Драконий приемыш

Свадьба. День, когда невеста волнуется, рвет платочки, пьет литрами успокоительное, бьется в истериках. День когда жених занимается тем же самым. Девичник и мальчишник они устраивать не стали. Ну, по отдельности – а просто все вместе сходили на новый фильм – а потом заказали всякой еды и просто хорошо посидели. Когда он увидел зал… возникли некоторые подозрения… Все белое.. девушки что-то музицируют… Он в белом – отросшие волосы до пояса легли. Мелькнула мысль – отец бы порадовался.. наверное… У алтаря стоял служитель, не похожий на человеческих священников – более.. доброжелательный. Принадлежность к Клану он определить не смог и, осматриваясь, вернулся к событиям дня накануне, машинально потрогав все еще припухшее ухо. … Накануне свадьбы он имел крайне неприятный разговор с Таисс. Ухо болело до сих пор. Ну он был согласен с ее доводами...но все равно считал, что Амбридж получила заслуженно. А сам разговор выглядел так.. Утром, пока он отсыпался после посиделок перед свадьбой, его разбудил вопль банши – ему с некоторого похмелья – да и с утра пораньше показалось так. Потому что от крика звенели стекла… Наверх кипящую возмущением Таисс не пустили, и она бушевала внизу. Но вот голос доносился даже до него… – ГДЕ ЭТОТ ПРИДУРОШНЫЙ МАЛФОЙ?!!!! ГДЕ ЭТОТ КЛИНИЧЕСКИЙ ДЕБИЛ С ГРИФФИНДОРОМ ГОЛОВНОГО МОЗГА?!!! Пришлось срочно вставать, умываться и спускаться вниз. Таисс – в своем.. ну очень коротком платье.. или костюме, пылая вполне праведным гневом, попыталась сразу налететь на него драконом, но была обезврежена Раулем, усажена в кресло с чашкой кофе. Ему тоже вручили кофе с каким-то неопознаваемым зельем – так что и похмелье, и головная боль прошли, Таисс успела немного успокоиться, но лучше не стало. Вместо крика она начала на него РУГАТЬСЯ. Негромко, шипя как змея. Он бы решил, что она знает парселтанг – но вроде как нет… Хотя лучше бы знала… – Ты! Ошибка генетики! У тебя голова для чего на плечах?! Чтобы в нее есть? А если б эта дура в розовом ткнула своей палкой тебе в грудь? И потом наградила чем-то мало сочетаемым с жизнью? Ты об этом подумал? Он промолчал, потягивая кофе. Хотя да.. уже потом дошло.. что Розовая Жаба могла в силу подлючести и правда вогнать палочку ему под ребра и и Сектумсепрой добить. – А.. понял наконец! Словами через рот никак нельзя было? Да хоть тупо вызвать меня или Жана? Чего сусликом замер? Я нахрен тебя вытаскивала – чтоб ты героически помер? В лучших традициях бородатого дальтоника-долькоеда?! Таисс снова начала закипать. – Так. Еще раз вот такая эскапада – я тебя лично выпорю. И не посмотрю, что типа взрослый – розги, они шибко пользительные для мозга! Он виновато опустил голову. Ну да.. был неправ… И тут же взвыл – Таисс со стуком отставила чашку и вцепилась ногтями в его ухо, выкручивая и шипя: – Еще раз уподобишься всяким дебилам, у которых слабоумие и отвага – девиз по жизни – лично прибью. Не так обидно будет хотя бы…Все понял?! – Дда… ой.. больно… Ухо отпустили и тяжело вздохнули. – Блондинка…бестолковая… Уйди с глаз моих. Он ушел. Подлечивать ухо и малость потоптанную гордость. В целом Таисс была права – не стоило так рисковать… Ухо вылечили, гордость чуть подлечили рюмкой брэнди. Теперь вот он стоит, ожидая свою невесту. Понемногу собирались гости – ему немного неожиданно было увидеть Таисс в поистине королевском платье, очень… аристократичную и величественную, в сопровождении высокого блондина, который на нее смотрел… ну, наверное, он так сам на Милли смотрит. С бесконечной любовью и нежностью. Зал наполнялся – все нарядные, красивые, кто из Кланов – в традиционном. Наконец откуда-то зазвучала торжественная музыка, и в противоположном от алтаря конце дорожки появился Жан, ведущий за руку Милли. В платье цвета чайной розы.. она была.. прекрасна. Густая вуаль.. что-то скрывала. Но вот что именно – он понял, когда Жан подвел ее к нему и отошел к гостям. Кольца лежали на алтаре перед ними… Он осторожно поднял чуть искрящуюся вуаль и замер, выдохнув. Миллисента, явно услышав его, улыбнулась. Ну да. Тот фильм они вместе смотрели. А он гадал – что все это ему напоминает. Лицо Милли скрывала изящная металлическая маска. Видеть она не могла – так что.. придется ему помогать ей. Аккуратно развернув невесту к священнику, он приготовился слушать. Обряд был куда проще.. и в тоже время – глубже. Он слушал слова, чувствуя, как подрагивает рука Милли. – Мы собрались здесь, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину в супружестве. Если есть здесь кто-то, кто может сказать, почему этот союз не может быть совершен – то пусть скажет – или же молчит вовеки. Таковых не нашлось и служитель продолжил: – Эндрю Дрейк МакФинлей, Под Рукой Клана Сокола Дома Ястреба, берешь ли ты эту женщину – Миллисенту Элену Ван Абистан, Под Рукой Клана Сокола Дома Ястреба, в законные супруги и пред лицом богов и Эа клянешься любить ее и оберегать, защищать и хранить, быть с ней в болезни и здравии, в горе и радости, в богатстве и бедности – пока не оставит она этот мир? – Да. Беру и клянусь – пред лицом богов и Эа. – Да будет так. Потом священник повернулся к Милли: – Миллисента Элена Ван Абистан, Под Рукой Клана Сокола Дома Ястреба, берешь ли ты этого мужчину – Эндрю Дрейка МакФинлея, Под Рукой Клана Сокола Дома Ястреба, в законные супруги и пред лицом богов и Эа клянешься любить его и оберегать, защищать и хранить, быть с ним в болезни и здравии, в горе и радости, в богатстве и бедности – пока не оставит он этот мир? – Да. Беру и клянусь – пред лицом богов и Эа. – Да будет так. Священник кивнул и продолжил: – В знак священности ваших клятв да принесете вы жертву богам и разделите вино супружества. ОН наконец поднял маску с лица Милли и они продолжили обряд. На алтаре появилась чаша, куда они положили травы, налили воду, плеснули масло – и над чашей поднялось пламя, над которым встало радужное сияние. Зал наполнил мелодичный глубокий звон, и чей-то голос, наполняющий все вокруг, произнес "Да будет благословлен сей союз…". Пламя и радуга угасли, и они обменялись кольцами и напоили друг друга терпким вином из старинного кубка. Затем они повернулись лицом к гостям, и священник провозгласил: – Пред звездами и Эа – отныне супруги! И зал сотрясся от громкого и дружного – "Арде!". А завершил все горячий поцелуй.