки и мальчики, на диване стройным рядом. Им-то, приезжим, свое жилье и не снилось, а тут на тебе — элита, свобода и никакого родительского контроля. Тогда не думалось, что Роберту просто хватало мозгов не пускаться во все тяжкие, чтобы прочувствовать полный спектр вкуса роскошной жизни. С тех пор ничего так и не изменилось — пол, правда, теплее стал, да местами добавились новые детали в интерьере, вроде белого пушистого ковра в гостиной. Ему понравилось зарываться в него пальцами, ощущая, как ворсинки приятно щекочут ступни. Себе бы такой отцепить и предаваться на нем релаксу. Дело незаметно близилось к осени, холода пробирались в душу промозглыми вечерами вместе с серебристым лунным светом, виднеющимся за большим окном гостиной. В последнее время он вступил в ряды отбитых чаеманов, поглощавших ароматное питье в немереном количестве. Так думалось лучше. Печали отступали, на смену приходила светлая грусть и ностальгия. Всем нравится помечтать о том, что могло бы быть, но не случилось. Билли, в какой-то степени, выбрал путь наименьшего сопротивления — не справился с собой и вернулся в Дерри, бросив универ и тех, кто не так уж и плохо к нему относился. Малолеткой был, несмышленым. Сейчас котелок варил с правильным температурным режимом, только возможности были упущены. Впрочем, он ни о чем не жалел…почти. — Одра х-хорошая. — Надеюсь, получше, чем та прошмандовка с буферами? — Она тебе не н-нравилась, я в курсе. — Она трахалась со всеми, кто предлагал деньги, если ты не в курсе. Ребята говорили, что даешь ей баксы и можешь смело в рот сунуть. Катрин… Он-таки нарыл ее номер и позвонил два дня назад, и, сука, все подтвердилось. Бредовый рассказ Роберта оказался чистой правдой, приправленной едкими комментариями бывшей девушки о его несостоятельности, как парня. Обмен любезностями закончился на высокой ноте и искреннем пожелании убиться нахрен, чтобы не мучать больше мир своим присутствием. Гадюка, обычная сисястая гадюка! Врач, у которого Денбро тоже проконсультировался, сказал, что преждевременная течка действительно случается и весьма часто, особенно, если происходила бесконтрольная смена подавителей и вмешались неблагоприятные внешние факторы. Молодежь и контроль — вещи несопоставимые, плюс еще и адская реакция на алкоголь. Билли мог смело приписать себя к чертовым победителям по жизни. — Слушай, д-давай… — Нет, — Грей отстранился от него. Весь вечер альфа держался на приличном расстоянии, словно опасался чего-то. А что он, собственно говоря, ждал? Вся история была дописана, слова — досказаны, поступки — сделаны. Оставалось только позволить себе быть до конца откровенным, хотя бы сейчас. Пусть останутся друзьями, а не врагами, если уж иначе никак. Билли устал. Хотелось, чтобы все было просто, а так не получалось. — Почему ты раньше ничего не г-говорил? — Роберт вскинул бровь, явно не понимая суть вопроса. — Не тупи. Почему не сказал, что дрочишь на мой светлый образ по ночам и не желаешь о-ошиваться в френдзоне? — Ты бы меня послал. — Не факт. — Мелкий, у тебя с нашей самой первой встречи на лбу было написано: «Никаких альф, иначе урою и закопаю в лесочке». Дружить с тобой можно, любить тебя нельзя — это главное правило, которое я усек в общении с тобой. Любой намек с моей стороны ты воспринял бы с агрессией. Денбро понимал, что делает глупость, но сам приблизился к нему, почти вплотную, присаживаясь на корточки. Хотелось посмотреть в глаза. Красивые, голубые. Фантастические зеркала души, которые, вроде, никогда не врут, но, сволочи, так талантливо не договаривают! Роберт смотрел прямо, скрывать ему совсем нечего было. — Не надо, Билли. — Я ничего такого и не д-думал. Ты сегодня не в н-настроении? Случилось что? — Я уезжаю, мелкий. — По делам? — глупый вопрос. Наивный дурачок, Билли. Вряд ли, Грей решил свинтить на недельку до второго… Пути людей сходятся случайно, а расходятся вполне осознано. Пора бы уже это запомнить. — Насовсем. Мы собираемся перенести главный офис и провести слияние нескольких компаний. К тому же, наметилось крупное расширение, так что меня ждет другой континент на ближайшие пару лет. Он просто кивнул. Вот и все, на что оказался способен. Переезд? Может оно и к лучшему? Билли постарается забыть, а если не получится… Нет, под поезд бросаться не будет. Время даже чувства перемалывает… или делает крепче. Мудреная философия в реальной жизни давала сбои, поворачивая, зачастую, не той стороной медали. — На вот. — Нахрена? Мне ничего не н-нужно! — Перестань. Это подарок, дурак, вам на свадьбу. Здесь хватит на покупку дома и открытие своего небольшого дела. Помощь молодой семье, так сказать. Билли мотал головой и отнекивался. Красивый конверт с сертификатом на круглую сумму. Зачем он так с ним? — И еще. Я должен отдать тебе это. Попытаться… Возьми и решай сам, если не захочешь, то я никогда больше в твоей жизни не появлюсь. И не побеспокою, даю слово. Денбро смотрел на билет и чувствовал, как внутри все переворачивается вверх тормашками. Замаскированное предложение? Совсем не романтично, учитывая тягостные обстоятельства, при которых оно происходит. Роберту явно было хреново, ему — еще хуже. Все события, вся жизнь вместилась в одну маленькую точку — сейчас. Сердце билось, как бешеное, заставляя кровь кипеть. — Возьми. Потом скажу отцу с чистой совестью, что я все просрал. — Он знает? — удивительный факт. Мистер Грей, наверное, уже и не помнит его. Сколько времени-то прошло? — Он не раз собирался приехать к тебе, чтобы поговорить, раз я у него такой дебил, и язык у меня не с того места вырос, — невесело улыбнулся альфа. — Уже поздно. Я… — Я доберусь сам, на такси. Ему жизненно необходимо побыть наедине с собой. Слишком много свалилось, и он не справлялся. Денбро конверт не взял, оставил на тумбочке в прихожей, но билет… билет всю дорогу домой продолжал сжимать в руке.