The luck you got

I know you know it doesn't mean that much to me. I'm not in love, no no, it's because… Ooh, you'll wait a long time for me. Ooh, you'll wait a long time. I'm not in love, I'm not in love…

***

Уложив малышку Фрэнни спать, Анастейша устало потянулась и потерла глаза. В последнее время она очень плохо спала, только Лип помогал ей уснуть: гладил ее волосы и плечи, целовал в лоб и говорил, что все будет хорошо. Девушка решила принять ванну, чтобы хоть немного расслабиться и все-таки прийти в себя. Контрастный душ действительно помог привести Анастейшу в чувство, она даже почувствовала себя бодрее, чем обычно. Закутавшись в полотенце, Хейл пошла в комнату, ставшую уже общей с Липом. Тетя Дженна все так же жила с Молли, выполняя любые ее прихоти, лишь бы любимая племянница была счастлива. По вечерам Дженна плакала, вспоминая покойную сестру и ее мужа и постоянно причитая что-то вроде: "Господи, за что? Моя милая Кортни… Ах, Джоуи…». Хейл всегда удивлялась наглости этой женщины, ведь она всю жизнь ненавидела успешную старшую сестру, а особенно, когда та вышла замуж. Да что уж скрывать, Дженна спала с Джоуи, пока Кортни была беременна, а потом по выходным, когда она ездила с маленькой Милли в гости к матери. Ана узнала об этом как раз за неделю до смерти родителей, они крупно поругались из-за всей этой ситуации. И с того момента отношения с тетей испортились настолько сильно, насколько это было возможно. Подойдя к шкафу, Анастейша скинула бархатное полотенце на пол. — Ты так меня встречаешь? Что ж… Я чертовски приятно удивлен, — Йен стоял в другом конце комнаты. До этого он разглядывал фотографии Филиппа и Аны, стоявшие на полке. От неожиданности девушка подпрыгнула, но, поняв, в чем дело, быстро схватила плед с кровати и накинула на себя, протараторив: — Твою мать, Йен! — она сделала глубокий вдох, будто это могло снять полученное только что смущение. -Чего я там не видел. — хмыкнул рыжий и добавил: — Я думал, что ты обрадуешься моему приезду, а не наорешь, — он улыбался, словно не пропадал три чертовых года, словно просто уезжал на пару недель в лагерь. — Обрадуюсь? Обрадуюсь?! — Ана вскинула руками. — Ты в своем уме вообще? Я думала, что у нас будут человеческие отношения! Ты даже не удосужился мне сообщить о своем отъезде в эту ебаную армию! — с каждым словом ее голос становился все громче, от чего проснулась Фрэнни, тут же залившись громким плачем. — Это…ребенок? — Йен мгновенно переключился на услышанный крик. По фотографиям он понял, что его брат и бывшая лучшая подруга встречаются. — Точнее, это ваш ребенок? — в его голосе послышались нотки грусти. Кажется, до Йена не доходило, что срок, на который он уехал, был очень большим, и все не могло замереть в ожидании его возвращения. Ана рванула в комнату малышки, игнорируя вопросы парня. Но тот, пытаясь добиться ответа, побежал за ней. Когда Хейл взяла на руки ребенка, он увидел рыжую макушку девочки. — Блять, это мой ребенок? — выделив слово «мой», уточнил Йен, почесав точно такого же цвета затылок. — Если бы я только знал, что ты беременна… — С чего ты это взял? — не поднимая глаз на Галлагера и продолжая убаюкивать Фрэнни, спросила Анастейша. Она старалась не показывать свою обиду на него, чтобы не показаться глупым ребенком. Сейчас ей не хотелось оставаться один на один с бывшим другом, поэтому она мысленно молила кого-нибудь из ребят вернуться домой пораньше. Хотя бы Лиама. Но никто не приходил. Повисло неловкое молчание, еще больше усугубившее положение. — Это дочь Дебби. Тебя слишком долго не было, а ты даже не интересовался, как у нас всех обстоят дела. Сдерживать слезы становилось все тяжелее и тяжелее, голос срывался. Все те мысли, которые были в ее голове до отношений с Липом, снова вернулись, девушка вновь почувствовала себя одинокой и брошенной. Йен аккуратно и медленно подошел сзади, положив руки на хрупкие плечи. Он слегка улыбнулся уголками губ, вспоминая тот день, когда их вражда начала превращаться в крепкую дружбу. — Глубокая рана. Сейчас будет больно, — рыжеволосый повторил слова, которые сказал тогда, надеясь поднять Ане настроение и показать, что он все тот же Йен Клейтон Галлагер. — Рана и правда глубокая, только теперь она вот здесь, — положив Фрэнсис в кроватку, Анастейша положила руку на сердце. — Я тебе верила и любила тебя, а ты оказался полным придурком. Девушка повернулась к нему лицом и заглянула в стеклянные голубые глаза, в которых увидела сожаление, но этого было мало. Слезы предательски покатились по щекам, Ана пару раз ударила Йена кулаками в грудь, а затем просто прижалась к нему, не в силах успокоиться и перестать рыдать. Он лишь гладил ее по спине, не зная, что сказать. Извиняться было глупо. Прости меня за то, что мы переспали, я влюбленно на тебя смотрел и ухаживал, а потом ни с того ни с сего съебался на три года, не сказав об этом ни слова? Когда слезы кончились, Хейл подняла голову, но на этот раз не смотрела на Галлагера, чтобы не загнаться еще больше. Йен все же собрался с мыслями и поднял лицо Аны на себя за подбородок. — Анастейша… — это все, что он сказал, глядя ей прямо в глаза. Прошло всего две секунды, и парень затянул ее в поцелуй. Тогда они оба посчитали это необходимостью, как будто собрали пазл, доложив недостающий элемент. На момент забылись все обиды, претензии в сторону друг друга, все стало на привычные места, как раньше. И неизвестно, как сложились бы дальнейшие события, если бы не Лип, вернувшийся с работы пораньше. — Дорогая, я дома. Ты готова пойти в кино? — прокричал парень где-то на кухне. — Только я сначала поужинаю, жрать пиздец хочу. Оторвавшись от губ рыжего, Ана прикрыла глаза, положив руку на лоб. Суровая реальность ударила в голову, и мир былых грез ускользнул. — О черт… Лип… Это была ошибка, Йен. Я люблю Филиппа, хотя зачем я тебе это говорю, у тебя никого не было на меня серьезных планов. — не дождавшись ответа, девушка покинула комнату, спускаясь к своему бойфренду. — Вообще-то, были. — тихо произнес парень вслед уходящей Хейл, но уже было поздно что-то менять.