The luck you got

I hate everything about you Why do I love you I hate everything about you Why do I love you Every time we lie awake After every hit we take Every feeling that I get But I haven't missed you yet

***

К вечеру на кухне собралось все семейство Галлагеров. Дебс подвинула к столу детский стульчик, чтобы покормить Фрэнсис, Карл сидел обжимался со своей подружкой, уставившись на недавно приехавшего брата. Йен эмоционально рассказывал о том, как украл самолет, размахивая руками и пару раз чуть не задевая голову Фионы. А она лишь сидела и глупо улыбалась, радуясь тому, что вся семья в сборе, как в старые добрые времена. Ана вернулась из туалета, где пробыла минут пятнадцать, пытаясь разобраться в себе и этой ебаной странной жизни. — Все хорошо, Стэйс? — Лип обнял ее за плечи, прижимаясь лицом к нежной щеке. Услышав ту самую запретную форму имени, Йен тут же замолчал и вздрогнул. Осознание, что он тоже мог бы так называть девушку, резко ударило в голову. Но до сих пор дать четкий ответ на вопрос «что я к ней испытываю, твою ж мать?» рыжий не мог. Влюбленность, привязанность или обыкновенная искренняя дружба? — Да, — Хейл медленно кивнула, натянув улыбку. — Спать очень хочется, пыталась взбодриться, не волнуйся, милый. — Потому что по ночам реально спать надо, а не ебаться, как кролики. — засмеялся Карл, толкнув Филиппа в плечо. -Карл! — Фи несильно ударила младшего брата по затылку, хотя сама была согласна с его высказыванием. Но чуть позже добавила, протараторив: — И правда, иногда можно быть потише. В ответ Лип рассмеялся, прижимая Анастейшу к себе еще сильнее. В дом зашли Кевин и Вероника, чему все заликовали, подняв банки с пивом вверх. Рыжеволосому показалось, всем было все равно, что он так и не рассказал свою увлекательную историю до конца. Хотя в глубине души Йен все-таки понимал всю глупость своего поступка, прошло слишком много времени, у всех появились новые темы для обсуждений, о которых он не знал. «А чего ты хотел, придурок? Твоему появлению порадовались, уделили достаточно много времени», — подумал парень и еле заметно кивнул, соглашаясь с внутренним голосом. Когда Галлагер вернулся из своих мыслей на землю, обсуждался уже отъезд Липа и Аны. — Что? Вы уезжаете? — Йен перебил Лиама, объясняющего паре от какой именно горячей красотке из их общежития он хочет автограф. — А ты чем слушал, мудила? — Филипп улыбнулся и покачал головой. — Вот что армия делает с нормальными людьми… Я же сказал, что мы решили завтра вернуться. Утром сгоняю в магазин за продуктами в дорогу, а Стэйси пока соберет наши вещи. Часов в десять-одиннадцать отчаливаем. Йен ответил кроткое: «понятно» и перевел взгляд на тарелку с куском пиццы, однако есть абсолютно не хотелось. В один момент парень почувствовал себя лишним в собственном доме: все либо общались по парочкам, либо активно обсуждали что-то, понятное только им. Пожелав всем спокойной ночи и сославшись на усталость с дороги, он ушел в комнату. — Ну же, Йен, что с тобой не так, — спросил сам у себя, глядя в потолок. — Ты теряешь всех, кто был тебе близок. Сначала Микки, теперь Анастейша… — он зажмурил глаза, думая, что сейчас распахнет их, и все прошлое окажется страшным сном. Этого не произошло. Анастейша встала примерно в восемь утра. Липа рядом уже не было, но на прикроватной тумбочке лежала записка и поднос с завтраком. Хейл пробежалась глазами по написанным строчкам и быстро расправилась с едой. Она хотела как можно быстрее уехать из этого дома, незажившая рана от предательства близкого человека отдавала глухой болью где-то в сердце. Когда последняя вещь оказалась в чемодане, дверь в комнату открылась. Девушка ожидала увидеть Липа, поэтому улыбнулась и встала с кровати. Йен, вошедший в спальню, почесал затылок и посмотрел на Анастейшу. — Собралась? — Да, — улыбка сползла с ее лица. А далее последовало молчание, прилично затянувшееся. Его прервал Лип, прокричавший с кухни, что тот вернулся, и они могут уже уезжать. Ана облегченно вздохнула, забрала чемоданы и вышла из комнаты, напоследок сказав: — Пока, Йен Клейтон Галлагер. Дорога до соседнего города, где учились Лип и Ана, заняла около четырех часов. Хейл подумала, что снова началась старая привычная жизнь, улыбнувшись, она сжала руку Филиппа и поцеловала его в щеку. И все правда было бы, как и прежде, если бы не ежедневные и ежечасные мысли о рыжем парнишке, оставшемуся в Чикаго. Летела неделя за неделей, но выбросить из головы Йена все никак не получалось, Ана часто вспоминала их последний поцелуй. Лип сладко спал, пока Анастейша сидела за письменным столом, обняв себя за ноги, и плакала, глядя на ночное небо. Она ругала себя за тот день, за то, что даже на секунду не вспомнила о Липе во время поцелуя. А самой страшной оказалась мысль, которая поселилась в голове девушки пару дней назад. «Я не люблю его. Не люблю Липа», — твердил внутренний голос. Что если это правда? Может, это фальшивка, а не любовь. Может, потеряв близкого друга, в которого была еще и влюблена, Ана ощутила отсутствие мужского тепла и заботы, которые позже нашла в Липе? Банальная попытка замены одного человека другим, а затем привычка? Анастейша схватилась за голову, сжимая волосы руками, в надежде выбросить из головы все эти дурацкие мысли. Следующий день после того, как Филипп и Ана уехали, Йен провел в раздумьях и разбирательствах в самом себе. Затем перестал реагировать на других людей, игнорируя их и делая вид, словно он один во всем мире. Фиона начала замечать его странное поведение: — Тебе не кажется, что будет то же самое, как и после смерти Милковича? Мы снова потеряем его на несколько недель, — девушка была обеспокоена психическим состоянием брата. — Да, похоже на то, — согласилась Дебби, держа на руках Фрэнни. — Ты посидишь с ней? Мне нужно срочно уйти. — Дебс, ничего не напоминает? — уточнила Фи, боясь, что ее предположения окажутся горькой правдой. — Нет, сегодня я не могу. Надо бежать на работу, третьего увольнения за полгода я не переживу. — Вот черт! — Галлагер вздохнула, уходя с малышкой на улицу. Дебби решила оставить ребенка у Вероники, пока сама пойдет к своей любовнице. Эта женщина, с которой иногда спала Дебс, была нереально богата и буквально платила за секс. Фиона же, решив, что пару дней подождет, а потом уже сделает необходимые выводы, тоже убежала по делам, оставив Йена дома совсем одного. Но ему так было даже лучше, никто не доставал, не приходил с расспросами о самочувствии. Парень до вечера пролежал в кровати, прожигая стену взглядом. — У него биполярное расстройство, — вынесла свой вердикт Фиона, собрав всех в гостиной внизу. — Я хотела понаблюдать за ним несколько деньков, но все понятно. Ебаная Моника больше ничего хорошего дать же не могла. — она хмыкнула, зажимая сигарету губами. — И что нам делать? — Дебби немного опешила от такого заявления, но понимала, чем грозит запущенное заболевание. — А что это такое? — Лиам посмотрел на сестер, часто моргая. После того случая с наркотиками он начал немного отставать в развитии, что сказывалось и на его нервах. Бывало такое, что младший Галлагер мог сидеть и безостановочно дергать ногой, махать рукой или учащенно моргать. — Следить за его состоянием. Если будет хуже, вызовем врачей, другого выхода нет. Йен не Моника, ему нельзя в гроб. — Фи обращалась к Дебс, а теперь присела на корточки перед Лиамом и посмотрела ему в глаза: — Биполярное расстройство, мой милый, это когда не все в порядке с головой, — она постучала пальцем по виску брата. — и это досталось Йену от нашей любимой мамаши. Первое время Фионе казалось, что Йен идет на поправку, но была категорически не права. Рыжий по утрам вскакивал с постели в холодном поту, бегал по дому с битой или сковородкой, считая, что за ним приехали федералы забрать в тюрьму или на казнь. Затем парень отказывался есть и пить. Он практически не спал, просто лежал и смотрел в одну точку. Старшая из Галлагеров примерно понимала план дальнейших действий, поэтому без раздумий вызвала врачей из психиатрической лечебницы. Она не хотела допустить смерти одного из «своих» детей, за опеку которых так сильно билась. Сначала Йена привязывали к больничной койке, чтобы он не наложил на себя руки. Через полмесяца интенсивного лечения стали заметны улучшения психического здоровья парня, но вел он себя все так же безэмоционально, порой грубо и пофигистически. Остальные Галлагеры приезжали к нему раз в три дня, пытаясь разговорить парня, но тот наотрез отказывался хоть с кем-то делиться мыслями и вести диалог. После очередного свидания с Йеном Дебби положила руку на плечо Фионы, заставляя ее повернуться и посмотреть на сестру. — Может позвоним Липу? Он умный, всегда знал выход из ситуации. — это был отчаянный поступок, так как семья решила не тревожить старшего брата и не отвлекать его от учебы. Узнав про болезнь Йена, он бы, без сомнения, сорвался в Чикаго, забив на высшее образование. — Думаю, ты права. Придется ввязать сюда и его… — с некой печалью в голосе произнесла Фи, набирая номер брата. Сестры вышли из больницы и направились в сторону дома. Фиона не успела и кратко объяснить всю ситуацию, как Лип сбросил трубку.-Вот же блять, даже не дослушал. Да что он о себе возомнил? — Наверное, у него свои проблемы. Ты так не думаешь? — А почему проблемы Йена, который, на секундочку, и его брат тоже, должна решать одна я? Я устала, Дебби. Я устала все вывозить на себе, понимаешь? — она закинула телефон в сумку, ускоряя шаг. Дебс поджала губы, решив, что лучше всего помолчать, иначе нарвется на скандал. «А что еще хуже, заставит что-то делать по дому. И тогда прощай мое счастливое будущее в Нью-Йорке», — подумала рыжеволосая. Через четыре часа в дом ворвался Лип, оглядывая кухню. За ним зашла и Анастейша, бледная, будто увидела мертвеца. — Лип! — Фиона подорвалась со стула и бросилась к брату. — Я уж думала, ты не приедешь! — Так кому тут нужна помощь, тебе или Йену? — отметил Лип, пытаясь немного разрядить обстановку. Фи действительно выглядела не очень, сказывались недосып и стресс. Последующие тридцать минут прошли в разговорах о том, как можно вытащить Йена из маниакальной стадии биполярного расстройства. — Он не хочет видеть ни одного из нас, может вы сможете что-то сделать. Достучаться до него, хотя бы. — Почему не помогают таблетки? — вмешалась Анастейша. — Врачи не в состоянии оказать ему блядскую помощь? — Мы не знаем, все уже давно должно было прийти в норму, — Фиона пожала плечами, смотря на то, как Лип накидывает на себя куртку. -Ты куда? — Поеду к нему, не могу ждать до завтра. Он мой брат, Фи, я должен что-то сделать. Я первый, кто узнал, что он гей, первый, кто узнал о его желании попасть в армию. Я найду к нему подход, — уверенно говорил он, помогая одеться и Анастейше. Фиона лишь кивнула и пожелала им удачи, ей хотелось верить, что все получится, и Йен, их Йен, вернется домой. Несмотря на поздний час, Филипп выбил им пропуск в лечебное отделение и добился встречи с братом. Анастейша ждала его в премной, нервно накручивая волосы на палец. Когда Лип вышел из палаты Йена расстроенным, она поняла, что ничего не вышло. — Он просто молчал, Стэйс. А в конце прогнал меня. — кудрявый сел рядом с девушкой, закусив губу. Анастейша, не сказав ни слова, встала, положив на колени Липа свой рюкзак, и пошла к Йену сама. Все это время она жила с Филиппом, пытаясь понять, что к нему чувствует на самом деле. А недавно начала ловить себя на мысли, что его «Стэйси» уже не звучит так тепло и приятно, а его прикосновения и поцелуи больше не вызывают мурашек. Ей была жизненно необходима встреча с Йеном, ведь она слепо надеялась, что он станет ответом на ее вопрос. — Привет, — тихо сказала Ана, закрывая за собой дверь. Рыжеволосый смотрел в окно и даже не повернулся лицом к девушке, но все ответил: — Что ты тут делаешь? — Я пришла с тобой поговорить, — она села на край кровати, не отводя взгляда со спины Йена. — Мы все переживаем за тебя, ты даже не представляешь как. — А ты? — Я больше всех, — честно ответила Ана. — Мне сильно тебя не хватает, Йен. Я часто вижу сны, где ты перевязываешь мне руку, как тогда. — она улыбнулась, заправив локон волос за ухо. — Вспоминаю все наши моменты, наш… — Секс. — договорил Йен и наконец-то повернулся к ней лицом. — Ты не ответила, зачем сюда пришла именно ты. Я же тебе не нужен, я правильно понимаю? У тебя есть прекрасный и умный Лип, он же лучше меня. Или ты обычная шлюха? Ана свела брови к переносице, не понимая, почему все претензии посыпались на нее. — Охуенные ты выводы делаешь, Йен. Ты свалил на три, мать твою, года, даже не сказав мне об этом! А мы общались каждый день, были вместе постоянно, я думала, что мы лучшие друзья блять.-Хейл резко встала с кровати и сделала шаг вперед, ближе к парню. — И как только я уехал, ты сразу нашла себе замену. Это ты так меня любила и ждала? — он тоже сделал шаг навстречу. — Я не понимаю, тебе там голову отбили или что? Откуда тебе знать, какого мне было? Ты даже представления не имеешь, что тут происходило. Я ждала тебя, ждала твоего звонка, сама писала и звонила тебе, а ты, сукин сын, заблокировал мой номер! — Потому что я посчитал это, сука, правильным! — только сказав это, Йен понял, что его слова отличаются от мыслей. Совсем недавно он считал виноватым себя, а сейчас зачем-то гнал на Анастейшу. Возможно, не хотел принимать весь удар на себя? — Правильным? Ооо, мой дорогой, я каждый день плакала по вечерам. И чтобы ты знал, я целый год не общалась с Галлагерами! — она находилась в паре сантиметров от парня, смотрела в его глаза. Былая обида превратилась в злость, Ана была готова порвать его на мелкие кусочки. — А сейчас из-за тебя я усомнилась в искренности чувств к Липу! Парень хотел было что-то сказать, но девушка не дала ему вставить и слова: — Потому, что мне кажется, что мои чувства к тебе до сих пор не угасли, а тебе похуй. Ты приехал, как будто ничего не было! — в первую очередь, она призналась сама для себя. Призналась в том, что Лип, несомненно, прекрасный парень, но не ее. Просто Филипп создан для другой. И снова молчание. Они беспрерывно смотрели друг другу в глаза. Йен жадно впился в губы девушки, прижимая ее к себе за талию. За дни размышлений об Ане он не пришел ни к одному тезису, но на данный момент точно знал, что испытывает по отношению к ней. Он влюблен. Он ждал ее прихода, ее возвращения в Чикаго, хотя сам об этом даже не задумывался или не хотел в это верить. Анастейша запустила руки в отросшие рыжие волосы, пока Йен гладил спину девушки под футболкой. Оторвавшись от желанных губ, Галлагер стянул с себя майку, а затем помог сделать это Ане. Парень и девушка стояли друг напротив друга в нижнем белье, любуясь телами друг друга и пребывая в некоторой эйфории. Йен не смог больше терпеть возбуждения внизу живота, поэтому толкнул Хейл на кровать, нависая над ней и покрывая мокрыми поцелуями ее шею. — Ваше кофе, Лип и Ана, — в приемную зашел Карл с подставкой и парой стаканчиков кофе на ней. Еще будучи в палате Йена, Филипп написал младшему брату с просьбой заскочить в кофейню и принести напиток за тридцатку баксов. — А где Ана? — У Йена, уже минут двадцать, наверное. Видимо, у нее получилось его разговорить, — Лип забрал свое латте и сделал пару глотков. — Оно уже остыло блять. Ты где шатался? — Ну извини, мужик, у меня есть своя жизнь, — Карл протянул руку, чтобы получить обещанные деньги. Положив в карман купюры, он сел рядом с братом, закинув голову на спинку дивана. — А ты уверен, что они разговаривают? — На что ты намекаешь? — Ну типо они же трахались уже. Ладно, это просто моя больная эротическая фантазия, — усмехнулся парень, прикрывая глаза. — Что? Когда? — Лип потряс его за плечи, пытаясь выбить как можно больше информации — Тебе Йен не рассказывал? — Карл сделал это сам, пересказывая события того последнего дня в году. — Он тебе походу не сказал, потому что ты тогда был без ума от… Ой. — парень осознал, что сболтнул лишнего, когда увидел расширенные от злости ноздри Липа. — Да забей ты, чувак, это было давно, вы тогда еще не были вместе. Ты чего? — Он же знал, что она мне нравится. Мы говорили с ним на эту тему, и я спросил, не будет ли он сука против, на что он ответил: «Я же гей, Лип, делай, что хочешь. Мы просто друзья». — Лип говорил это, идя по коридору к палате Йена. Карл побежал за ним, пытаясь донести до брата, что сейчас это уже не имеет смысла. — Вы любите друг друга, какая разница, что было в прошлом? Ты вообще ебал Карен! — Вот я просто проверю, что все в порядке, — слова Карла немного успокоили Филиппа. Ну было и было, мало ли. Лип распахнул дверь: — Ну как вы тут? — спросил он, натянув улыбку, но вместо милой беседы увидел, как Йен трахает его девушку, а та выкрикивает его имя и просит еще. — Вау! — воскликнул Карл, открыв от удивления рот. — Прямо, как я себе это представлял, только… — он не стал говорить до конца, так как был самый неподходящий для такого признания момент. — Лип, черт возьми, — рыжий вскочил с кровати, прикрываясь простыней. — Я тебе все объясню, Ана… она. Это случайно — Она, я смотрю, помогает тебе вылечиться. — Филипп выхватил из рук Карла стакан кофе и выплеснул его на Йена. — Прости, мужик, это случайно. Карл сжал руки Липа, притягивая его к себе и не подпуская ближе к рыжему парню, попытался вывести его из палаты, но все было тщетно. Лип был крупнее, поэтому у него получилось вырваться. Он накинулся на Йена, заехав по лицу кулаком и совсем забыв про физическую подготовку «соперника». Приоритет вскоре оказался у Йена, он прижал кудрявого парня к полу, не давая ему возможности выбраться. — Хорошо. — Лип сделал глубокий вдох. — Я тебя выслушаю, но только очень-очень быстро, а то я вам, кажется, мешаю. Прервал вас, вот я мудак, да? — послышался нервный смех. — Лип, — Анастейша, уже одетая, присела рядом с парнем и попыталась взять его за руку, но тот отбил ладонь девушки. — Шлюхам слово не давали, даже трогать меня не смей! — агрессивно выплюнул он, даже не смотря на девушку. — С Карен ты так не говорил, — подметил Карл, но остался проигнорированным. Мысленно Лип согласился с ним и нашел этому простое объяснение: он не любил Карен так, как любит Ану. Сейчас в нем говорила злость из-за измены не только физической, но и духовной. Карен никогда не принадлежала ему духовно, он это понимал и принимал. Лип смотрел в потолок, слезы скопились в уголке глаза, а затем потекли вниз по щекам, некоторые затекали в уши, попадали в рот. — Мне больно, — прошептал он. Йен чуть ослабил хватку, но дело было не в этом. — Больно душевно.